parasite

Скоро пойдёт снег и придет много боли. Тайлер повторяет это трижды: за ужином, обедом, и завтраком (если последний всё же наступает). В обычные дни он пропускает их на раз-два, глупо пялясь всё время до выхода в большую неровную дырку в палатке и думает: вот там мир, он тоже иногда кружится*. В конце концов, он никуда не спешит. Затем он слышит шаги (прямо позади своей души, у него почти что останавливается сердце, это вот оно), и Марк медленно расстегивает замок. — Я просто просил тебя быть утром у меня, так сложно? — Марк вздыхает и потягивается, Джозеф думает, чувак ты же сам только что встал, — Я надеялся мне не придётся снова доставать тебя из твоих мыслей, и ты сделаешь это сам. Тайлер почти уверен, его глаза говорят за него, такое тоже иногда случается. Он выходит из палатки (своей маленькой пустыни, посреди которой он чувствует себя песчинкой, крохотным элементом чего-то важного и целого) и еле передвигает ноги. Еду не привозят уже второй месяц и они вынуждены жевать сухари и запивать прокисшим молоком. Джозефа всё это вполне устраивает. — Просто постарайся молчать, — говорит Марк, залезая в своё убежище (эта пустыня больше, Тайлер бы точно так не смог, ага), затаскивая своего напарника с собой. Тайлер видит: пять человек, несколько лиц и жгучая боль. Красный не вписывается в его проекцию, его там почти что никогда и не было (Джозеф повторял себе это годами, он заклеивал свои раны бежевыми бумажками и просто-таки искал альтернативу). Так что он теряется и действительно молчит, пока парень из левого угла бросает на него удивлённые взгляды. — Я знаю, что наш перерыв был слишком долгим, — говорит Марк, и его глаза слипаются так, как если бы он был не против продолжения этого перерыва, — но всему в этой жизни свойственно заканчиваться. Парни одобрительно гудят, и Тайлер, ну, тупо не верит. — Я получил задание буквально вчера и готов поставить сотку на то, что мы никогда с ним не справимся, — мир замирает на пару секунд, но этого всё ещё недостаточно, — Нам нужно найти один экземпляр до первого снега. И, да, разбиться на пары. Стрелка наручных часов больше не двигается, когда Тайлер на неё смотрит и внезапно ему кажется, что он парализован, и он теряет сознание, пока парень из левого угла бездумно пялится на его душу.

*

Когда его мысли снова начинают вращаться, он открывает глаза. Парень сидит перед ним на коленях и отстраненно дожевывает свой обед. Надо же, думает Тайлер, наверное красный на голове создает много свободного пространства внутри неё. — Я Джош, — говорит он, вытирая грязные руки белой футболкой, и Джозеф на секунду хочет узнать как это вообще ощущается. Ему кажется, что этот самый Джош всегда жил в его сознании и был параллельной энергией. Тогда, думает он, мы бы никогда не встречались. Тайлер смотрит на него пристально, пытается залезть под рёбра, как будто он ёбаный телепат. Потом он сдаётся и говорит: — Я буду звать тебя паразитом, — в конце концов, это Джозефа тоже вполне устраивает. Он не помнит, что они делают до полуночи, но в четыре он снова просыпается от тихого шёпота. В этот раз Джош занят относительным делом: он складывает сухари и компас в мешок, Тайлеру его движения кажутся смутно знакомыми. На раз-два он отворачивается и смотрит в дырку в палатке: там всё ещё мир, но от него веет холодом и сильной мигренью. Джозеф стискивает зубы и заглушает всхлипы. Даже если всё кончится в эту минуту, он бы не хотел стать красным. Джош трогает его за плечо совсем невесомо, Тайлер невольно сравнивает его с бесконечностью метели. — Нам нужно выходить, — говорит он, — ты хочешь ещё что-то взять? Внезапно Тайлер осознаёт (и это громче даже самого сильного вихря, его буквально сносит остатками цунами), что у него ничего нет.

**

Холодный ветер очень мешает идти быстро, он почти что поворачивает назад и кричит в спины. Джош устаёт сразу же, тяжёлый мешок только тянет его вниз. — Что мы вообще ищем? — спрашивает Тайлер, наблюдая за идущим сзади парнем. Тот поднимает голову и смотрит в ответ: Джозеф хочет закатить глаза от нелепости, но вовремя останавливается. — Бокал? — говорит Джош, — это вроде кодового элемента, но по сути совсем не имеет смысла. — Мы хотя бы знаем, где он может быть? — в Тайлере всё меньше действительности, он до краёв заполнен ожиданием и прозрачной надеждой. — Ну, мы знаем, как он выглядит, — Джош неловко улыбается и убирает руки в карманы, — и мы найдём его до первого снега. Проходят сутки, прежде чем они решаются отдохнуть. Холод становится всё сильнее, он с силой давит на веки и заставляет закрыть глаза. Они наспех ставят джошевскую палатку, в кромешной темноте получается криво, но хотя бы тепло. Тайлер бросает мешок прямо посередине и ложится к противоположной от входа стороне. Засыпая, он думает о небе и просит подождать ещё немного, а затем чувствует руку на собственной руке.

***

Рассвет застаёт их спящими друг на друге, а небо плачет ледяными слезами. Тайлер чувствует слишком много тепла, как если бы его пустыню вдруг разогрело до кипятка. Он пугается и просыпается, пытается распутать конечности и вылезти наружу. Снег лежит на холодной земле, он тает фрагментами и впитывается в кожу на руках. Глаза становятся красными пока Джозеф бежит всё дальше от лагеря, закрывая рот рукой, чтобы не кричать слишком громко. Снежинки хрустят под ногами и Тайлер ломается где-то под рёбрами, думая об алых созвездиях на тонком льду. Ноги предают его сразу же: он спотыкается о гору земли и падает спиной в пуховое одеяло. — Бог, — говорит он, и слёзы замерзают на заледеневших щеках, — пожалуйста, — и он закрывает глаза, чтобы узнать как ощущается небо, укрывающее его на собственных похоронах. Вместо этого он чувствует ладони, холодные и горячие одновременно, которые касаются его щек и мокрых ресниц. Джозеф слышит тяжёлый стук и понимает: сердце всё ещё бьётся, но он не уверен, кому это принадлежит. — Вставай же, ну, — Джош тянет его на себя и наматывает шарф на руки, — сильно болит? Парень напротив смотрит ласково, и Тайлер случайно замечает, что небо холодной водой коснулось и его глаз. Джош оборачивает руки вокруг его шеи, заменяя ими меховой воротник и делает шаг назад. Земля под их ногами резко проваливается и они падают вдвоём, это всё почти отработанный трюк. Джош пытается зацепиться за снег, но касается твёрдой поверхности сосуда, обмотанного сухими ветками и промокшей корой. Джозеф хватается за его руки, рассматривая каменный фужер и медленно улыбаясь. — Джош, — шепчет он, глаза напротив отражают его собственные. Тайлер видит улыбку и россыпь веснушек, паразит спускается по гортани и останавливается прямо позади грудной клетки. — Мы можем вернуться домой, — Джозеф замирает, а затем дотрагивается до выкрашенных волос. Его глаза отсвечивают красным, когда он целует Джоша и чувствует тёплые пальцы на своих щеках. — Джош, — повторяет он, касаясь губами алых прядей, — я уже вернулся. И даже зимние звёзды знают, что это так.