Что бывает,если нарушаешь запреты

Прошла неделя. Замок стал похож на встревоженный пчелиный улей. У всех нервы были на пределе. Вольфрам уже неделю молчал, почти ничего не ел и постепенно стал похож на привидение: глаза потускнели, губы шевелились, силясь что-то сказать, но звуков слышно не было. И очень скоро он слег из-за стресса. Об этом сообщили Мурате. Он быстро приехал и застал Гизелу, пытавшуюся понять, что случилось с юным мадзоку. - Ваше Высочество, - она обернулась к сококу, – моих сил не хватает, чтобы вылечить его. Вы не одолжите мне свою силу? - Я для этого и приехал. Ведь, в конце концов, это и из-за меня тоже случилось, – Мурата подошел к девушке и положил ей на спину свою руку, – давай начинай лечение, – с этими словами он закрыл глаза, концентрируя свою мареку и передавая ее Гизеле. Девушка вздрогнула от неожиданности, но не перестала посылать мощный поток мареку в Вольфрама. И чем больше сил они отдавали, тем лучше выглядел блондин. Вдруг Гизела почувствовала, что мареку перестала поступать ей. Мудрец потряс её за плечо. - Довольно, Гизела. Пока хватит. Через три-четыре часа повторим. - Да. Сержант повернулась снова к юному лорду: на щеках появился бледный румянец, дыхание успокоилось и выровнялось. Теперь Вольфрам спал крепким и здоровым сном. "- Сколько я уже тут? Что такое голод? Что такое жажда? Интересно, я всегда тут был? Что?.. Что это? Как больно глазам! Как ярко!" Бледный исхудавший седой юноша вышел на свет. В нем трудно было узнать прежнего Мао Нью-Макоку, но это был именно он. Его глаза не могли смотреть на свет, поэтому он оторвал лоскут ткани от своей черной одежды и завязал ею глаза. После чего юноша сел на какой-то камень. Свое имя и дома он не мог вспомнить, не мог вспомнить ни друзей, ни родственников, ни врагов. Его душа стала чистым листком, таким же белым, как и его голова. Юури так и просидел до наступления сумерек. Только тогда он снял повязку с глаз и пошел туда, куда вела его интуиция. И на удивление, она вела его именно в Нью-Макоку. После еще двух сеансов Вольфрам чувтствовал себя прекрасно: он смог встать с кровати, и впервые, за долгое время нормально поел. После он внимательно посмотрел на брата и спросил: - Где Юури? Он до сих пор не появился? - Нет, он еще не объявлялся. На самом деле мы уже все потеряли надежду, - Гвендаль страдальчески вздохнул. Вдруг по замку пронесся истошный вопль: - СООБЩЕНИЕ ИЗ ЗАМКА ИСТИННОГО КОРОЛЯ! ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО НАЙДЕН! Гвендаль и Вольфрам сразу же рванули к выходу из замка. К ним присоединились Конрад, Гвендаль, Йозак и Гизела. Они не стали дожидаться, когда запрягут лошадей, а просто попросили Кохи подбросить их. Все вместе ворвались к оракулу: Там были Мурата, леди Ульрике и Истинный Король. Они повернулись на звук открывающейся двери. Казалось, теперь они могут вздохнуть с облегчением. - Ульрике, где Юури? Где он? – закричал Вольфрам. - Он недалеко отсюда. Езжайте по главной торговой дороге вперед и встретите его, – ответила Жрица. - Меня подождите, – попросил Мудрец. Скоро маленькая группа мадзоку вышла из Замка Истинного Короля и направилась вперед по главной торговой дороге. Вдруг они увидели бредущего человека: его шатало из стороны в сторону. Вольфрам и остальные хотели его обойти. Подумали, что пьяный идет. Но Мурата криком рванул к нему: - ШИБУЯ! – и крепко обнял друга. - Кто ты? – спросил Юури и мгновенно потерял сознание. - Ш-шибуя? – позвал Мудрец оседающего друга, – скорей сюда! Ему плохо! - Ваше Величество! – закричала Гизела и бросилась к Мао. Остальные же просто стояли и смотрели. Им было стыдно, что они не узнали Юури. Когда они вернулись в замок и перенесли короля в его спальню, Вольфрам сел рядом с кроватью и держал Мао за руку. Его колотила дрожь, ведь вместо здорового парня перед ним лежал скелет. - Как тепло. Очень тепло, – прошептал Юури и улыбнулся. Он открыл глаза, – кто ты? Я тебя знаю? - Да, Юури, – ответил Вольфрам со слезами на глазах, – Ты мой король. Ты правитель Нью-Макоку. - Вот как. Ты же знаешь меня? - Да. Ты Шибуя Юури. Тебе шестнадцать лет и ты двадцать седьмой Мао Нью-Макоку. - А семья? У меня есть семья? - Конечно. У тебя есть мама, папа и старший брат. - Я так счастлив, – заплакал юноша, – я думал, что у меня нет семьи. - Прошу прости меня. Прости, – Вольфрам упал на колени, – это все моя вина. Только моя вина.