Да расцветут крокусы одним весенним днем

      Крокус или Шафран посевной — это растение, с лепестками в оттенках фиолетового. Он напоминает Ирис, хотя, на самом деле, он и относятся к семейству Ирисовых. Эти цветы цветут весной.

***

      Как ожидалось, они пошли в ближайший бар. По пути в к заведению, большинство людей оборачивалось, так как не каждый день встретишь такую большую компанию, так еще и среди которых есть модели.       По чистой случайности судьбы, а также желанию автора, Кокичи сел напротив, — теперь уже, — нового директора. На самом деле, это очень облегчало задачу парня: спросить по-поводу вчерашнего. — Ам, Шуичи Саихара*, — в этот момент их глаза встретились, — я могу с Вами поговорить? Лично, желательно. — Хорошо, ты же у нас Кокичи Ома? Отец говорил о тебе, — директор встал с места.       Ома кивнул, надеясь, что тот это заметил. Когда вышел изо стола, он пошел вслед за Шуичи. Они оказались в узком коридоре, напротив которого был вход в туалет, а там уже двери разделены на женский и мужской. Им очень повезло, а может и наоборот, но рядом не было людей. Все находились в зале. — Послушайте, я не знаю, что конкретно произошло, но я точно помню, как Вы за мной бежали и…       Он не успел договорить. Руки больно сжали горло, прижимая к стене. Настроение Саихары в секунду изменилось с серьезного сосредоточенного взгляда до открытой злости и агрессии в сторону Кокичи. «Какого хера? Опять?! Он псих, если хочет прикончить меня здесь!» — подумал тот.       Но его хватка ослабла тут же. — Так ты вспомнил? Тц, — в его лице можно было увидеть раздражение, а также… интерес? — То есть? Звучит, будто ты хочешь сказать, что это из-за тебя… Но как? — Да я вампир, как и ты, дубина, — вот опять агрессия. — Вообще-то полукровка… — Да какая разница? Ты же все равно вампир, в любом случае.       Он зашел в помещение туалета, где начал мыть руки. Брезглив, однако. А, само собой, Ома пошел вслед за ним. — Ты хочешь знать правду? Так вот тебе правда. Вчера в районе XXX было совершено убийство. Был убит один очень влиятельный вампир. Очевидно, что это сделал тоже вампир, а так как ты был рядом с жертвой, то все сводится к тебе. Ты побежал, а это уже дает мне повод казнить тебя. — Ты что, охотник? — парень немного отошел. — А разве это было и не так ясно? Доброе утро! Откуда бы тогда у меня был бы кинжал*? — Даже так, но где доказательства того, что это я?       Шуичи спиной облокотился об стену. Лишь по выражению лица можно было понять, что этот разговор ему крайне надоел. — Твоя рубашка была в крови, а также ты пытался скрыться. Да, это всего лишь улики, еще невозможно доказать, поэтому я и слежу за тобой. Увы, из-за чего-то ты все же вспомнил, — он потер переносицу. — Вы не имеете право стирать мне память! И-и… Вы нанесли мне вред, как физический, так и моральный! Вы в же в курсе, что я могу сделать с Вами?       Руки по бокам заблокировали путь, нога между ног — движение, а лицо, находящееся близко, выбивало из колеи. Кокичи пытался вырваться, но все попытки провалились. Сильное и высокое тело не давало никакой возможности выбраться. — Что же? Где твое «Я»? Я намного сильнее тебя, как человек и как вампир. Так что смирись, иначе я могу прокусить твою сонную артерию, достать это хрупкое сердце и запихнуть в глотку или же может медленно вскрывать твой живот, пока ты не увидишь вываливающиеся кишки? — глаза Шуичи были полны безумия. — Я могу продолжать придумывать ещё подобного для тебя ради пытки, я могу воплотить их в реальность!       Давление с его стороны сказывалось на Оме, что тот едва ощущал кончики пальцев, — замерзли, — а ноги вовсе не держали, словно и не его.       Директор быстро приблизился к его шее, будто решаясь провернуть одну из своих «сумасшедших идей». Укус. От неожиданности парень вздрогнул и простонал от боли, сжимая рубашку того. Потемнение в глазах — упал опять в обморок. — Я не пойму. Вас, моделей, голодом морят? Диеты? Каждую секунду падаешь*, — директор вздохнул, беря хрупкое тело на спину.

***

      Кокичи проснулся с очень неприятным чувством. Чувство боли во всем теле, когда спал долго и неудобно. Особенно у него болели плечи и… запястья?       Только сейчас он ощутил, что что-то связывает его руки. Верёвка? Нет, скорее… галстук? С чего бы?       Наконец-то вспомнив, что произошло, он попытался встать. Поверхность плоская и жёсткая. «Понятно, значит, пол»       Сначала встал на колени, приподняв тазовую часть, после приподнялся на логтях. Но рука, легко коснувшаяся спины, остановила Ому. Сайхара не перестаёт пугать парнишку. — Доброй ночи, как спалось? — В смысле, блять, ночи? Мы же только недавно были в баре… Почему я связан! — Ты спал просто… — он немного засмотрелся на покрасневшие запястья Кокичи, — день. Вот и все. А связал, чтобы не выкобенивался. — Да побудешь тут спокойным! Ты меня чуть не убил два раза, а сейчас я и не знаю, что ты можешь сделать! Также ты мне угрожал! Ты — больной! — Больной… говоришь? Ты ещё не познал меня в гневе, — сказал Шуичи и загадочно, — хотя подошло бы больше жутко, — улыбнулся. — Спокойно ночи.       И ушёл в неизвестно куда. Ушёл, правда, ненадолго. Ушёл, оставляя Ому в раздумьях о своей ничтожной жизни. Невольно вспомнил о Рантаро. Он, наверное, переживает за него. Ищет. В любом случае, глупо думать, что этот парень убьёт его. Нет, он ему нужен. Но это не изменит того, что он может позабавиться.

***

      Кокичи проснулся от крика, который сам и издал. Что это? Перед ним, между ног находился Саихара. Нет. Он находился в нем, резко, быстро, но рвано двигаясь.       Как тот не старался выбраться, но его руки были завязаны. «Сначала хотел задушить в туалете, а теперь ебет?»  — промелькнуло в голове парня. — Остановись, ты че творишь! — прокричал он.       В ответ тот полностью вошел в Ому, до боли сжимая бёдра мальчика. Тот вскрикнул, запрокинув голову назад, а на глазах появились капельки слез. Шуичи лишь усмехнулся. — А разве не видно? — Остановись! Я же ещё несовершеннолетний! — Так докажи кому-то о том, что я тебя изнасиловал. Серьёзно, кто-то поверит? Да даже если так, мне от этого худо не станет. К тому же, где твое раннее обращение на «Вы»? — Т… Вы же просто берете и пользуетесь своим положением! — Это плохо?       После этих слов он начал наращивать темп, а потом снова медленно двигался с таким пошлым и хлюпающим звуком. И вот вновь он начал ускоряться. — Прошу, останови… тесь, — в бой пошли слезы. — Я Вам буду помогать с делом, обещаю, все деньги хоть отдам! Прекратите, пожалуйста! — стон.       Делая два последних равка, он излился внутрь мальчишки, игнорируя слова того.