coupable

—и вы снова оказались правы! убийцей абсолютного тренера, нэкомару нидая, был никто иной, как абсолютный животновод, гандам танака! - монокума противно смеётся. он делает это каждый чертов раз, когда они вычисляют убийцу. гандам держит свой образ до последнего. стоит, подняв голову, оглядывая всех и усмехаясь. только теперь в его усмешке виднеется что-то похожее на страх. он держит образ тогда, когда плачет и проклинает его аканэ, тогда, когда соня плачет и повторяет, что это невозможно. соня не верит словам медведя, просто не хочет верить, она вновь и вновь продолжает повторять, что это невозможно, это ошибка, глупая шутка, ведь танака не мог. принцесса не права, танака мог, еще как мог. он сделал это для того, чтобы дать остальным шанс на спасение, он и нэкомару сделали это. они принесли себя в жертву во благо других. гандам в последний раз оглядывает своих одноклассников. кажется, он больше никогда их не увидит. за секунду он вспоминает все: как чиаки помогала искать его серьгу адской гончей, как он иногда помогал хаджиме с расследованием дела, как наблюдал за нагито, странным даже для самого танаки. танака вспоминает и внезапные тренировки овари и нидая, которые ему приходилось видеть пару раз. он бросает взгляд на аканэ, которая захлебывается в собственных слезах, и ему очень жаль. он переводит взгляд на соню, которая продолжает повторять, что танака невиновен. на фуюхико, который смотрит на него. танака сразу же отводит глаза, и видит соду. он... он молчал почти весь суд. по его лицу нельзя сказать, какие эмоции он сейчас испытывает. никак. —какие же вы все таки нудные, хватит с меня ваших разговоров! время наказания! - противный голосок монокумы пронзает слух всех присутствующих. гандам разворачивается и уходит. если ему суждено умереть здесь, значит так тому и быть. он спокойно примет свою смерть, и умрет с надеждой, что его жертва будет последней на этом острове. тяжёлые двери с грохотом захлопываются за его спиной. танака ничего не видит перед собой, видимо, ему нужно подождать, пока медведь подготовит все для казни. конечно, все ведь должно пройти идеально. что ж, у него есть время насладится жалкой земной жизнью. он прислоняется к стене, сползая вниз, и прикрывает глаза, вспоминая все счастливые моменты его жизни. в его шарфе что-то шевелится. животновод с ужасом понимает, что это его верные друзья. неужели, они тоже должны умереть вместе с ним? —нет... - шепчет он, - я не позволю! я сделаю все возможное, лишь… гандам замолкает, услышав шаги. он поворачивает голову в сторону, откуда идет звук, и видит смутно знакомый силуэт. из-за полутьмы, стоящей в помещении, не видно почти ничего. неизвестный подходит ближе, и животновод удивлённо восклицает: —казуичи? что ты здесь забыл, глупец? неужели ты... сода усмехается, видя такого гандама. он что, серьёзно спокойно пойдёт навстречу смерти? даже не будет пытаться обратиться ко всяким демонам и высшим силам, как обычно это делает? это совсем не интересно. —не ожидал, да? а ты, как я погляжу, совсем приуныл здесь. где все твои сатанистские штучки, м, тёмный повелитель льда? - сода говорит с явной издевкой, смотря танаке в глаза, - да, вот так случается, такой глупый, бесполезный и пугливый смертный, как я, проворачивает такие штуки. и никто ведь даже не догадывается! а из меня неплохой актер получается, да? - механик хихикает и заводит руки за голову, как он обычно это делает. и улыбается так гадко, что хочется ему хорошенько врезать. только его собеседник не в том положении, что б это делать, - ну давай, расскажи о своих впечатлениях. как тебе те мечники, которых я создал для казни пекоямы? или все то, что я сделал для ханамуры? только попробуй сказать, что тебе не понравилось. для тебя было сложновато придумать что-то механическое, кстати говоря. о, или знаешь, что я делал раньше? я сделал машину, которая насмерть застреляла одного бейсболиста мячиками. это надо было видеть! а ещё я придумал штуку, которая превратила одного байкера в масло, представляешь? я сам долго смеялся с этого. его лучшему другу было почему-то не смешно, - лицо соды приобретает озадаченный вид. кажется, он действительно не понимает, в чем же была проблема того парня. гандаму тоже не смешно, это так, к слову, - ах, точно! как я мог не рассказать о девушке, сгоревшей заживо! в самом конце ее сбила пожарная машина, ха! - механик коротко смеется, однако тут же возвращает себе серьёзный вид, - она спокойно приняла свою смерть. сказала, что проиграла, пожала руку тому, кто ее раскрыл, и ушла умирать. прямо как ты сейчас. кончай уже с этим театром, чувак, я же вижу, что тебе страшно. ты боишься смерти. ты жалок. сода впервые смотрит на него сверху вниз. вид загнанного в угол бывшего врага заставляет его чувствовать неимоверную эйфорию. а был ли животновод ему врагом? нет, на самом деле. сода просто отвлекал от себя внимание, создавая образ влюбленного дурачка. эта принцесса никогда не была ему интересна, и с каждым днем играть свою роль ему становилось все сложнее. —ты... сделал это? ты во всем виноват? тебя нет слишком долго, они заподозрят, и казнь... - хрипит танака, и сода раздраженно цокает. —чёрт, ты так сильно хочешь сдохнуть? да будет тебе твоя казнь, не переживай, успеешь еще умереть. и да, я виноват! не во всем, конечно. только в том, что происходит с нами. остальные, о которых я тебе говорил, это не моих рук дело. меня попросили сделать - я сделал, я же механик, это моя работа, - и вновь он улыбается, обнажая свои острые зубы. "да он действительно ненормальный", - думает гандам. он понял это еще с самого первого дня, с самого первого взгляда, с самого первого разговора. понял давно, но подумал об этом только сейчас. —ладно, не хочу это признавать, но ты прав, меня действительно долго нет. хотя, кому же важен надоедливый тупой механик? - он театрально вздыхает, - да ладно тебе, я просто сказал, что неважно себя чувствую, поэтому отошел. теперь все могут подумать, что я переживаю за тебя, представляешь? мне кажется, так все и будет. эх, ладно, - он собирается уйти, но... —нет, подожди! - внезапно выкрикивает гандам. сода явно удивлён. —что-то не так? не хочешь умирать? ох, нет, дорогой, это не по правилам, ты же убийца, и должен… —нет, нет, нет же, - гандам прерывает его. сода, кажется, раздражен. —просто предсмертное последнее желание. я же имею право, да? - животновод смотрит на него с надеждой, и глаза казуичи загораются. —так, а это уже интересно. чего же ты хочешь? —я... просто не убивай моих хомяков, моей смерти тебе будет достаточно, так? пожалуйста, пообещай, что ты сохранишь их жизни, я умоляю тебя, отдай их соне, оставь у себя, только... —тц, опять ты со своими грызунами, - сода закатывает глаза, и смотрит на четырех хомячков в руках танаки, - ладно так уж и быть, но сотвори мне какое-нибудь шоу! я же говорил, что с тобой было трудно придумать что то. а твои мыши отправятся к соне, она точно не будет против. думаю, она любила их больше, чем тебя, и не верила в то, что ты виновен, только потому, что во время казни могут сдохнуть ее любимые крысы, - он опять улыбается. гандам задумывается. а что, если... нет. этот придурок сейчас пытается сделать только хуже. —тц, - опять, - ладно, у тебя есть минута спокойной жизни, скоро начнется казнь. прощай, ничтожество, - издевательски тянет казуичи и треплет волосы гандама, и только после этого уходит. спустя некоторое время дверь наружу открывается.

казнь гандама танаки начинается.