We became real

      Ну, а на следующий день всё вернулось на свои места. Юнит вокалистов и танцоров мирно отсыпаются, а мы с Чаном и Чанбином уже вовсю работаем в агентстве. Давно я не просыпался так рано, как сделал это сегодня. Я уже было решил послать работу куда подальше, когда увидел перед собой сонную моську Минхо, но Чан, который буквально ворвался в нашу комнату и хотел разбудить ещё и Минхо, не дал мне выбора. Я провел практически весь день в компании. Спина опять ужасно ноет, глаза просто горят, а мозг кипит от идей и мыслей. Желудок скручивает от количества кофе, что я успел выпить за сегодняшний день. Чан и Чанбин находятся точно в таком же состоянии. Слишком сложно возвращаться в прежнее расписание спустя две недели отпуска. — Я не представляю, как в твоей голове создалась такая прекрасная песня, но ты молодец! — парирует лидер по дороге домой. Мы решили вместе прогуляться, не расходясь кто куда по своим делам. — Я тоже в шоке, — соглашается Со, — ты же вечно был занят Минхо. — Отвали! — цокаю я, — вообще-то мне помогал Чонин, так что тут скорей его прекрасный мозг придумал эту песню. Сегодня мы дописали лирику для той самой песни, что я писал вместе с АйЭном несколько дней назад. Чанбин даже придумал примерное название, но мы пока не знаем оставлять его или нет. Остается только Чану доделать музыку, но перед этим ещё нужно распределить партии, чтобы подстроить музыку под голос каждого мембера. Всю дорогу до дома хёны нахваливали макнэ и его скрытый талант продюсера. Я же молча соглашался, кивая. Этот мелкий и правда не так прост, как может показаться на первый взгляд. Но тут ничего удивительного: ему всего девятнадцать лет, он и сам ещё не знает всех своих умений, что уж говорить про нас. На вас когда-нибудь прыгал двадцатидвухлетний парень с девчачьим визгом? Нет? Я завидую вам! Потому что как только я пересек порог входной двери, на меня тут же налетел Минхо, визжа что-то про то, что он ужасно соскучился по мне. — Минхо, я, конечно, тоже соскучился, но слезь пожалуйста, моя спина итак умирает, — кряхчу я, спихивая с себя тушку. — Прости. Простите, что? Ли Минхо умеет краснеть? Или я просто слишком устал сегодня, что у меня глюки начались, или я только что увидел, как Минхо покраснел. Что сегодня за день то такой? — Ребят, уважайте других, — слышится голос Хвана, который застал эту картину, выходя с кухни. — Я тоже так хочу! — застонал макнэ, который каким-то магическим образом оказался рядом. — Кыш, мелкий, рано тебе ещё смотреть на это, — гонит его Чан и сам уходит с ним. Я же стою и молчу. Никогда бы не подумал, что Минхо будет так запрыгивать на меня после дня разлуки. А я всего лишь уходил в компанию работать. Что же будет дальше, когда мы все будем пахать как ослы и отдыхать от силы часов пять в день? — Как провёл день? — спрашиваю я у хёна, пока стягиваю с себя одежду, уже находясь в комнате. — Проснулся, а тебя уже нет рядом. Аж грустно стало, — хныкал тот. — Я сам не хотел уходить утром, но Чан грозился разбудить тебя, поэтому мне пришлось пойти работать, — я кидаю вещи в шкаф и подхожу к хёну. Тот хватает меня за руку и валит на кровать, прижимая себе. — Кто ты и куда ты дел моего Минхо? — хихикаю я. Слишком непривычна эта любовь от старшего, а тем более прилюдно. — Я просто вдруг осознал, что в ближайшие месяцы нам придется скрываться от других, поэтому хочу максимально насладиться временем с тобой. И на душе тут же становится плохо. Меня совершенно не радует, что в ближайшее время нам придется притворяться простыми друзьями, хотя сейчас это не так. Когда я не знал о взаимных чувствах, притворяться было куда проще чем сейчас. А если же наши отношения будут под запретом, то придется врать всем ещё несколько лет, а этот вариант меня не устраивает ещё больше. — Как же я не хочу скрываться, — шепчу я, зарываясь в теплую шею хёна. — Я тоже, милый, я тоже…

***

      Когда раньше я думал, что я слишком много работаю, то оказывается я ошибался. Ещё никогда в своей жизни я не уставал так, как сейчас. Из общежития я ухожу в десять утра, а возвращаюсь обратно далеко за полночь. С возвращения в Сеул прошёл месяц. Это время было слишком трудным для меня. Подготовка к возвращению на сцену идёт полным ходом, и мы, продюсеры, просто умираем. Все песни успешно дописаны, партии разделены. Но Чан слишком долго мучается с музыкой и подрывает настроение не только нашему юниту. Феликс, Хёнджин и Минхо каждый день сидят на нервах, ведь не могут начать придумывать хореографию. От этого нервничаем и мы с Чанбином, которым приходится как-то пытаться помочь лидеру с музыкой, хотя тот яро отказывается. Одни Чонин с Сынмином сидят на жопе ровно и учат свои партии. Повезло этим двум засранцам родиться с прекрасными голосами и стать вокалистами. Я же отдуваюсь за всех, что сильно выматывает. Но вот, в один, как казалось, ужасный вечер из своей комнаты выбегает слишком уж радостный Бан. Спустя только минуту мы смогли разобрать, что он там визжит себе под нос. Он наконец-то смог доделать музыку, что значило начало тренировок до седьмого пота. Ещё никогда я не радовался этому! За две недели наша великая троица танцоров смогли придумать танцы под нужные нам песни, и мы приступили к репетициям. Спрашивается, зачем нам так быстро готовиться к камбэку. А всё просто, нас до этого слишком долго не было на сцене и нам срочно нужно заполнить этот промежуток. Вот мы и работаем чуть ли не до потери сознания. Подъём в девять. Приём душа и плотный завтрак, поход до компании и тренировка до одиннадцати вечера с перерывом в полчаса, возвращение в компанию и ужин, душ и спать. Вот так вот проходил наш месяц. Что же там у нас с Минхо? Да нифига у нас нет. Я даже не помню, когда нормально засыпал с ним, как тогда на отдыхе в обнимку. Мы просто ложимся в одну кровать и вырубаемся за пять минут, потому что ужасно вымотаны. Я же вымотан ещё и морально. Несмотря на то, что мы практически не проводим время наедине, я всё ещё успеваю думать о наших отношениях и о возможном запрете. Я несколько раз пытался обсудить это с Баном, но ему всё время было некогда, поэтому я и откладывал это. Но моему терпению приходит конец так же, как и терпению Минхо. Нам выделили выходной в конце недели, и мы смогли наконец-то поговорить обо всем. Обсудив все за и против, мы пришли к выводу попросить Чана назначить встречу с директором и обсудить уже всё втроём. Лучше уж нам сразу скажут правила, чем через время, когда уже будет слишком поздно. И на удивление Бан согласился пойти с нами на встречу и даже лично написал Пак Джинёну, договорившись о встрече. И вот тогда-то мои руки затряслись с новой силой. — Чан, я был очень удивлён твоему сообщению, проходите. Судьбоносный день настал слишком быстро и вот мы уже заходим в кабинет директора, кланяясь ему. Мы с Минхо покорно молчим, как нас и попросил Чан пару минут назад. Он сказал нам молчать и не вступать в разговор, пока он сам не доберётся до сути нашей встречи. Кто мы такие чтобы перечить нашему лидеру? — Что привело вас сюда? — всегда любил директора за его отношение ко всем нам. Умеет он расположить человека к себе. — Мне, как айдолу, недавно взбрела одна мысль в голову, — начал издалека хён. — Какая же? — директор явно заинтересован в разговоре, уже радует. — Я знаю, что после двух лет работы в агентстве у меня есть полное право на отношения, если они конечно же не будут мешать моей работе. — Верно, — кивает хён. — Но имею ли я право на отношения с человеком, с которым состою в одной группе? Вообще-то я думал, что Чан сначала как-то подготовит Пак Джинёна к нашему вопросу, но похоже у лидера другие планы и он сразу раскрывает все карты. Чувствую, как сердце забилось с огромной скоростью. Перевожу взгляд на Минхо. Он тоже нервничает. — Никогда не задумывался об этом, — отвечает директор, — думаю да. Я не думал, что нужно прописывать в контракте такую точность, ведь и предположить не мог о таком исходе. Но, думаю, я не против таких отношений. Я не имею права разрушать их. Знаете, то чувство, когда ваш самый большой страх не стал реальностью? Я тоже не знал до этого момента. Мой мозг перестал соображать, когда я услышал о том, что теперь наши отношения с Минхо можно не скрывать. Я перестал бояться, когда услышал, что директор не против наших отношений. — Но почему вы вдруг спрашиваете это у меня? — в реальный мир я возвращаюсь только после этой фразы. — Так получилось, что несколько месяцев назад я и Джисон начали встречаться, — слышу я справа от себя голос Минхо и чувствую, как он хватает меня за руку, — и нам двоим очень не хотелось скрываться. Даже наоборот, мы бы хотели сделать официальное заявление, ведь у нас двоих очень много фанатов. Но мы не знали как к этому относитесь Вы, поэтому нам нужно ваше разрешения. — И когда вы хотите объявить о вас? Стоп, минуту. Что сделать? Рассказать всем нашим фанатам о нас? То есть совсем перестать скрывать наши чувства к друг другу и позволять открыто выражать их даже на концертах? Когда мы такое обсуждали? Опять Минхо решил всё без меня, это начинает раздражать. — Во время камбэка, — отвечает за нас лидер, — у нас же будет концерт и трансляция, тогда они и могут рассказать о своих отношениях всем. Почему я сижу один и не могу произнести и слово? Почему я просто мотаю головой, удивленно смотря то на своего друга, то на своего парня? Что вообще происходит в этом кабинете? — Это конечно всё слишком быстро и неожиданно, но я даю добро. — Правда? — голос прорезается, и я радостно вскрикиваю. — Да, вы можете сделать официальное заявление о своих отношений во время концерта.