Преимущество

В последнюю неделю Арсению всё чаще казалось, что он проклят. Самообладание покидало его со скоростью света, не оставляя после себя и крупицы того самого добродушного, задорного парня, каким Арсений привык представать перед другими. Людей пугали перемены. Он знал, что стоит лишь раз показать, что у тебя не всё в порядке, ты тут же станешь объектом обсуждения: тебе начнут перемывать кости, вспоминая что когда-то «Арсений сказал что это не то, чего он хотел бы…» или «это совершенно не предел его мечтаний». В последнюю неделю его действительно много кто покинул. Люди уходили, оставляя Арса с неминуемой мыслью: «что я сделал не так?». Вообще, он знал, что многие из его окружения отвернутся от него — это был лишь вопрос времени. Но так, чтобы прямо все-все, оставляя его наедине с собой, в до чёртиков пугающей тишине, Арсений не представлял. Удар в спину, так сказать. Врагов ожидали спереди, а они прокрались в полк и перерезали всех по одиночке. Хотелось напиться. Арсений делал это только в компании друзей, потому что пить в одиночестве — это уже алкоголизм. Тем не менее, он знал, что напиваться нельзя. Он часто делал по пьяни непоправимую херню: звонил девушке — вернее, уже бывшей, писал всем своим неприятелям мысли по поводу них, старался отговорить голубей от загрязнения города, после неудачного внушения летучим крысам своих мыслей, старался поймать хотя бы одного, чтобы в дальнейшем взять его в заложники, и ещё много чего. Поэтому сейчас он твёрдо решил: пить он не станет. Вообще, было обидно. Арс чувствовал, что именно сегодня не его день. Стоило ему вернуться чуть-чуть раньше положенного, спеша объявить любимой, что ему дали долгожданный отпуск, как он тут же застал в их квартире соседа (По всей видимости, частого гостя в их семейном гнёздышке). Отмазка: «зашёл соли попросить» тут бы просто не подействовала — вряд ли кто-то просит соль в чужой кровати со спущенными штанами. А «друзья» Арсения и вовсе сказали, что давно догадывались об этом. «Тогда какого чёрта не сказали?!» Обидно. Сейчас, сидя в полном одиночестве на берегу озера, Арс действительно понимал, что свалить из Москвы было хорошим решением. Импульсивным, но хорошим. Байкальские воды шумели, заставляя парня улыбаться воспоминаниям: в детстве он часто ездил с мамой сюда. Чайки кричали что-то непонятное своим сородичам, дрались из-за мелкой добычи, заставляя нежную улыбку не сходить с усталого лица. Арсений ведь даже не выбрал отель, где остановится, да и за багажом попросил присмотреть часок-другой. Сейчас ему необходимо было с кем-то поделиться, высказаться, да только рядом было только озеро. «Пойти что ли утопиться?..» Байкал одобрительно зашумел, словно читая чужие мысли. — Вода холодная. Лучше подожди до купального сезона, а потом прыгай, — насмешливый голос заставил вздрогнуть и обернуться. Арсений непонимающе посмотрел на приближающегося парня. Высокий, зеленоглазый, темноволосый. Удивительный. — Как ты понял, о чём я думаю? — отходя от уступа, спросил Арс. Собственный голос показался ему слишком чужим. — В ноябре люди ходят сюда чаще топиться, чем плавать, а мне приходится их вылавливать. Удивительно глупые существа, как по мне — топиться лучше в купальные сезоны, — парень подошёл совсем вплотную, с любопытством рассматривая собеседника. Арсений, хоть и привык к вниманию, всё равно смущённо опустил взгляд. Нельзя было показывать свои желания первому встречному, а то решит ещё, что тому в дурку пора. — Я не хотел топиться… — буркнул было Арс, со вздохом смотря на заманчивые волны. — Да-да, это я уже понял, — парень усмехнулся, доставая из невесть откуда взявшегося рюкзака два пледа и накладки для удобного сидения на камнях. Выбрав более удобное положение, парень присел, отдавая удивлённому Арсению плед и подкладку. — Холодно сегодня. На тебе только ветровка, — он смерил парня взглядом, в котором сквозила грусть. Арсений мысленно дал себе пощёчину. Заставлять волноваться незнакомого человека, злоупотреблять чужой добротой и в конце концов замёрзнуть насмерть? Браво, Арс. Пиздец. Парень непонимающе взглянул на мужчину. Тот всё ещё колебался, не принимая предложенный плед. — Моя работа спасать людей, знаешь ли, — он подошёл, накидывая на плечи тяжёлую ткань. — Мы ведь не хотим, чтобы ты умер? Глаза парней встретились. Арс с недоумением разглядывал вкрапления карего в зелёный цвет глаз. Стало так тепло, словно на дворе никакой не ноябрь, а самый настоящий август. Понять, что послужило источником тепла, он так и не успел. Покоящиеся на плечах Арсения руки быстро вернулись на место, а зелёные глаза прикрылись. — Ты прости, просто люблю разглядывать глаза людей. Сразу всё понятно становится, — парень нервозно отвернулся, стараясь не сталкиваться взглядом с обладателем ледяных глаз. — И что же тебе рассказали мои глаза? — Арсений прищурился, вновь ловя на себе немного хитрый взгляд. — Да я же толком и рассмотреть-то ничего не успел! Тут можно сделать только поспешные выводы, — он ухмыльнулся, придвигаясь ближе к телу Арса. — Ну так посмотри повнимательней. Парень задумчиво закусил губу, смотря пару секунд в небо, а потом всё же посмотрел на Арсения. Стало немного жарче. Незнакомец был близко, наверно, даже чересчур, но Арсений не отстранялся — не хотелось. Парень ухмыльнулся, двигаясь почти вплотную. Расстояния между их лицами почти не было, и Арсений без труда мог уловить сбившееся дыхание рядом со своими губами. Непозволительно близко для незнакомцев. Парень задумчиво переводил взгляд с одного глаза на другой, стараясь найти в них что-то необычное. Арсений, в свою очередь, старался запомнить черты лица незнакомца. Глаза, прекрасные зелёные глаза, которые, — Арсений уверен, — будут сниться ему долгими ночами; прямой нос немного усыпан веснушками; по-детски оттопыренные уши, что от холода или смущения были полностью красными. Прелестный вид. — Рассмотрел? — Арс снова слышал свой голос будто со стороны. — Что скажешь? — Красивые. Я бы даже сказал — аристократичные. У тебя в роду не было графов или князей? Хотя, какая разница, это всё равно не влияет на то, какой ты. Тебе говорили, что они разные? — он замер в ожидании ответа. — Глаза? Эм… Нет, — он смущённо посмотрел на широкую улыбку. — Так вот, один твой глаз не совсем голубой — в нём можно заметить светло-карие пятнышки. Но, это только если долго всматриваться, — парень с видом знатока важно уставился на Арсения. Тот рассмеялся. — Давно ты стал экспертом в области глаз? Прекрасное увлечение, — Арсений нежно улыбнулся. От чего-то этот парень вызывал в сердце умиление, и отпускать его совершенно расхотелось. — Нет, это так, — он махнул рукой, с довольствием разглядывая волны, — хобби. В основном людям не нравятся, когда им смотрят в глаза. Это означает, что у них есть то, что они хотели бы оставить только у себя — тайны, тёмное прошлое. Им упорно кажется, что по глазам всё-всё видно, поэтому-то они и запрещают смотреть туда, — он вновь обернулся на Арса, задерживаясь взглядом на его глазах. — А вот ты не такой. — Хорошо, а какой я? — Арсений чуть смеётся, понимая, что этот паренёк удивительный. — Ты? Открытый. Тебя бы прочитать, как открытую книгу, — он вновь подсел ближе, не разрывая зрительного контакта. — Выучить бы каждую строчку, — Арс сглатывает, — и никогда бы не забывать, постоянно перечитывая, — он снова так близко, что вполне можно разглядеть каждую родинку на лице, чем собственно нагло занимается Арсений. — Вот ты какой, — шумно выдыхает парень, теперь уже переводя взгляд на губы. Арсений знает, что происходит, когда люди переводят взгляд с глаз на губы, да только целоваться с первым встречным это как-то… неэтично? Поэтому, когда парень тянется ещё ближе, Арсений словно отмирает и подносит палец к губам, мягко останавливая его. — Я с незнакомцами не целуюсь, поэтому, — он протянул руку для рукопожатия, — Арсений. Парень заливисто смеётся, ничуть не обижаясь на него за внезапный отказ от поцелуя. «Действительно граф!» — Антон, — он пожимает руку, смущённо потирая голову. — Прости. Не часто здесь увидишь такого красивого мужчину, — он улыбается и подмигивает, от чего у Арсения сердце делает кульбит вокруг близлежащих органов. Вот как можно быть таким обаяшкой? — Приятно познакомится, Антон, — он секунду медлит, вспоминая что-то, а затем усмехается. — Раз уж мы теперь знакомы, я не вижу причин отказываться от того, что уже было начато, — он краснеет, понимая, что Антон вероятно какое-то неизученное существо, но точно не человек, потому что люди предсказуемы, их можно понять, а Антона — нет. Антон странным движением откидывает с лица Арсения прядку волос, что несказанно умиляет Арса, и припадает к чужим губам. Арсений немного покусывает чужие губы, чувствуя на своих щеках холодные ладони. — Людей греешь, а сам холодный? — мычит он в поцелуй, накрывая руки Антона своими и даря им своё тепло. Про пледы, кажется, оба успешно забыли. — Да я по природе ледышка, — Так же через поцелуй отвечает Тоша, сплетаясь с тёплыми пальцами. — Да-да, как же. Ты похож скорее на солнышко, на горячий кофе или свитер. Тёплый, — Антон отстраняется, посмеиваясь. — Я смотрю, мы оба странные, да? — его смех неожиданно горячо отдаётся в сердце Арсения, и тот, повинуясь какому-то незнакомому влечению, вновь осторожно припадает к нежно покусанным губам. Ненадолго они вновь сплетаются в поцелуе, чему Арсений, честно, очень рад. Антон мог бы не ответить, сказать, что первый «пробный» раз прошёл не так, как ему бы хотелось или ещё что-то такое, однако не сделал этого. Удивительно-странно-притягательно-прекрасно. Антон удивительный. После поцелуя тот довольно хмыкает. Арсений смущается. Кажется, будто всё так и должно было быть. Словно всё-всё, через что прошёл Арсений, — лишь введение к нормальной жизни рядом с этим солнышком. Пиздецки. Длинное. Введение. — Понравилось? Арсений, кажется, задыхается воздухом. «Удивительно глупая смерть». — Чертовски. Под восторженный вздох Арса Антон достаёт термос и несколько чашек. Урчащий живот напоминает мужчине, что тот совершенно ничего не ел из-за стресса. А ещё хотелось спать. — Антон, — парень поворачивается на зов, вопросительно смотря на Арса. — Вот и где ты был раньше? Возможно всё сложилось бы гораздо лучше, попадись ты мне до всего этого пиздеца… — Питерский граф (как его окрестил про себя Антон) треплет его по макушке, забирая протянутую чашку. — А мы не первый раз встречаемся. Арсений с непониманием глядит на нечитаемый взгляд зелёных глаз. Кажется, в них плескается отчаяние. — Ты часто приезжал сюда раньше, когда я был… — он запинается, подбирая слова, — поменьше. На пляже было много народа, но ты выбирал именно мою компанию, и мы вместе строили башни из песка или собирали ракушки… Арсению хочется провалиться под землю. Лопоухое чудо, которое далеко в прошлом играло с ним в песочек, сейчас выглядит как секс-символ страны. Очуметь. — Знаешь, мне ведь всегда так льстило, что компанию своих ровесников ты менял на мою компанию, — он грустно поднял взгляд, делая глоток. — Я потом часто приходил на пляж. Спрашивал у людей, не появлялся ли здесь высокий подросток с тёмными волосами и удивительно ледяными глазами, но никто так и не отвечал мне. Ты ведь больше не приезжал, правда? — в голосе отчаянно сквозила горечь. Даже Арсений почувствовал это через сладкий чай. — Да… В семье появились проблемы с деньгами, мы решили отказаться от ежегодного полёта на отдых… — Арс вздохнул, бросив виноватый взгляд на парня. — Представляешь… — он запнулся, — я ведь спасателем стал только из-за того, что ты когда-то давно рассказывал мне о том, как же это круто, — в печальном взгляде промелькнула тень слёз, и Арсений понял — если Антон продолжит, обязательно расплачется. Он тихо примостился рядом, обнимая парня за талию. «Дурак, дурак, дурак. Как можно было не вспомнить?» — Ну, ну… Тише, я же всё-таки прилетел? Значит, тебе больше не нужно меня ждать, — он услышал приглушённый всхлип, устремлённый куда-то в район ключиц. — Слышишь, я рядом, здесь, с тобой. Не плачь, прошу. Антон вздохнул, поднимая серьёзные глаза, в которых, как показалось Арсению, промелькнул холод. В уголках глаз скопились слёзы, которые Арсений постарался быстрее вытереть пальцами. Только сейчас он понял, что разницы между обиженным мальчиком на пляже и разочарованно-очаровательным парнем сейчас нет. Они абсолютно одинаковые. — Знаешь, я проведу здесь две недели… За это время мы могли бы подружиться заново и хорошо провести время, после чего я уеду на некоторое время, но потом вернусь снова. Надеюсь, навсегда, — глаза Антона засветились. Он обнял Арсения, который даже через одежду чувствовал, как сильно колотится сердце. В груди разливалось тепло. «Подружимся? Арсений, ты что, в первом классе? Сейчас такое нельзя просто назвать дружбой! Да и кто дружит с тем, с кем целуется?» — Обещаешь? Обязательно пообещай! — Обещаю, — Арсений нежно поцеловал парня в висок, понимая, что всё его счастье помещается в одном человеке. И это было удивительно. — Мать моя женщина, отец мой мужчина! — воскликнул Дима, подбегая к парням. Арсений хотел было отстраниться, но Антон не дал, только крепче вжимаясь в тело парня. — Антон, я оставил тебя одного всего на секунду, а ты уже об… обнимаешься с кем-то, — он виновато взглянул на хохочущего Антона. — И как это понимать? — Я просто нашёл своё счастье, — влюблённо посмотрев на Арса, пролепетал тот. — Немедленно слезь с этого мужчины! Ты что, не понимаешь, что за такое можно и в суд подать! — А мы ещё и целовались, — сладко протянул Антон, чувствуя как у друга закипает мозг. Арсений прикрыл рот рукой, чтобы вылетающие смешки не помешали разговору. — Вы что делали?! Капец! Так, Антон. Я даю тебе 10 секунд чтобы объясниться, иначе скину тебя в озеро! — он потёр глаза, приподнимая очки. — Да ладно, всё не так уж и плохо, — попытался было заступиться Арсений, но его, кажется, никто не слушал. — Дима! Ну хватит тебе. Не можешь порадоваться счастью друга, тогда хотя бы не мешай! Дима вскинул руки наверх, словно показывая, что разговор окончен, оставляя двух смеющихся парней вдвоём. — Всё ещё не могу понять, что это было, — смеясь заметил Арс. — Но это было весело. — Он просто волнуется. Он вообще за всех волнуется. Держу пари, он так просто меня не отдаст и заставит побороться за право проводить со мной время, — хихикнул Антон, находя руками чужие скулы и стараясь в точности запомнить каждый изгиб. — Что ж, тогда мы сразимся с ним в нечестном поединке, — нежно перебирая короткие пряди волос, улыбается он. — Почему нечестном? — Потому что у меня будет одно большое преимущество, — Арс чувствует, что парень порывается спросить об этом, но не решается. — Это ты, дурачок, — он вновь накрывает губы, растянутые в улыбке. Дима молча наблюдает за ними издалека, ворча что-то на своём гетеросексуальном языке.