Цвет ветра

Ямамото преследует ветер — носится за спиной, с детьми играет, тормошит шуршаще зеленые кроны деревьев, остающихся позади. Ямамото оборачивается — но за спиной никогда нет того, кого юноша может назвать ветром. Кого бы видел каждый раз, как оглядывается. А порой там нет никого. Ветер ласковый — он гладит его щеку, тепло ворошит колючие черные волосы, сдувает прозрачные слезинки, катящиеся по щекам, так заботливо. Ямамото порой кажется, что это мама — такие теплые и светлые касания у этого ветра, такие мягкие и успокаивающие, по-родному знающие. Однажды, когда он заснул с открытым окном, во сне его позвал столь похожий на мамин голос: — Такеши… И тонкие пальцы взъерошили неожиданно мягкие — такие у Ямамото были в детстве — волосы. И он проснулся, а на прикроватной тумбочке, не потревоженный, лежал бело-розовый лепесток вишни. Такеши улыбнулся тогда — еще сонно, устало, зарылся лицом в подушку и мягко рассмеялся, почесав макушку. А цветок сохранил. Той же весной, в апреле, в теплый солнечный день ласковый ветер взметнул целый ураган лепестков — впервые перед ним. Вокруг худенькой невысокой девушки с растрепанными каштановыми волосами. Удивленной и такой же теплой, как солнце. — Привет, — вырвалось. Она вскинула на него вопрошающий взгляд оленьих глаз — больших-больших и карих-карих, цвета древесной коры. Улыбнулась — видно, заметила, что больше обращаться было и не к кому. — Привет, — ответила. Ответила тем самым, похожим на мамин, голосом — и ласково, и заботливо. И ветер мягко подул, сбивая каштановые пряди на лицо. Ямамото тоже улыбнулся и завел неловко ладонь за голову, кивая. В тот день он познакомился с Тсунаеши. В тот день его судьба стала в тысячу раз счастливее.