Крики ненависти, как песня о любви

Ночь первая

Сна не было. Была только тьма. Она сгустками обволакивала мое сознание, облизывала несуществующее тело, словно языки пламени, и мне нравилось ощущение спокойствия, наступившее вместе с ней. Последние минуты сознания я не помнила, да и не пыталась вспомнить. Я довольствовалась мглой, ощущая ее всеми клеточками тела. Этот рай был недолгим. Что-то резко развеяло темноту. Испуганно съежившись, ее сгустки медленно, но трусливо расступились по разные стороны, прячась вне поля зрения. Постепенно спокойствие сменилось потерянностью, а потерянность дополнилась болью. Я ощущала его во всем теле в прямом смысле слова. Зрение проявилось. Четкости не было, но мне хватило силуэтов, чтобы понять что происходит. В голове противно стучало, и тупая остаточная боль в затылке напомнила о резком ударе, за которым наступила тишина. Сейчас, помимо боли, я ощутила как по волосам и лбу стекает нечто прохладное. Кровь? Вряд ли. Вода? Надеюсь, что так. Кто-то, кто стоял слишком близко, издавал неприятное свечение, режущее болезненный разум. Какое-то время было сложно ориентироваться в расплывчатых силуэтах, и еще сложнее – понять место, в котором я находилась. Одно я знала точно – тело не просто болит. Оно привязано к стулу тугими веревками, впивающимися в кожу. Не самое приятное положение. Даже больше – ироничное и забавное, учитывая последние годы моей жизни. Рядом раздался железный громкий звон, словно кто-то уронил нечто металлическое на бетонный пол. Дернувшись от неприятного звука, я мгновенно пожалела о попытке сдвинуться с места. От боли в голове резко затошнило. От тугих веревок, кажется, разодралась кожа на запястьях. То, что стекало с волос, было холодным. Стекающая жидкость с запястий была горячей и тягучей. Кровь, не иначе. Те потери, которые мне ни в коем случае нельзя терпеть. — Больно? — спросил низкий холодный голос, оставляя после себя мурашки на моем и без того дрожащем теле. Дрожала я больше от холода из-за мокрой майки, нежели от страха, который, по всем законам природы, должна испытывать. — Искренне надеюсь, что да. — Робин, это ты? — даже несмотря на свое положение, я нашла в себе силы, чтобы поехидничать, откинув тяжелую голову на спинку стула. Свет потолочной лампы ослепил, и очертания постепенно прояснились. Отныне я видела лицо своего палача весьма четко. — Неужели ты один? Где же твой Бэтмен? — Прекрати, — грубо оборвал андроид, в серых глазах которого мелькнула ярость. — Ты не в том положении, чтобы бросаться подобными шутками. — И что? Ждешь, что я начну умолять тебя? Окстись, парень. Ты мне не страшен. Без своего напарника ты словно маленький маль… Удар по щеке был таким неожиданным, что я прикусила язык. Металлический вкус горячей крови вызвал очередной приступ тошноты, накатившей прямиком из сжимающегося желудка. Глотка мгновенно расширилась, готовясь высвободить содержимое живота, но я справилась с этим чувством, уставившись в сторону сразу после сильного удара. За всю мою жизнь приходилось не раз получать по морде от мужчин. Получить по морде от полицейского андроида пришлось впервые. Как оказалось, искусственная рука была куда тяжелее руки обычного человека. — Заткнись! — прошипел RK900, подойдя ко мне совсем близко. Сквозь шум крови в голове я услышала, как под напором его ладони скрипнула деревянная спинка старого стула, но мне все еще не было страшно. До страха было еще далеко. — Еще хоть одно слово о нем, и я вырву твой человеческий грязный язык! Я не осмеливалась смотреть ему в глаза, понимая с какой ненавистью андроид может смотреть. Уставиться в сторону было бы адекватной мыслью, но поломанный происходящими событиями рассудок сыграл злую шутку. Стало смешно и азартно. Медленно повернувшись к андроиду, я, улыбнувшись и игнорируя налипшие мокрые пряди, выплюнула сгусток крови прямо в лицо полицейской псине. Иначе я и не могла его назвать. Очередная роботизированная сучка, даже несмотря на мирную революцию, оставшаяся на привязи своего хозяина. RK900 отпрянул, с отвращением стирая кровь со своих губ. Только когда андроид отошел на несколько шагов, я смогла хоть немного незаметно осмотреться. Темно. Сыро. Холодно. Одиноко. Серые стены и несколько грязных столов в отдалении. Ничего больше. Вряд ли я встречу свой конец именно в этом месте. Эти двое гонялись за мной по штату слишком долго, чтобы вот так просто отправить к праотцам, не представив перед судом. — Где я? — слизав с губ остатки крови, я уже без стеснения уставилась в спину детектива. Ричард давно перестал носить свою униформу, заменив ее на черные классические костюмы. С революции прошло несколько лет, и моя первая встреча с этим созданием произошла не менее чем год назад. Тогда полицейский считал себя машиной. Учитывая, что диод на его виске никуда не делся – мало что изменилось. — Так и будешь молчать? — он что-то делал за своим столом, и, судя по металлическим щелчкам, это что-то заключалось в пистолете. Не самый паршивый исход для моей дерьмовой жизни. — Милый парень в черном идеальном костюме… будешь играть в плохого полицейского? — Судя по всему, ты бы этого очень хотела, — развернувшись, RK900 показательно оттянул затвор, перезаряжая пистолет. Чего скрывать – от этого щелчка меня и впрямь передернуло. Одно дело смотреть в лицо своего преследователя, и другое – видеть в его руке оружие. Ничего не ответив на замечание, я откинула голову назад. Слишком тяжело, чтобы держать ее на весу. Мне предстояло поберечь силы. Этот парень точно просто так меня не отпустит. — Где твой белый пиджак? — едва андроид вернулся к столу, отложив огнестрел, я тут же поспешила вернуть ехидную улыбку. Показывать свою слабость совершенно не хотелось. — Он мне так нравился. — Пришлось поступиться некоторыми принципами после нашей первой встречи. — О, да… помню тот день, — я мечтательно прикрыла глаза, улыбаясь собственным воспоминаниям. — Было столько крови… готова была поклясться, что сдохну. Спасибо обкуренным хиппи, для которых помочь неизвестному человеку — дело чести. В реальности в тот день не было ничего хорошего. Из бедра рекой лилась алая кровь, и если бы не встретившиеся мне обдолбанные милые ребята — мое тело точно бы нашли на обочине дороги. Впрочем, не одна я понесла в тот день потери. Андроиду, судя по газетным сводкам, после встречи с «Безликим убийцей» пришлось провести на базе не одни сутки. Мы оба понесли большие потери, хоть и не смогли добиться летального исхода. Гэвину Риду в тот день повезло аж дважды: его не оказалось на месте, а если бы и оказалось — живым бы он не ушел. Более того, человек, что гонялся по моим следам аки собака, наконец-то получил мой портрет. Охота стала в разы проще. Моя же жизнь окончательно осложнилась, заставив блуждать по штату из города в город. — Даже не думай, — грубый и недовольный голос Ричарда ворвался в мысли. Недовольно открыв глаза, я нехотя нашла мужской силуэт в черной рубашке, рукава которой уже были закатаны. — Не думать о чем? О хиппи? — Даже не думай рассуждать так, словно мы с тобой старые приятели. — А разве нет? Сколько уже ты и твой напарник гоняетесь за мной по всему штату? — Это не делает нас друзьями. Ты — обычный убийца. Всего лишь таракан под моим ботинком. — Ого, какие речи! И это говорит машина! Тебе не кажется, что по законам логики мы просто обязаны поменяться местами? — ох, как мне нравилось играть на его системных нервах! Своими последними словами я все же заставила детектива медленно взглянуть на меня из-за плеча. Его взгляд был тяжелым, ледяным, а правая рука, доступная моему вниманию, сжата в кулак. — У меня только одна причина держать тебя живой, Джойс. Но еще одно слово и я наплюю на собственные планы. Он был серьезен. Шутить резко перехотелось. В его глазах помимо ярости я видела что-то еще и это что-то меня насторожило. Встретила бы я этот взгляд лет пять назад, и внутри непременно бы родилось желание посочувствовать, пожалеть, может, даже помочь. Но я есть я, и с того времени прошло слишком много лет. Жалеть я разучилась, хоть шутить и язвить мне больше не хотелось. Ричард помрачнел во взгляде. Опустив голову, андроид застыл. — Детектив Рид в коме. Асфиксия, — я знала, на что намекает RK, хотя на деле андроид скорее говорил сам с собой, чем со мной. Стоило однако мне подумать об этом, как детектив вернул ко мне свой тяжелый яростный взгляд. Напряженный и с подтянутой осанкой, полицейский смотрелся весьма угрожающе. Я верила его словам, хоть и не выдавала свой страх. — Если он выживет — я отправлю тебя под суд. Но если Гэвин умрет… Он не закончил, многозначительно уставившись на меня пустым взглядом. Моя фантазия сама сделала дело, рисуя все то, что я проделывала с мужчинами последние несколько лет. Вряд-ли он просто убьет меня тем же способом, каким Гэвин Рид был отослан в кому. Все, что я творила с людьми, будет сделано со мной. Даже странно от того, насколько обыденным это показалось моему больному рассудку.

Ночь вторая

Я не кричала — мой рот был заклеен. Мне было ужасно холодно и страшно, но я не могла согреться. Руки, казалось, отнялись — настолько сильно были повреждены запястья тугими веревками, от которых я первое время пыталась избавиться. Сделала только хуже: кожа разодралась в мясо, и боль стала настолько невыносимой, что я решила больше не двигаться. Время тянулось мучительно долго. Окон здесь не было, и холодный ветер, блуждающий по телу со свистящим звуком, подсказал, что я где-то в подвале. Судить о времени суток было еще сложнее — ни часов, ни солнечных лучей. Только тусклая потолочная лампочка, время от времени мерцающая из-за скачущего напряжения. Сил становилось все меньше. Каждую минуту мне казалось, что я вот-вот свалюсь в вечный сон от потери крови, но на деле я потеряла слишком мало, чтобы покинуть мир. Впрочем, я и не желала его покидать. Я просто ждала дальнейших событий, подсознательно вымаливая у Бога, лишь бы эта паршивая полицейская псина про меня не забыла. Дремота уволокла меня, несмотря на отчаянное сопротивление. Мне вновь снилась тьма, которой я наслаждаюсь по ночам на протяжении последних нескольких лет, но все резко изменилось, когда где-то вдалеке раздался металлический скрежет. Нечто ледяное резко окинуло меня с ног до головы. Очнувшись ото сна, я вздрогнула и напряглась, щурясь от наступившей боли в завязанных за спинкой стула запястьях. Передо мной вновь стоял он. В его руке было металлическое ведро, на дне которого, судя по звукам, плескались остатки воды. Как же было холодно! Черт! Мне казалось, что я ощущаю сквозняк каждой клеточкой тела, и Господи, так оно и было! Все внутренности верещали от холода, а кожа перестала в принципе ощущать любые прикосновения, кроме касаний ветра! Я была мокрая, одежда была мокрой. По каштановым волосам вновь побежали струйки ледяной воды. Скотч, наклеенный на губы, не смог сдержать клацанья зубов. Ричард откинул ведро, и то с противным металлическим звоном откатилось куда-то в сторону. Я поморщилась от этого звука, ощущая противное нытье где-то внутри меня. Андроид улучил подходящий момент, чтобы грубым движением сорвать скотч. Если бы не холод — я бы наверняка вскрикнула от боли. Вместо этого по инерции дернулась в сторону, смотря на андроида ненавидящим взглядом. — Ч-что? К-каждый раз б-будешь меня так б-будить? — стучащие друг о друга зубы не давали адекватно разговаривать. Впрочем, RK900 не слушал, что я говорю. Детектив отошел к столам, явно пришедший сюда с определенной целью. — Эй? М-может, хоть слово с-скажешь? — Закрой рот. Он сказал это приказным тоном, и самое удивительное крылось в том, что я послушалась. Мгновенно заткнув рот, я постаралась удержать свои зубы от бесперебойного клацанья, которое бесило даже меня саму. Как же было холодно… впервые в жизни была готова на все, лишь бы получить одеяло и немножечко спокойствия. Шум воды насторожил. В последние два дня вода ассоциировалась у меня не с самыми приятными ощущениями, потому я резко напряглась, исподлобья наблюдая за силуэтом в отдалении. Ричард некоторое время еще постоял у стола, словно утонув в каких-то мыслях, после чего мотнул головой и по-хозяйски приблизился ко мне, держа в руке металлическую кружку. — Пей, — кружка была насильно впихнута в лицо, но я самодовольно отвернулась, показательно выражая недовольство. — Не зли меня. Несмотря на то, что злить его совсем не хотелось, я все равно не стала поворачиваться к кружке, продолжая смотреть в сторону. Послышался тяжкий, усталый вздох. Убрав кружку, детектив более не сдвинулся с места, находясь напротив на неприлично близком расстоянии. — Ты находишься здесь уже больше суток. Ты потеряла много крови и сил, еще несколько часов — начнешь испытывать жажду, которая в конечном итоге сведет тебя с ума, — RK вновь поднял кружку к моему лицу. — Я не стану тебя уговаривать. Но и умереть раньше времени не позволю. Выбора не было. Чертов андроид был прав, и это бесило. Стоило ему напомнить про жажду, как в горле запершило. Только сейчас я ощутила, насколько сухие мои губы и насколько сухо в горле. Организм действительно хотел пить, чего уж говорить о желании закинуть хоть что-то в желудок. Недовольно поджав губы, я все же нехотя повернулась. Какой же я была жалкой, принимая воду практически с его рук! Первый глоток был сделан с особой осторожностью. Мало ли что могла подмешать эта псина? Но стоило воде смочить горло — мгновенно забыла об осторожности, жадно осушая стакан до дна. Вода была ледяной, но я даже не подумала о внутреннем холоде, которого мне и снаружи хватало. Оторвавшись от кружки с тяжким вздохом, я откинула голову назад, наслаждаясь чувством удовлетворенной жажды. Самый прекрасный момент в моей жизни, если не считать первого убийства, конечно же. Настолько великолепно не приходилось себя ощущать ни разу в жизни! Теперь я отлично понимаю выражение «как глоток свежей воды». Ричард остался стоять надо мной, опустив кружку, с которой стекали последние капли. Я напрочь забыла про детектива, отдаваясь ощущениям влаги на языке. Ну и что, что перед ним я жалкая и слабая? Пусть смотрит. Мне было совершенно не до своего эго. — Человек, которого ты пыталась убить, — стоило мне немного расслабиться, как это существо вынуждает меня вновь напрячься. С каким удовольствием я бы сейчас впала в сон, содрогаясь от жуткого холода! Но нет! Псине не терпится поговорить со мной, обвинив во всех грехах мира! — Он до сих пор не очнулся, благодаря твоим стараниям. — Хоть одна хорошая новость за сегодня, — слизнув с губ остатки воды, я усилием воли приоткрыла глаза. RK900, освещенный светом лампочки, смотрелся словно Дьявол, пришедший по мою душу. Отчасти так оно и было. — Ты отвратительна, — без какой-либо эмоции заметил андроид, всматриваясь в мое лицо сверкающими от презрения глазами. В ответ на его слова я лишь усмехнулась, отвечая детективу прямым взглядом. — Я бы удивилась, если бы было иначе. Смахнув с кружки несколько последних капель, Ричард ушел в сторону. Он вновь что-то делал за своим старым столом, но в этот раз я не могла видеть происходящего за его спиной. Воцарившееся молчание напрягло, мне в срочном порядке хотелось разговорить его. Пусть хоть плюется желчью — лишь бы не молчал, делая вид, будто меня не существует. — Как твой Бэтмен, Робин? Все еще блуждаешь один? — Заткнись, — шикнул андроид, даже не посмотрев в мою сторону. Если бы еще меня это остановило. — У меня тут было время, чтобы обмозговать некоторые моменты… ты так сильно переживаешь за своего драгоценного напарника, — ехидно улыбнувшись, я вновь облизнула губы. Андроид буквально кипел, это было видно. Воздух вокруг него словно нагревался: диод горел алым, в то время как полицейский оставил свои дела, застыв у стола. Он слушал. Я этим наслаждалась. — Вы живете вместе, верно? Постель тоже делите на двоих?.. — Заткнись, — Ричард в который раз процедил сквозь зубы, сжимая кулак. — Ты варил ему кофе по утрам? Поэтому так переживаешь? Что больше некому стало варить? Не успела я закончить свои издевательства, как RK, резко развернувшись и откинув нечто со стола, сократил расстояние между нами несколькими шагами. Он был зол! Как же он был зол! Я смеялась ему в лицо, получая своеобразное удовольствие от его ярости, и мне было абсолютно наплевать на ярость в серых глазах, с которой он спешил в мою сторону! Не прошло и секунды после моих слов, как его руки сцепились на шее. Мир закрутился, боль во всем теле стала еще ярче. Откуда-то послышался грохот, но я, ощущая на горле крепкую хватку, не могла сообразить, где и что упало. Передо мной стояло будоражащее зрелище — преисполненный гневом андроид, прижимающий меня к полу. Он не понимал, что творит, а я не могла ничего делать, жадно открывая и закрывая рот, словно рыба, ощущая, как быстро бьется вена на виске! Я видела смерть, и у нее были серые глаза. Казалось, это будет последнее, что предстанет передо мной в этом мире, постепенно увлекаемая тьмой. Я любила тьму… мне хотелось стать ее частью. Легкие начали верещать в тот момент, когда горло отпустило. Воздух мгновенно наполнил легкие, и мгла резко сменилась яркими вспышками, от которых стало дурно. Хотелось блевать, что я и сделала, едва повернув голову и выплюнув всю воду, что выпила меньше пяти минут назад. Мне было ужасно страшно, но стоило взглянуть на отпрянувшего детектива — страх сменился желанием смеяться. И я смеялась. Так громко, как могли позволить саднящее горло и фейерверки перед глазами. Ричард был напуган. Пока я валялась на полу, привязанная спиной к стулу, с затекшими и окровавленными руками, без каких-либо сил хоть на одно движение — он был напуган. Ему было страшно, и не столько страшно передо мной, сколько перед самим собой, держащим руки на весу, словно следы преступления. По сути так оно и было. Полицейский андроид, славящийся сдержанностью, вдруг вышел из себя, попытавшись задушить человека. Как же мне было смешно от такого расклада! RK продолжал стоять на коленях, изумленно и с ужасом смотря на свои раскрытые ладони. В его глазах я видела отчаяние и страх, но больше всего меня радовал его алый диод. — Видел бы ты свое лицо, — наконец, посмеявшись от души, я откинула голову на холодный бетон. Удар был крепким, но общее состояние полу-бессознания и холод не дали мне ощутить боль во всем ее величии. — Господи, видел бы ты свое лицо!.. — Вставай. Он не сказал, а рявкнул всего одно слово, несмотря на то, что я вновь стала заливаться опьянелым смехом. В этот раз я сама не знала, из-за чего смеюсь: то ли из-за потерянного вида детектива с растрепанными от суматохи волосами, то ли от тупости его требований. Если бы я еще могла двигаться, кретин ты этакий! Поняв, что приступы смеха сами не уймутся, Ричард с не менее злым, чем пять минут назад, видом встал с колен и, протянув руку, грубо поднял мой стул. Я и раньше знала, что в нем предостаточно силы, но чтобы настолько… смех разом сошел на "нет". Его последние крупицы проскочили в тот момент, когда в мужской руке из ниоткуда сверкнул нож. Звук разрезаемых веревок заставил душу содрогнуться. Ноги больше ничего не держало, и хоть пару часов назад я мечтала об этом — сейчас свобода была дурным знаком. Еще дурнее стало, когда мужские пальцы крепко вцепились в подбородок, вынуждая меня вставать на ноги вместе со стулом. Резким движением андроид разорвал путы на запястьях, оставив очередной кровавый след. Словно мне и без того израненной кожи не хватало. Настолько больно было ощущать холодное лезвие по изорванной плоти, что я не выдержав вскрикнула, о чем тут же пожалела. Рука, что держала за подбородок, мгновенно сместилась на волосы, собирая их в копну и оттягивая назад, вынуждая меня откинуть голову, лишь бы не было так больно. На боль я, по правде говоря, забила последний болт, смотря с какой хищностью сверкают глаза Дьявола, отливающие сталью рядом с острием складного тонкого ножа. — Выкинешь что-нибудь — и я не стану ждать, очнется Гэвин или нет. Закончу с этим здесь и сейчас, — несмотря на его шепот, касающийся моего лица, я все равно слышала в словах безудержный гнев. Терять ощущение, что все под моим контролем, я все равно не желала, потому беззвучно рассмеялась ему в лицо, шатаясь из стороны в сторону с задранной назад головой. — Признайся, Робин. Тебе понравилось. Мой строптивый характер раздражал его. Ричард вспыхнул как спичка, отбросив меня в сторону узкого прохода, где света не было от слова «совсем». Ослабшие ноги едва удержали на полу, и то благодаря встретившему меня косяку, который я обняла словно родного. Казалось, что свобода даровала мне крылья, и я готова была ринуться прочь, как можно дальше от стула и следующего за мной Дьявола! Но то была лишь иллюзия. Не прошло и секунды прежде, чем крылья грубо и нагло оборвали одной рукой, схватившей меня все за те же растрепанные волосы. Мы шли какое-то время по темным коридорам, то и дело натыкаясь на всякий мусор. Точнее, натыкалась я, шаркающая слабыми ногами и идущая впереди усилиями детектива. Рассудок отчаянно пытался рассмотреть хоть кусочек окружения, дабы понять где я и как далеко могу находиться от дома. Увы, света здесь не было, что говорило об одном — мы и впрямь либо под землей, либо окна вокруг закрашены и заколочены, что неубедительно. Вряд ли RK900, после нашей спонтанной встречи, успел подготовить помещение для моего заточения. Совсем рядом замигал свет, и я, уже уставшая блуждать в темноте и натыкаться на мусор, добровольно потянулась за ним. Его не сломила эта иллюзия покорности — он продолжил вести меня вперед за волосы, забыв о всяком сострадании. Последнего у него просто не было, по крайней мере в отношении меня. Очередной поворот к свету привел нас в просторную комнату, и если бы здесь не было света — я бы не узнала это место. Теперь, будучи впихнутой в одну из пыльных тусклых камер для заключенных, я мгновенно вспомнила старый, давно заброшенный людьми, участок полиции, пришедший в негодность по постановлению мэрии. Оттого стало мерзко и противно, учитывая какие жуткие воспоминания меня связывают с этим местом. Ричард влетел в камеру вместе со мной. Отпускать так просто он не был намерен, грубо разворачивая меня лицом к себе и припечатывая к бетонной стенке. Теперь боль в голове была реальной настолько, что меня снова затошнило вслед за высыпавшими из глаз искрами. — Запомни, Джойс, — зажав мой рот одной ладонью, детектив прижал меня всем телом к холодной стене. Я не видела его нож, и это нервировало меня больше, чем несколько вшивых сантиметров от его лица. Приступ панического страха накрыл с головой, когда острый край исчезнувшего с поля зрения лезвия забрался под перепачканную майку и дотронулся до озябшей кожи. Я была готова отдать свою душу, лишь бы исчезнуть из этого места и не видеть разъяренных глаз, но деваться было некуда. Пришлось просто застыть, с ужасом наблюдая за андроидом, которого мое положение нескрываемо радовало. — Что бы в результате ни было с Гэвином — я сделаю с тобой то, что ты делала с теми людьми. Поверь мне, тебе не понравится. Им, я думаю, точно не нравилось. Резко отпустив меня, детектив отступил на несколько шагов назад. Словно безвольная кукла, я свалилась к его ногам, пытаясь отдышаться и откашляться. Его взгляд ощущался каждой клеточкой тела. Его ярость и удовольствие от моего положения чувствовались за версту. Ему нравилось то, что происходит, и вряд ли причина крылась только в напарнике, ставшем лучшим другом. Просто Ричард был такой же как все — существом, жаждущим разрушение. Под стать своему создателю — человеку. Детектив как будто очнулся ото сна, опьянело уйдя за решетку. Звук металлических механизмов подстегнул былой приступ тошноты, и едва замок защелкнулся — я быстро нашла взглядом стоящий в камере туалет. Выходить было нечему, но все же расстояние было сокращено в считанные секунды. Кажется, я была готова умереть. Незадача в том, что мне этого не дадут сделать. — Ты умрешь здесь, — андроид как будто прочитал мои мысли, проговаривая слова с некоторым туманом в голосе. — Я тебе это обещаю. От нахлынувших слез отныне я видела только образы. Силуэт Ричарда, даже будучи расплывшимся, гордый и подтянутый, развернулся и двинулся прочь, оставляя красные блики, но я все же смогла отстраниться от грязного унитаза, чтобы выдавить из себя слова: — Передай Бэтмену привет, когда он очнется. Силуэт застыл, и блики быстро заморгали красным. В любой момент андроид мог вернуться, чтобы преподать мне урок, и я понимала это. И все равно продолжала издеваться, извергая из себя яд. Прошло несколько секунд прежде, чем облик растворился, оставив после себя полную темноту. Свет погас как только я осталась одна. Отныне тьма перестала мне нравиться.

Ночь третья

Мне повезло, хоть я поняла это не сразу. Фортуна улыбалась мне, несмотря на то, что ее улыбка казалась мне беззубой. Камера, в которую меня бросил андроид, отдавала неприятным прошлым, но все же оказалась весьма удобной по сравнению со стулом в одной из соседних комнат. Пристенная, хоть и жесткая кушетка; грязный, но все же унитаз; плед — теплый и пыльный. Именно его я считала подарком судьбы, который поспешила использовать, укутавшись с головы до ног. Остальное в камере мне совершенно не нравилось. Темнота раньше была моим другом. Мрачная, тихая — мне нравилось пребывать в ней, ощущая каждым миллиметром сознания. Теперь все вдруг стало иначе. Мне не хотелось закрывать глаза — я видела очертания прошлого, вызванные яростью Ричарда. Мне не хотелось открывать глаза — за веками был мрак. Ни окон, ни прощелин в старом бетоне. Тьма и больше ничего. Дремота была единственным моим выходом. О крепком сне приходилось только мечтать, настолько холодно и больно мне было. Изорванная кожа ныла, хоть под пледом в тепле эта боль становилась более яркой. Словно назло, после удара в голове какое-то время сверкали звезды. Сколько прошло времени прежде, чем их вспышки прекратились? Я не могла точно знать. Время без дневного света текло совсем иначе. Быть может, сейчас утро? А может, за стеной так же темно, как и в самой камере? Судить было невозможно. Я и не старалась. Темнота неохотно расступилась, когда в помещении вновь зажегся свет. Нахмурившись из-за неприятных пульсаций в затылке, я кое-как разодрала веки, чтобы осмотреться. Мужской силуэт все в том же черном костюме стоял прямо у решетки. Он держал что-то светлое в своей руке, и это что-то отблескивало из-за желтого свечения, исходящего из головы детектива. Очертания мужской фигуры прояснились. Как только мгла окончательно рассосалась, я с усилием воли рассмотрела его лицо, объятое лучами старой потолочной лампочки. Ричард смотрел мне в глаза бездумным взглядом. От такого холодного внимания хотелось проломить стенку и бежать куда подальше. Так не смотрят ни андроиды, ни люди. Так смотрят убийцы, скованные из-за утраты и плачевного прошлого. Уж я-то знала, как выглядит этот взгляд. Я видела его в зеркале каждый день, на протяжении последних четырех лет. Мы смотрели друг другу в глаза неприлично долго. В иной ситуации с иным персонажем я могла бы расценить это как флирт, но сейчас это была борьба за доминирование. Детектив был настроен серьезно, но и я не планировала проигрывать, продолжая молчаливо смотреть в серые радужки. В конце концов, андроид, не прерывая зрительного контакта, медленно опустился на корточки и пихнул это нечто светлое под решетку. Неприятный звук шкрябающего стекла вынудил меня настороженно покоситься вниз. Несколько сэндвичей на белой тарелке. Больше ничего. — Что это? Крысиный яд? — Нет. Всего лишь индейка, — в последний раз блеснув серыми холодными глазами, RK отошел в сторону и с шумом подвинул к клетке рядом стоящее пыльное кресло. Андроид уселся в нем, точно царь, по-хозяйски расставив колени и уложив локоть на подлокотник, мягко и задумчиво касаясь пальцами своего подбородка. — Ешь. И вновь этот приказной тон, в ответ на который я лишь недовольно сверкнула глазами и поплотнее укуталась в плед, подтянув к себе ноги. В желудке противно урчало, чего уж говорить про пересохшее горло. Но я не показывала вида, молчаливо уставившись в стену. — Твое право сдохнуть от голода. Мне все равно какой будет твоя смерть. Главное — лишь бы она была мучительной. Ничего не ответив, я только покосилась на детектива, надеясь быть незамеченной. Глупая. Ричард видел мой взгляд, продолжая смотреть в глаза и потирать пальцами подбородок. — Билл Сингер очнулся от комы, — как бы между делом заметил андроид, все так же наблюдая за моей реакцией. — Ты еще помнишь мистера Сингера, Джойс? Еще бы не помнить мистера Сингера. Благодаря этому парню Гэвин оказался на моем пути к справедливости, и даже больше: благодаря этому парню я здесь. Сижу на жесткой кушетке в мокрой одежде и с окровавленными руками, пока эта тварь наслаждается мягкой больничной постелью, попивая чай или еще какую-нибудь полезную дрянь. Нарисованная воображением картина вызвала приступ отвращения. Недовольно поморщившись, я отвернулась обратно к стенке, укутываясь в старый плед как можно плотнее. — Помню. Жаль, так и не получилось вырвать у него язык. — Язык? Мистер Сингер сказал, что ты хотела вырвать нечто более интересное, — Ричард не шевелился, буквально приковывая меня взглядом к месту. «Испытывает», пронеслось в моей голове, мгновенно меняя линию обороны. — Пятнадцать тел. Пятнадцать, Джойс, и все мужчины с вырванным половым органом и поврежденной прямой кишкой. Ответь мне, — со стороны детектива почудилось движение, и я настороженно взглянула в его сторону, смотря сквозь слипшиеся потемневшие волосы. Он и впрямь двигался, поддавшись вперед, дабы рассмотреть меня получше, как диковинного зверька в клетке. — Что это за странный вид фетиша? — Что? Хочешь попробовать на себе? Его губы едва дрогнули в улыбке от моих слов. Вернувшись обратно к спинке кресла, полицейский вновь принялся натирать подбородок, не сводя с меня взгляда. — Врачи не говорят, через сколько дней детектив Рид выйдет из комы и выйдет ли вообще. Не хотят давать ложных надежд. Это далеко не в твою пользу, — он продолжал измываться, на какое-то время замолчав. Когда детектив снова открыл рот, его голос стал более мрачным, а глаза обрели темный оттенок, отсвечивая из-за перемигивающегося золотого диода. — Он гонялся за тобой последние четыре года, положил на это невероятное количество сил и времени. Это ты должна быть на его месте. Ты. Не он. Усмехнувшись от последних слов, я откинула голову на стенку. Я знала, что моя улыбка бесит его, пусть Ричард этого и не показывает, всегда стараясь держаться ровно. Мне не нужно было смотреть ему в лицо, чтобы понимать, какой гнев и презрение хранятся в его глазах всякий раз, как детектив на меня смотрит. И как же мне нравилась эта буря эмоций в его системе. В какой-то момент я даже начала полагать, что это своеобразный способ мазохизма, но эта мысль была настолько пугающей, что мгновенно оказалась откинута в сторону, заменив себя выводом о желании держать все под своим моральным контролем. — Тебе это кажется смешным? — с напором спросил андроид, продолжая буравить меня взглядом. — Ты так наивно веришь в мою грешность, — вдоволь насмеявшись, пусть даже и беззвучно, я опустила тяжелую голову обратно к коленям. Сраные сэндвичи, казалось, пахли на милю, зазывая к себе. Единственное, что меня держало — чувство гордости и злость Ричарда, которой я наслаждалась вот уже несколько минут. — Жаль Гэвина здесь нет. Он бы точно посмеялся. — Даже не смей произносить его имя, — детектив начал терять контроль, цедя слова сквозь зубы. Я ухватилась за его злость, как за соломинку, наблюдая из-за решетки с мягкой улыбкой. — И что? Ты убьешь меня? — Не провоцируй. — Да брось. У тебя кишка тонка. Не то, что у твоего Гэвина. Это была последняя капля в его терпении. Окунув все помещение в игру теней из-за алых бликов, полицейский мгновенно оказался на ногах, с грохотом переворачивая кресло на бок. Приступ страха смешался с приступом смеха, и я смеялась все громче по мере приближения андроида. На открытие клетки было потрачено меньше десяти секунд. На то, чтобы схватить меня за плечо и буквально выкинуть прочь из камеры на пыльный бетонный пол — еще меньше. От удара из легких вырвался весь воздух, но даже тогда я не прекратила смеяться. Мерзкое чувство, когда над жизнью нависла угроза, а ты не можешь ничего поделать со своим рассудком, который заходится в истеричном хохоте. Не иначе, как истерика, которой я была не в силах противостоять. Даже когда RK900 — и впрямь пылающий словно огонь — резко дернул меня за ноющую руку вверх, я продолжила громко ржать, кое-как вставая на слабые ноги и топая вслед за детективом. Запястье вновь покрылось струйками крови. Ее тепло напомнило мне о том, что в этом теле еще теплится жизнь. За своим хохотом я совершенно не видела куда мы идем. Звезды в голове, рассыпавшиеся в нахлынувшей тьме от резких движений, отплясывали перед глазами дикие танцы. Мне едва хватало воздуха, чтобы адекватно мыслить, и чем больше я смеялась — тем меньше кислорода поступало в мозг. Чем меньше кислорода поступало в мозг — тем сильнее я смеялась. Замкнутый круг, утянувший меня, казалось бы, навечно. Мусора под ногами было столько, что я несколько раз чуть не навернулась. В такие моменты Ричард не ослаблял хватку, и мне едва ли не приходилось тащиться по полу следом за ним. Кости от его напора верещали. Еще немного и сустав точно разорвется, отдавая меня на съедение адской боли. Как же я подсознательно порадовалась тому, когда ноющая рука ощутила свободу. И вновь эта свобода становится иллюзией. Не успело в глазах проясниться, как тело ощутило сотни тысяч ледяных игл, вонзающихся в кожу! Я не могла дышать. Весь мир заполонил мерзкий булькающий звук. Я видела его поглощенное яростью лицо сквозь искажения в водной толще. Я пыталась брыкаться, но чем больше двигалась, тем быстрее темнело в глазах. Паника накатила волной. Он душил меня, удерживая в ледяной воде, и кажется, ему это нравилось. Едва хватка ослабла, а руки потянули вверх, я с жадностью глотнула воздуха, стараясь откашлять все, что попало в нос. Так мерзко мне давно не было, даже когда этот парень выплескивал на меня ведро воды. Самое забавное крылось в том, что мне все еще было смешно. Смешно и страшно. Чертова натура, не дающая показать хоть немного слабости. — И это все?.. — откашлявшись, я нацепила на себя ехидную улыбку, стараясь высмотреть в расплывающемся алом силуэте намеки на лицо. Единственное, что было ясно видно — серые глаза, наполненные яростью. Их я никогда не забуду. — Думаю, Гэвину бы это точно не понр… Очередной толчок выбил слова и воздух из груди. В этот раз все было иначе! Не было ни капли кислорода! Не было ни грамма смеха! Я чувствовала, как мир становится легким, а тело воздушным! Как все чувства растворяются, медленно и мучительно разрывая все связи с плотью! Казалось, я взлетаю в воздух, сквозь неспокойную воду созерцая серые огоньки. Он смотрел на меня. Ему нравилось увиденное. Руки начали слабеть и сил почти не осталось. Мысль о прощании с жизнью была как раз кстати, но Ричард вовремя выдернул меня из воды, перевалив через что-то железное, похожее на борт. Столько воды я не выблевывала, даже когда умудрилась свалиться с лодки в реку, будучи десятилетней девчонкой. Она выливалась не столько из горла, сколько из носа, оставляя после себя мерзкое чувство. Смеяться мне отныне не хотелось. Хотелось только кашлять, держась за поручень, что впоследствии оказался бортиком старой ванной. Думать о том, откуда в полицейском участке наполненная водой ванна мне совсем не нравилось. Это место априори стало для меня нежелательным и размышлять на его тему точно не стоило. — Вот значит как… поднимаешь руки… на слабую девушку? — зрение едва обрело ясность, а я уже стараюсь вернуть контроль в свои руки. В прошлый раз детектив, сорвавшись, смотрел на собственные руки как на улики. Сейчас андроид смотрел на меня, и случившееся его совершенно не смутило. — У этой слабой девушки руки по локоть в крови, — он изучающе склонил голову к плечу, рассматривая стекающую воду с моих волос. Звук капель о кафельный пол навсегда останется в моей памяти. Так близко к смерти я была лишь раз. Третий подобный случай я точно не смогу вытерпеть, столь достойно и непрерывно смотря в серые глаза. — Ты можешь пудрить мозги кому угодно, Джойс, но я о тебе знаю абсолютно все. И лучше бы тебе держать свой язык за зубами, если не хочешь распрощаться с ним так же, как все те мужчины, которым довелось встретиться на твоем пути. Его голос был серьезным, и у меня не было ни единой причины, чтобы не верить ему. Играть со смертью во второй раз подряд совсем не хотелось, потому я смолчала, тяжело дыша и смотря ему в лицо. Моя напускная готовность отстаивать свою жизнь показалась Ричарду смешной. Мужские губы в который раз дернулись в улыбке, после чего детектив, весь мокрый, но явно об этом не жалеющий, встал на ноги. Через несколько мгновений он снова вел меня, полу-убитую, по коридорам, удерживая за предплечье. Сопротивляться сил не было. Я кое-как переставляла ноги, надеясь не врезаться в очередной дверной косяк из-за расплывающихся силуэтов. Жалкая и мокрая, вся продрогшая с головы до ног, я снова была кинута на грязный пол камеры, которая после случившегося показалась мне родной. Здесь было безопасно. Пусть запирающаяся за спиной клетка означала заточение, все же этот замок защищал меня от него — Дьявола с серыми глазами. Слабая защита, никто не спорит, но все же даже такая иллюзия мне казалась прекрасным поводом для надежды на спасение. Если, конечно, последнее мне в принципе было нужно. — Ешь. Теперь этот приказ не казался мне таким уж оскорбительным. Дрожа с ног до головы, я с молчаливым гневом взглянула на возвышающегося за решеткой детектива исподлобья. Потревоженные раны на руках вновь принялись кровоточить, но я нашла силы, чтобы потянуться и подвинуть тарелку к себе. Сверху послышалась усмешка. Через секунду в помещении вновь воцарилась темнота, оставив меня в полнейшем одиночестве.

Ночь четвертая

Как бы глупо это не звучало, но я начинала привыкать к камере. Постоянная темнота давала возможность не видеть окружения, и это, в свою очередь, позволяло хоть немного отрицать реальность происходящего. Украли с места преступления? Не помню такого. Запихнули в мрачный темный и грязный подвал в полную темноту? Вранье. Все происходящее я представляла себе сном, и меня радовало собственное воображение. Так было проще переживать голод, жажду и озноб, охвативший буквально через час после водных процедур, что так щедро мне устроил андроид. Руки болели не переставая. Любое прикосновение к ранам ощущалось как ожог, было страшно даже представить, во что превратились запястья после тугих веревок. Наверняка останутся шрамы на всю оставшуюся жизнь, которая, к слову, обещает быть короткой. Если бы еще меня это расстраивало. Сложно жить, когда единственная мотивация — потребность убивать ублюдков типа Билла Сингера. Время текло не так, как раньше. Оно сжималось и растягивалось, становилось мучительно быстрым при дремоте и мучительно долгим при бодрости. Сон с каждым разом становится все тяжелее, насыщаясь отзвуками болезненного прошлого, потому я всеми силами старалась отгонять от себя потребность в отдыхе. Сэндвичей, что оставил RK, хватило на несколько часов. К счастью, боль в руках и температурная лихорадка не давали мне чувствовать голод в полной мере. К сожалению, сама боль и температура состояния не облегчали. Сквозь дремоту, в один из, казалось бы, спокойных мгновений, когда дрожь утихла, я услышала какой-то звук. Далекий, словно из толщи воды, даже короткий, но по какой-то причине напрягший все нервы. Пока весь мозг старался отдохнуть, какая-то его дальняя точка буквально орала о важности вырваться из дремы, открыть глаза, спрятаться! И я, ведомая внезапным диким страхом, мгновенно очнулась ото сна, плотно сжимая плед и всматриваясь в удушающую тьму. Ничего. Совсем ничего. До определенного момента. В коридоре не загоралось света, но нечто, сверкающее алым, приближалось с каждым мгновением все ближе. Я чувствовала себя навострившейся ланью посреди леса, которая услышала звук приближающегося охотника. Отчасти так и было. Едва в комнате загорелся свет, я в ту же секунду по неведомой мне причине свалилась с кушетки, стараясь спрятаться как можно дальше в угол. Лишь бы забиться и не попасть на глаза ему — озлобленному и совершенно себя не контролирующему! Ричард не произнес ни слова. Он приблизился к решетке с завидной скоростью, и, видимо, забывшись, попытался открыть ее резким рывком. Замок был слишком крепок, хоть и стар. Какая-то часть меня порадовалась, что оказалась в камере. Увы, радость была не долгой. RK900, испепеляющий меня взглядом холодных серых глаз, нетерпеливо справился с замком и ворвался в камеру, словно вихрь. На мгновение показалось, что решетка не выдержит — настолько сильным был ее удар о стену. — Эй!.. эй, ты что творишь?! Детектив не слушал меня. Вокруг него вновь нагрелся воздух, как от жаркой газовой плиты, и хоть пару минут назад я ужасно мерзла — все равно не хотела приближаться даже на метр. Что я там думала о злом Дьяволе с серыми глазами, смотрящим на меня сквозь воду? Все это брехня. То, в каком виде полицейский предстал этой ночью, я его никогда не видела. Пиджака не было. Черная рубашка вся измята, черный галстук развязан, рукава закатаны. Он явно шел сюда с одной целью, и эта цель вот-вот будет исполнена. Слишком много желания и готовности в сверкающих сталью глазах. Мое сопротивление для него было все равно, что возмущения блохи для собаки. Его рука сцепилась на мне в самом неприятном месте — на запястье, и вспыхнувшая боль вырвалась из меня криком. Если бы это остановило андроида. Он держал меня так крепко, что я вновь ощутила горячую кровь на потревоженных ранах. Меня тащили куда-то прочь из камеры. Покинуть клетку казалось сродни смерти, и я попыталась вцепиться в кушетку. Попытка была неудачной — только разодрала себе пальцы, покрываясь мурашками не то от боли, не от страха. «Убьет» — единственная мысль, которая вспыхнула на фоне остальных мельтешащих тараканов в голове. Рассудок мгновенно принялся выискивать пути к спасению, но правда была в том, что путей не было. По крайней мере мне, ввергнутой в ужас, не было возможности их найти. Мы оказались в каком-то тусклом коридоре, когда RK швырнул меня на пыльный офисный стол, словно тряпичную куклу. От удара спиной и затылком перед глазами рассыпались искры, и я вновь заскучала по своей дружелюбной темноте, где все было намного спокойней. Свет для меня стал предвестником боли. Алый свет на виске вцепившегося в меня андроида — вестником смерти. — Кто тебе помогает?! — О чем ты?! Едва я успела прокричать, как Ричард, явно не желающий слушать оправдания, грубо подхватил меня за шею и с силой ударил о стол. Искры вновь рассыпались перед глазами, пряча алое свечение. На мгновение мне даже показалось, что под крепкими мужскими пальцами хрустнул шейный позвонок, но то оказался всего лишь деревянный мусор, на который я так неудачно приземлилась затылком. — Хватит врать! Ты не могла творить все свои мерзости в одиночестве! — он не просто разозлился, он взбесился! В эту минуту, смотря в обезумевшие от ярости серые глаза, я отчетливо поняла, по какой причине напряглась еще в камере, в полной темноте. От андроида веяло животной ненавистью, которую можно было учуять за версту. — В жизни не поверю, что ты одна убила пятнадцать человек! — Какого черта ты твор… — Кто тебе помогает?! — мой истеричный голос растворился в его крике. Ричард, все еще держа меня за шею, склонился так низко, что я почувствовала не только исходящий от него жар, но и учащенное дыхание. Это было жутко! Поистине настолько страшно, что я уже была готова разреветься, жмуря глаза на каждый его крик! — Отвечай! — Я одна! — Хватит врать! — Я не вру! Секунда молчания сыграла злую шутку. Впервые я осмелилась взглянуть ему в лицо, стараясь сжаться в комок. Лучше бы этого не делала: ощущать и одновременно с этим видеть было ужасно. Злой взъерошенный и пылающий жаром. В его глазах можно было увидеть всю ненависть этого мира, как если бы я убила не пятнадцать ему неизвестных мужчин, а кого-то очень близкого и значимого! Тревожащие сомнения начали одолевать, однако я не посмела открыть рот, удерживаясь за его запястья в желании попытаться вырваться, если тому вновь захочется меня придушить. Он не издал ни слова, а я уже напряглась, завидев некоторый ступор в его глазах. Словно Ричарда посетила отличная идея, которая мне априори не нравится. Никогда не отличалась плохой реакцией: будучи убийцей, важно быть сконцентрированным и собранным, но сегодня все играло против меня. Температура и общий страх не давали нормально воспринимать происходящее, потому я даже не успела среагировать на внезапно прильнувшего к моему плечу детектива. Резкая боль пронзила все тело! Мало мне пульсирующих запястий, так теперь на их место пришло еще более болезненное чувство, как если бы кто-то пытался откусить от меня кусок! Так оно и было. Горячие струйки крови уже побежали по коже, и прошла не одна секунда прежде, чем я в полной мере осознала происходящее: полицейский вцепился в мое тело зубами, наверняка мысленно обещая оставить мне несколько шрамов. Боль в руках, на которую я жаловалась день назад, стала казаться цветочками. Передо мной действительно был Дьявол, наслаждающийся моими криками и кровью. — Хватит! — вырваться было невозможно. Все тело, скованное весом тяжелого андроида, отказывалось двигаться, но я старалась, пыталась как могла, брыкая ногами и вдавливаясь в грязный стол. В ответ на мои попытки вырваться Ричард еще крепче ухватился за шею, приподняв над столом, как если бы желал прижать к себе, а не причинить адскую боль. — Пожалуйста, хватит! Силы постепенно покидали, а вместе с ними покидал и здравый рассудок. Я держалась из последних сил, чтобы не разреветься, противно шмыгая носом и дыша, как загнанное животное. Казалось, я уже успела привыкнуть к боли, но детективу таков исход не понравился. Он мгновенно оторвался от плеча и, убрав одну руку, укусил в районе шеи, пронзая зубами тонкую кожу. Терпеть больше не было сил. Хотелось сделать все, что угодно, лишь бы этот чертов маньяк прекратил издеваться. — Хватит! Пожалуйста, мне больно! — ему мои слова были все равно что писк мыши, но стоило в голосе проскочить ноткам надвигающегося рева, как андроид внезапно ослабил хватку. — Пожалуйста, Ричард!.. я правда была одна!.. Жаркие объятия раскрылись так же резко, как сгребли в охапку. Плюхнувшись на стол, я прижала руки к перепачканной майке, и видит Бог, не знаю откуда у меня нашлось терпение, чтобы не зареветь! Эта тварь не дождется моих слез. Точно не теперь, после того, как едва не откусил от меня добротный кусок. За своим страхом и болью, я не обратила внимания, как на меня смотрел андроид. Он вновь держал руки на уровне пояса, как следы преступления, но в этот раз смотрел не на них, а на меня — беспомощную и дрожащую с ног до головы. Я не видела изумления в его глазах, как не видела и пылающий алым диод. Мне достаточно было вида собственной крови на его губах, чтобы постараться отползти как можно дальше, повторяя одну фразу: — Я была одна… я всегда была одна… Убедившись, что детектив не сделает больше ни одного шага в мою сторону, я медленно, стараясь не делать резких движений, сползла со стола и побрела в комнату с камерой. Смотреть в его лицо стало страшно и даже стыдно, хоть последнее чувство казалось мне абсурдным. Я не должна стыдиться и бояться! Это ему должно быть страшно и стыдно за свою беспомощность перед моим железным стержнем в груди! Иначе как держать все под контролем, если это существо способно вывести меня на истерику?! Нет, он не дождется моих слез, ибо показать слезы — показать слабость. Но я не слабая. Не в этот раз. Камера стала для меня самым настоящим пристанищем. С трудом передвигаясь, я, прикрыв за собой решетку, вернулась обратно на кушетку, но даже на такую небольшую высоту было сложно взобраться: руки ныли, плечо и шею пронзала жгучая боль, в голове стоял туман. До пледа, что валялся на полу, казалось, целая бесконечность. Пришлось перетерпеть не малую боль, чтобы дотянуться до спасительного одеяла и постараться укутаться в него, игнорируя стекающую кровь. Наверняка получу какую-нибудь заразу, если уже не получила, содрогаясь от жуткого холода. Ричард все это время медленно шел за мной. Я увидела его не сразу, заметив золотое свечение только после того, как устало откинулась на стенку. В его глазах стоял непонятный мне туман, как если бы он совершил нечто страшное и мерзкое, о чем теперь жалеет. Быть может, вновь удивляется собственным способностям буквально вцепиться в кого-то зубами ради… чего? Как ни странно, но сидя здесь, в клетке, пусть даже за незакрытой решеткой, мне было совсем не страшно смотреть ему в глаза. Потерянным он нравился мне гораздо больше. Не знаю, что RK900 прочитал в моем взгляде, продолжая около минуты стоять у камеры с уверенно расправленными плечами, но ему это явно не понравилось. Мужские брови секундно нахмурились. Андроид развернулся и двинулся прочь из комнаты, по пути вытирая остатки крови тыльной стороной ладони. Его не было меньше пяти минут, хоть для меня это время показалось вечностью. В его руках покоилась какая-то ржавая коробка, которая через несколько мгновений была уложена на тумбочку у противоположной стены. Что Ричард творил с этой коробкой — мне было не разглядеть за мужской широкой спиной. Происходящее прояснилось, когда детектив медленно развернулся и приблизился к камере под моим наблюдательным, но сонливым взглядом. Он мешкал. Хмуро рассматривая нечто белое в своей руке, пытался мысленно решить вопрос «А стоит ли делать то, что он делает?». Видимо, совесть или его аналог перевесили гордость и ярость. Мужская рука пролезла между прутьями, чтобы протянуть мне упаковку с бинтами. Я не понимала его поступков. Сначала он вырубает меня на месте и увозит в неизвестное место, а затем предлагает стакан с водой. Сначала он душит меня, испытывая неподдельную ненависть, а затем прячет в камере с удобствами, пусть и с не самыми лучшими. Сначала он топит меня в ванной и рвет плоть собственными зубами, а затем… предлагает сэндвичи и медикаменты для обработки ран. Его мыслей мне было просто не суждено понять. По крайней мере, я в это искренне верила. Рука Ричарда чуть опустилась вниз, и все потому, что я не желала принимать помощь с его стороны. Андроид, не желающий участвовать в этих играх «кто сильнее», недовольно отвернул голову и, практически не глядя, бросил бинты на кушетку, прямо на складку пледа. Мне не хотелось принимать от него подачек, это правда, но пульсирующие и истекающие кровью раны на шее твердили иное. Пусть нехотя, но я все же взяла бинт, принявшись аккуратно, щурясь от боли, раскрывать стерильную упаковку. Все мое внимание было сконцентрировано на том, чтобы справиться с гребаным бинтом, потому я даже не заметила, как вновь показалась рука меж металлических прутьев. Вряд ли бы я ее вообще заметила, если бы этот придурок не прочистил горло, намекая на свое присутствие. — Это не крысиный яд, — он предчувствовал мой вопрос, заранее на него ответив. Детектив показательно качнул рукой со стаканчиком воды и крышкой из-под упаковки с таблетками. В ней наверняка лежали капсулы, обещающие хотя бы недолгое физическое спокойствие. — У тебя озноб. Нужна ударная доза антибиотиков, чтобы снять воспаление. Дважды повторять не пришлось. Температура и так била только в путь, потому я, хоть и подумав несколько секунд, кое-как подползла к решетке, оголяя перепачканную грязью и кровью майку и плечи. Плед окончательно спал на кушетку. Тем не менее, все же оно того стоило. Выпитые таблетки подействовали не сразу, но и на спавшем жаре спасибо. Ричард смотрел, как я выпиваю медикаменты. Детектив наблюдал так, словно желал убедиться, что я не выкину их, а проглочу, и готова была спорить, будь у него возможность — он бы еще в стиле доктора в психбольнице попросил меня открыть рот, чтобы проверить наверняка. К счастью, делать этого не пришлось. Как только стаканчик был осушен — выпила все до последней капли — детектив, пребывая все в том же тумане, отошел в другую сторону, к столу у стены. Он думал о чем-то. Я чувствовала это, даже не видя его лица. В комнате воцарилось тяжелое молчание. Не желая привлекать к себе внимание, я продолжила раскрывать упаковку бинта, краем глаза присматривая за сгорбленной спиной в черной рубашке. RK, углубившись в свои мысли, уперся обеими руками о пыльный стол и склонил голову. Она наверняка была тяжелой. Вокруг него все казалось тяжелым. — Кто-то пробрался в палату детектива Рида и отключил искусственную вентиляцию легких. Слова в полнейшей тишине прозвучали как приговор. Застыв с бинтом на плече, я настороженно и без стеснения уставилась в спину Ричарда. Все его тело кричало о напряжении, он был словно часовая бомба, что вот-вот взорвется под натиском давящих обстоятельств. Последние совершенно не желали играть на стороне детектива, у которого из рук медленно ускользала жизнь напарника. — Я был уверен, что ты не успокоишься, пока не уберешь его за сорванную попытку убить мистера Сингера. Считал, что нельзя будучи женщиной в одиночку извести пятнадцать человек, — андроид, произнося все это туманно и потерянно, замолчал, разгребая свои мысли. Диод на его виске вновь заиграл алым, угрожающе набирая темп перемигиваний. Реакции следовало ожидать, и она последовала незамедлительно. Грохот от переворачивающегося стола заполонил комнату и отозвался от стен эхом, но Ричарда это не смутило ни на секунду. Он был полностью поглощен яростью, с громким рыком опрокидывая несчастную мебель. Несколько ножек отвалилось, где-то на полу даже виднелись щепки. Меня же даже не передернуло от увиденного. После случившегося меня вообще сложно было чем-то напугать. RK900 словно почувствовал мое внимание. Пройдясь по комнате, детектив вдруг встал напротив решетки и, выдержав недолгую паузу, указал на меня пальцем. Его голос был холодным, и все же кое-что в нем было для меня непривычное, и потому заставляющее испытывать жалость. Это было отчаяние. Его противный голосок я услышу даже там, где, казалось бы, его не должно быть. — Ты не врешь, — уверенно произнес полицейский, продолжая сверкать серыми глазами с алым отливом. — Но ты недоговариваешь. А вот теперь я поистине насторожилась, и даже отвернулась обратно к бинту, не желая участвовать в беседе. Ричарда это не остановило. Андроид медленно подошел к решетке, приковывая меня к месту испытывающим взглядом. — Что ты знаешь? — ответа не следовало, и детектива это бесило. Его голос заимел некоторую раздражительность, — что ты знаешь, Джойс? Кое-что я действительно знала, вот только делиться совсем не хотела. Тем не менее, отчаяние и совесть были и мне знакомы. Потому я решила обойтись несколькими фразами, как ни в чем не бывало, стирая кровь с плеча. — Где сейчас Гэвин? — В реанимации, под наблюдением полицейских, — в этот раз RK не смутило имя напарника, произнесенное моим голосом. Напротив, полицейский сделал еще шаг к решетке, показывая полное внимание. — В таком случае, он в полной безопасности на какое-то время. Большего от меня было не добиться. Ричард это видел, хоть и не желал уходить с «пустыми руками». Тем не менее, через несколько минут я вновь осталась одна. В этот раз темнота не составила мне компанию. В этот раз свет остался включенным, видимо, давая мне возможность собрать остатки крови с шеи. Через час я уже дремала, укутанная в грязный плед и ощущающая, как отпускает температура. Еще через час я проснулась от вкусного, сводящего с ума запаха бургеров и кофе. В камере, перед запертой решеткой, стоял крупный бумажный пакет из ресторана быстрого питания. Желудок урчал. Урчало мое терпение, по какой-то причине потребовавшее разреветься при виде этого несчастного пакета.

Ночь пятая

Остатки предыдущих суток прошли относительно спокойно, а то, что прошли сутки, я знала наверняка. Оставленный Ричардом свет позволил как следует, без страха, рассмотреть помещение. Всякий раз, как андроид вторгался в комнату, времени на это не было — все внимание устремлялось на готового рвать и метать детектива, и потому окружение не бросалось в глаза. Сейчас, отдохнув как следует по отношению к предыдущим дням, я могла оглядеться, начиная привыкать к комнате и дурным ассоциациям. Здесь были часы. Обычные механические, покрытые пылью и висящие под потолком. Они не были новыми, но и в своих воспоминаниях я не могла их найти. Было странно увидеть здесь работающий механизм, особенно учитывая, что, пребывая в темноте, я не слышала их тиканья, как не слышу и сейчас. Тем не менее, смотреть на них было комфортно. Время перестало быть для меня загадкой. Контроль над ситуацией медленно начал вытекать из моих рук, так пусть хоть время будет мне подвластно. Я старалась не спать, хоть изредка организм от бессилия все равно впадал в дремоту. Когда не дремала — смотрела на часы. Когда не смотрела на часы — дремала. Иногда сон представлял собой всего лишь состояние транса, а иногда я видела самые настоящие картины, в числе которых было то, о чем я надеялась никогда не вспоминать. Черные мрачные картинки, сопровождающиеся далекими криками о помощи. В такие моменты я вырывала себя из сна, стараясь думать о чем-то более приятном: о постели, о чашке кофе, о душе. Последнее было в приоритете. Одежда давно пропиталась запахом старья, крови и пота, не говоря уже о собственном теле, которое только от вида изорванных рук приводит в омерзение. В этот раз звуки шагов в коридоре не вызвали у меня ужас. Я не спрыгнула с кушетки, не попыталась забиться в угол. Как ни странно, это в принципе первый раз, когда андроид приходит, пока я не сплю. И хоть в прошлый раз он действительно был страшен, все же в этот раз его вид насторожил меня куда больше. Его взгляд был потухшим и мрачным, а плечи на удивление расслабленными. Он не был зол, но шел как-то… тяжко и устало, как будто нес на себе тяжелую ношу. Отчасти так оно и было, учитывая, где находится его напарник. Пусть его вид меня напряг, я постаралась не показать этого, как и всегда наблюдая за андроидом исподтишка. Ричард все равно заметил мой взгляд. Какое-то время детектив с задумчивым выражением лица смотрел в мою сторону, молча стоя у решетки. Скрежет металлического механизма раздался так неожиданно, что я недоверчиво подтянулась, стараясь вжаться в стенку. Ричард медленно раскрыл дверь нараспашку, отходя в сторону. — Идем, — спокойно, глядя мне в глаза, произнес андроид. Его руки, опущенные по швам, были мокрыми, рукава черной рубашки засучены по локоть. Их вид напомнил мне о холодной ванне, вслед за которой ударила температура, и я вновь недоверчиво посмотрела в лицо детектива. Тот мгновенно понял мой страх, едва заметно качнув рукой, мол, все в порядке. — Детектив Рид очнулся. Сказал, чтобы я отвел тебя в участок, хоть я и не понимаю почему. Так что мы должны привести тебя в порядок. Интуиция подсказала, что речь идет именно о душе, недаром ведь у андроида мокрые руки. Намного сильнее меня заинтересовал этот мрачный вид с не менее мрачным взглядом. Неужели Гэвин все рассказал ему? Все еще не имея никакого доверия к детективу, что сутки назад вгрызался в мою шею, я нехотя, навострившись как суслик, слезла с кушетки вместе с пледом. Ричард наблюдал за каждым моим шагом, видимо, опасаясь, что я сорвусь с места, но правда была в том, что сил на подобное у меня просто не осталось. Слишком сильно истощился организм за последнее время. Скрип решетки остался за спиной. Я успела сделать всего один шаг к коридору, как андроид без колебаний подхватил меня под локоть. Его не смутило то, как я дрогнула, не смутил плед, в который я до сих пор куталась по шею. Впрочем, злости и ярости я тоже не чувствовала. Он просто вел меня вперед по тусклым коридорам, мимо закрытых дверей, как будто решился перевести старушку через дорогу. Уставшая и измотанная, я шла следом, даже и не думая сорваться в бегство. Отчего-то это казалось мне противоестественным, да и был ли смысл в том, чтобы бежать? Вряд ли я смогу сделать что-то и убежать куда-то в состоянии бессилия. Вряд ли Ричард в принципе даст мне это сделать, буквально удерживая меня поближе к себе. Мы миновали немалое количество дверей, когда впереди забрезжил свет. Здесь двери не было, но было кое-что другое — душное тепло, нахлынувшее на лицо едва мы только повернули в проход. Увиденное порадовало интуицию — не прогадала. Он и впрямь затеял для меня водные процедуры, только их процесс мне не совсем был по вкусу. Андроид подвел меня к полной ванне с чистой и горячей водой. Как же я хотела запрыгнуть в нее и забыться на несколько часов, наслаждаясь уютным теплом! Как же хотелось сбросить грязную одежду и спрятаться на самом дне, подальше от всего мира! Ричард тоже этого хотел. Его рука больше не держала меня, а сам детектив остался за спиной. — Раздевайся. Поток бессвязных чувств нахлынул так резко, что я даже не смогла сориентироваться, как правильно среагировать. Злость, стыд, волнение — все смешалось воедино, и все что у меня получилось сделать — это оглянуться назад, поплотнее прижав к себе плед. — Я жду, — как ни в чем не бывало, произнес полицейский, сложив руки в карманы черных брюк. Он говорил с такой простотой, как будто предлагал мне побеседовать о погоде, а не оголиться на виду у полицейского. Делать этого мне совсем не хотелось, но, судя по беспристрастности Ричарда, все же придется. — Отвернуться не желаешь? — Меня не интересует человеческое тело. Хватит играть, Джойс. Раздевайся. Я должен обработать твои раны. «Мои раны, которые ты сам же и оставил», хотелось язвительно бросить в лицо. Я этого не сделала, и слова остались в моей голове. Плед медленно сполз к ногам, вслед за ним к ногам упала моя самооценка. Пусть андроид убеждает в своей нейтральности относительно обнажения, это все равно не отменяло моих личных ощущений. Ричард был андроидом мужского типа, и чего скрывать — довольно привлекательной внешности. Впрочем, потребность обнажиться перед кем-то все равно играла совсем иными красками. Мне было страшно и стыдно. И мерзко, как если бы весь мир сейчас смотрит на меня через призму презрения. Отвернувшись и судорожно выдохнув, я закусила губу, чтобы стерпеть чувство унижения без криков. Каждая мышца и клеточка тела протестовали движениям, но с майкой все же получилось справиться. Грязная ткань упала рядом с пледом. Вслед за ней на пол полетели брюки и бюстгальтер. Казалось, что я сгорю от стыда, нагревшись до такой температуры, что способна расплавить бетонный пол! Щеки и уши мгновенно налились румянцем, сердце взбунтовалось! Как же хотелось провалиться сквозь землю! Жаль возможности такой не было, разве что бросить через плечо презрительный взгляд на андроида, заставившего оголиться, дабы поглазеть на мой униженный вид. И я бросила этот взгляд, в ту же минуту забыв о стыде. Ричард не смотрел. Теперь его руки были сложены на груди, сам же андроид хмуро отвернул голову к стенке. Что это: желание не смущать или желание не смущаться? Видимо, все же тело не так уж и безразлично для этого создания. Дальнейшие действия были понятны без инструкций. Вернувшись обратно к ванне, я медленно, щурясь от боли, перелезла через борт. Едва ноги коснулись горячей воды — стыд окончательно испарился. Оно того стоило. Это точно того стоило. Ричард развернулся, только когда я уселась на дно ванны, обхватив свои колени. Спрятать тело было для меня важно на подсознательном уровне, и причина крылась отнюдь не в смущении. Не хотелось показывать то, что красуется на нижней части живота и уж тем более то, что было на внутренних сторонах бедер. Это слишком глубокие шрамы, чтобы так просто представлять их кому-то на обозрение. Было тепло. Теплее чем в пледе. Не прошло и минуты прежде, чем я напрочь забыла о наблюдателе, об этом месте. Вообще обо всем. Закрыв глаза, я откинула голову назад. Даже шорохи за спиной не могли вытащить меня из состояния транса. Настолько было приятно сидеть практически полностью в горячей воде, о которой день назад можно было только мечтать. — Покажи мне свои руки. Его голос ворвался в мысли словно назло. И гадать не стоило, чтобы понять зачем ему мои израненные руки, учитывая, что пару минут назад андроид говорил об обработке ран. Правда крылась в том, что ни теплая ванна, ни горячий гамбургер не добавляли Ричарду доверия. Оттого я и не шевельнулась, продолжая сидеть, обнимая колени. — Как хочешь, — нейтрально отозвался андроид, в чьем голосе чувствовалась нотка усталости. Это зацепило, по какой-то неведомой мне причине, мешая получать удовольствие от горячего пара. Словно укол совести, которой здесь вообще не должно быть. Как же быстро эта совесть сменилась испугом и враждебностью, когда оголенной шеи коснулись пальцы. Я вздрогнула от испуга так сильно, что взволновала воду, обжигающую тело горячими волнами. Перепуганный взгляд устремился через плечо на стоящего на коленях полицейского, в то время как все мышцы мгновенно напряглись, готовые сорвать меня с места. Воображение рисовало нож или веревку в мужских руках, и на секунду я даже была уверена, что все это обман, но нет. В руке андроида не было оружия или чего-то подобного. Только бинт, пропитанный чем-то дезинфицирующим. Недоумевая от происходящего, я недоверчиво переметнула взгляд с бинта на серые глаза. В них не было удивления или былой мрачности, хоть усталость и впрямь ощущалась всем телом. Ричард вообще не имел ни единой эмоции на лице, смотря на меня не то холодно, не то нейтрально. — Я не смогу помочь тебе, если ты будешь вздрагивать от каждого моего прикосновения, — как ни в чем не бывало, произнес детектив, показательно качнув рукой с бинтом. Меня так и порывало спросить «Интересно, почему же я дергаюсь?», но я смолчала, пристально смотря в серые глаза. Попытка найти в них некий подвох была изначально провальной. Ричард подвохов не имел. — Хочешь получить заражение крови? Нет, я не хотела получить заражение крови, хоть по логике думать об этом было поздновато. Тем не менее, я все же осмелилась развернуться обратно, давая негласное согласие. Верить не особо хотелось, но выбора у меня не было. Каждое его касание вызывало гораздо больше мурашек, чем горячая вода. Каждая клеточка кричала об опасности, но черт его знает… быть может, я слишком сильно вымоталась или слишком сильно расслабилась, постепенно погружаясь в спокойствие. Даже когда андроид принялся аккуратно убирать мокрые волосы с одного плеча на другое, чтобы обработать собственные укусы — я не дернулась. Напротив, откинула голову на левое плечо, впервые за последнее время чувствуя себя в безопасности. Безопасность? Что за дурость? Рядом с этим существом в принципе нельзя ощущать безопасность! — Следы неглубокие. Думаю, шрамы не останутся, — наконец, убрав все волосы в сторону, Ричард принялся аккуратно протирать укусы бинтом. Поврежденную кожу мгновенно защипало, заставляя меня шипеть. Все равно никто из нас не остановился ни на секунду, разве что ухватившись свободной рукой за мое плечо, чтобы я не дергалась. — Терпи. Его тон был раздраженным. Поморщившись от боли, я отвернулась в другую сторону, лишь бы не видеть происходящего. Конечно, на деле я и не могла что-то разглядеть: сложно рассматривать раны на собственной шее. Желание отвернуться скорее было подсознательным, как если бы это помогло спрятаться от боли. Отчасти это подействовало, а может, я просто привыкла к жгучим ощущениям. Как ни странно, касания Ричарда были не грубыми, а даже наоборот — бережными. Он обрабатывал укусы так аккуратно, как будто перед ним был не преступник-убийца, а измученное животное, подобранное по дороге домой. С каждой секундой мыслить становилось все тяжелее: разморенный разум утяжелял голову настолько, что даже боль стала казаться просто легким покалыванием. Бороться с этим туманом было непросто. По правде говоря, мне не особо и хотелось, хоть подсознание буквально орало о важности держать ухо востро. — Для тюремщика ты слишком заботлив, — кое-как произнесла я, стараясь не закрывать сонливые глаза. Мало того, что его касания нагоняют дремоту, так еще и шелест волн, словно колыбельная, уносят в дальние дали. — Я не убийца и не садист, — без тени сомнения отозвался детектив, чьи слова вынудили меня едва заметно улыбнуться. — Сказал тот, что пару дней назад был готов убить меня. — Ты отправила детектива Рида в больницу, — андроид прервал процедуры на некоторое время, взглянув мне в лицо. Не знаю, почему, но я взглянула на него в ответ, ощущая что обязана это сделать. — Считаешь, я должен был погладить тебя по голове за это? Конечно, я так не считала. Я вообще думала о другом, пытаясь сообразить какого черта сейчас услышала. Если Ричард считает, что Гэвин оказался в реанимации из-за меня, то почему собирается сдать меня правительству, а не оставить помирать здесь — в заброшенном подвале с камерами? Неужели Рид не рассказал своему напарнику о произошедшем в доме Сингера? Не найдя в глазах андроида ответа, я хмуро отвернулась к коленям. Полицейский, еще какое-то время сидя в полной тишине, вернулся к моему плечу, теперь обрабатывая другой укус. — Не думала, что Гэвин настолько важен для тебя. Я не врала. В первый раз встретив андроида год назад, когда мое лицо еще не висело в базе данных, мне показалось, что эти двое не ладят. Рид то и дело, что пытается поиздеваться над вынужденным напарником, в то время как сам напарник старается просто не замечать человека. Конечно, с того времени утекло немало воды, и измениться могло все что угодно, однако кто же подозревал, что некогда враждебные отношения ненавидящего андроидов мужчины и машины вдруг примут другой оборот? — Гэвин — единственный человек, с которым я нахожусь в постоянном контакте. Пусть он не самый доброжелательный человек, все же весьма хороший друг. Я бы даже назвал наши отношения братскими, но был бы здесь детектив Рид, наверняка бы дал мне подзатыльник. Это было забавно. Усмехнувшись услышанному, я взглянула на свои мокрые коленки. Увы, настроение поднялось ненадолго. Всего одно брошенное слово, подразумевающее родственные связи, вызвало бурю негативных воспоминаний. Нет, я любила свою семью. В нее входила сестра, которая была мне очень близким человеком. Но даже приятные и счастливые моменты, проведенные рядом с ней, окрасились в черно-белый. На то были свои причины. — У меня была сестра. Близняшка, — тут же пояснила я, дабы андроид понял степень душевной близости с человеком. Вряд ли, конечно, такой как он поймет, что это такое — быть связанным с другим человеком, начиная с самого рождения. Все равно решила уточнить, скорее, напоминая себе о том, насколько близок мне был этот человек. — Мы с ней везде и всюду вместе ходили. Мне тогда казалось, что ближе ее у меня никого и никогда не будет, что в принципе жить без нее я не смогу. Не думала, что ошибусь настолько сильно. — Она мертва, верно? — мягко уточнил Ричард. За разговорами о случившемся я и не заметила, что андроид давно прекратил обработку ран, заинтересованно смотря на меня. Отвечать на это мне не хотелось. Шмыгнув носом в попытке удержать накатившую слезу, я, щурясь от ломки в мышцах, кое-как развернулась к детективу, протягивая к нему израненные руки. Отвечать его взгляду не хотелось. Пришлось со стыдом спрятать взор в собственных руках, ощущая обнаженной грудью нагретый водой металл. Ричард больше не задавал вопросов. Просидев в полной тишине чуть меньше минуты, андроид убрал использованные бинты и прихватил чистые, попутно нанося на них дезинфектор. Ему происходящее казалось обыденным, как будто детектив каждый день залечивает раны лежащей в ванне обнаженной девушки, в то время как мне хотелось поскорее вернуться в камеру. — Думаю, что зашивать не придется, — хмуро отозвался он, аккуратно поворачивая мое запястье, дабы поближе рассмотреть израненную кожу. — Воспаления нет, но лучше все же перевязать, пока порезы не затянутся. — Лучше было бы не связывать меня как в дешевом порно с БДСМ. Полицейский застыл, медленно подняв на меня свой пронизывающий взгляд. Или это мне стало жарко, или он вновь принялся наливать атмосферу теплом. То, что Ричард злился, было ясно с первой же секунды, но я не была намерена отступать, продолжая смотреть ему в глаза. — Лучше было бы не дергаться, как умалишенная, чтобы избежать вот этого, — детектив намеренно приподнял мою руку так грубо, что я прищурилась от боли. Благо вырывать руку не пришлось. Ричард сам отпустил ее, еще несколько секунд продолжая смотреть в мои глаза. — Я что, по-твоему, должна была со спокойной душой сидеть, прикованная к стулу? — желчи во мне было хоть отбавляй. Даже не знаю, что вдруг на меня нашло. Пару минут назад я ощущала себя в безопасности, наслаждаясь прикосновениями андроида с искрящими глазами, а теперь мне буквально хочется вывести его на эмоции! — Если ты пытаешься воззвать к моей совести, то у тебя плохо получается, — вновь принявшись обрабатывать мои раны, произнес детектив. Он был поглощен этим процессом, потому его голос прозвучал несколько глухо, хоть и с толикой раздражения. Я же, стараясь сконцентрировать внимание на андроиде, а не на его теплых и аккуратных прикосновениях, вновь принялась язвить. — Почему? У тебя ее нет? — Есть. Только я не имею склонности жалеть подобных тебе людей. А вот здесь стало обидно. Обидно и больно. Как если бы человек, которому ты открыл душу, вдруг решил плюнуть в нее, разбежавшись, чтобы попасть как можно дальше. Пусть я не открывала перед ним свои мысли, все же говорить о сестре для меня всегда было запрещено внутренним барьером. За несколько лет я впервые упомянула ее вслух, и потому поведение и ответ Ричарда вызвали у меня злость. Я уставилась на него, замерев и сосредоточившись на его лице, точно от его ответа зависело будущее. — Подобных это каких? Ричард застыл, все также удерживая меня за правое запястье, после чего поднял на меня лицо. — «Мразей», Джойс. Как выражается мой напарник, естественно. Это было обидно. И самое паршивое заключалось в том, что это отчасти было справедливо. Все равно мое эго не позволило мне признаться в последнем. В ту же секунду ужесточив взгляд, я надменно приподняла подбородок, показывая свое превосходство над ситуацией. Так бы мы и смотрели друг другу в глаза, если бы полицейский не вернулся к дезинфекции, перейдя к другой руке. — Что? — даже не смотря на меня, андроид все равно чувствовал мой взгляд. — Надеялась услышать что-то другое? — Нет, отчего же. Наоборот, ничем не удивлена. Чего еще можно ожидать от полицейской псины. И вновь, этот холодный пристальный взгляд. — У тебя есть пять минут, — едва андроид закончил с руками, как те тут же были отброшены. От такой грубости я даже растерялась на секунду, недоумевающе наблюдая за встающим на ноги детективом. — Приведи себя в порядок перед тем, как я забинтую руки. Меня ни на секунду не покидало чувство, будто Ричард отдает указания, считая себя тем, кто держит контроль. Но правда была в том, что контроль был у меня. По крайней мере гордость шептала мне именно об этом, требуя продемонстрировать свою стойкость. Детектив отошел к стене прямо у выхода под моим прямым наблюдением. Вода уже давно начала остывать, и находиться в ней становилось неприязненно. Идея привести себя в порядок негласно заключала в себе предложение искупаться, но я была настроена показать свое «Я». Еще точнее, я была настроена показать свою гордость, не желая отныне принимать помощь от того, кто лицемерит, залечивая раны и называя меня мразью. Как только детектив остановился спиной к стене, убрав за пояс руки, я, немедля, встала на ноги, наплевав на свой обнаженный вид. Ну и что, что этот говнюк наблюдает, наверняка видя шрамы ниже живота? Плевать даже на то, что я вся покрываюсь краской, с успехом делая вид, будто все так и должно быть. Полотенце было оставлено на краю ванной, и оно явно было новым. Как минимум, взятым не из здешних грязных полок — слишком чистое для здешних мест — потому я сделала вывод, что андроид притащил его заранее, уже зная, что и как будет делать. Это единственное, что я все-таки приняла со стороны Ричарда, выбираясь из ванны и попутно обматываясь в одеяло по грудь. — Что ты делаешь? Судя по всему, Ричард планировал совсем иной исход событий. Мой отказ приводить себя в порядок воспринялся им как игнорирование его авторитета, но дело было в том, что у него этого авторитета не было в принципе. Потому я даже не взглянула в его сторону, заткнув один край полотенца в другой. — А что, не видно? — я нарочно расправила плечи, словно показывая свою надменность. Хотя почему «словно»? Так оно и было! — Вернись и приведи себя в порядок, — поняв, что я не намерена этого делать, андроид всплеснул рукой, — хотя бы надень чистую одежду, которую я принес. — Мне не нужны твои подачки. Мне и впрямь не нужны были его подачки! Я показала это всем видом, уверенно подняв с пола грязную майку и натянув на себя, попутно сбрасывая полотенце. Плевать, что десять минут назад я буквально таяла от теплой ванны вкупе с бережными прикосновениями андроида. Сейчас во мне играла гордость и разочарование. Последнее брало верх над остальными эмоциями, и в какой-то степени я радовалась этому. — Это глупо. Твоя гордость сейчас ни к месту, Джойс. Хватит играть в дурочку и надень чистую футболку. Если бы я его еще слушала. Мне настолько было обидно и противно, что я как можно быстрее и надменней надела на себя джинсы, повернувшись к Ричарду боком. К счастью, андроид был увлечен эмоциями на моем лице, чтобы обратить внимание на отметины выше линии белья. — Хватит приказывать, жестянка, — грубо отозвавшись на попытку усмирить меня, я показательно развернулась и застегнула пуговицу на грязных джинсах. — Здесь твои приказы и гроша не стоят. Моя враждебность для него была удивительной. Ричард даже не нашел, что ответить, опустив руки по швам. Его недоумевающий взгляд буквально впивался в мое лицо, ища ответы на вопросы, которые я не планировала дать. Мне все еще было обидно. Самое отвратительное было в том, что я не понимала, в чем разочаровываюсь. В том, что полицейская псина оказалась просто полицейской псиной? Или в том, что совсем недавно каждая клеточка млела от его прикосновений, на мгновение позволив мне чуть-чуть приоткрыть дверь в мою душу? Почему я вообще злюсь? Это существо вчера едва не убило меня, так почему я злюсь?! Из-за собственных иллюзий?! Которые возникли из-за гребаных пяти минут спокойствия и заботы?! Эта мысль мгновенно все расставила по местам. Нет, я злилась не на Ричарда. Я злилась на себя. Была бы еще возможность признаться в этом вместо того, чтобы торопливо собираясь, пылая как огонь от злости. — Я впервые встретила тебя год назад в полицейском участке. Все расхваливали андроидов, говорили, что они другие. И черт, — прервав свои сборы, я прикрыла глаза, стараясь успокоить изнывающее от обиды сердце. — Я ведь верила. Думала, что ты совсем другой, что сможешь во всем разобраться. А оказалось, что ошиблась. Ты самый обычный коррумпированный ублюдок, которому главное — выполнить задачу, и наплевать на все остальное. Оно ведь неважно, верно? — Чего ты ожидала? Что расскажешь мне о своей сестре, и я отпущу тебя, проникнувшись твоей человечностью? — Ричард съязвил, сложив руки на груди. Его взгляд был свысока, как если бы перед ним был самый мерзкий и отвратительный на свете человек. Хотя почему «как», не так ли? — Не смей даже думать о ней, ясно?! — напоминание о сестре выбило из колеи. Было уже наплевать на контроль. Я резко приблизилась к детективу, указывая на его лицо пальцем. Ричард даже не взглянул на мою руку, продолжая смотреть мне в глаза. — Не смей вообще думать, что что-то знаешь обо мне! Как я была зла! Ох как я была зла! Будь у меня оружие в руках — оно бы давно было наставлено на этого ублюдка, от вида которого мне стало тошно! Ричард, видимо, разделял эти взгляды, смотря на меня точно такими же озлобленными, искрящимися сталью, глазами. Между нами было не больше полуметра, и кто из нас двоих нагревал воздух стоило еще подумать. — Ты не в том положении, чтобы диктовать мне правила, — практически прошипел детектив, смотря на меня сверху. — Словно бы мне не наплевать, — я ответила ему в той же манере, словив прищуренный взгляд. — Не провоцируй меня, Джойс… — Иначе что? Убьешь меня? — мои издевки задели за самое живое, иначе бы андроид не замолчал и не стерпел подобные слова, поджав губы. — Не делай из себя того, кем ты не являешься, Ричард. То ты пытаешься убить меня, то кусок пытаешься оторвать, то пичкаешь в меня еду и таблетки от воспаления! У тебя кишка тонка убить меня! Ты — всего лишь псина на привязи, которая способна разве что заглянуть в базу данных своей доблестной полиции! Попытка развернуться и уйти прочь, в камеру, не удалась. Детектив среагировал молниеносно, схватившись за мое плечо и разворачивая обратно, тем самым вынуждая смотреть в его лицо. — Не смей от меня отворачиваться, Джойс. — А ты не смей прикасаться ко мне! — я гневно стряхнула его руку, без тени смущения отвечая прямому взору. Ричард был чуть выше ростом, но моя злость и гордость делали меня выше в собственных глазах. Потому андроиду было сложно противостоять напору. Он словно молчаливо захлебывался в возмущении, сжимая кулаки от беспомощности. — Ты такой же как все. Пытаешься делать вид, будто тебе жаль, но на деле — самый обычный говнюк, у которого в голове нет ничего кроме за… Не успела я закончить фразу, как мужская рука грубо и нагло вцепилась в горло. Полицейский и не думал душить меня, лишь больно прижав к дверному косяку, попутно задирая мою голову вверх сжимающимися пальцами. Носки едва касались пола, и мне ненадолго показалось, что сейчас жизнь и впрямь оборвется. Но я была права. Ричард не убьет меня. Он не был на это способен, впустую сотрясая воздух бессмысленными угрозами. — Знаешь, с чего начался мой день? — пусть его голос был спокойным и мягким, все же пылающие злостью глаза говорили о другом. Его натиск был таким тяжелым, что я, прижатая всем телом к косяку, начала шикать и пытаться вырваться из-за впивающегося в позвоночник дверного косяка. Детектив на мою активность слегка встряхнул меня, вынудив замереть в паре сантиметров от его лица. — Я оказался на допросе одного мужчины сорока лет. Обычный медик, каких по городу ходит десятки. Средняя зарплата, семья, собака в доме. И собственный склад с подвалом, куда он заманивал несовершеннолетних девушек, чтобы ставить свои мерзкие эксперименты. Так вот, Джойс. Ты для меня ничем не отличаешься от этого человека. Обычный убийца, разве что с милой мордашкой и отсутствующими мотивами. — Считаешь мою мордашку милой? — едко переспросив, я издевательски оскалилась в улыбке. Ричард недовольно сверкнул глазами, заметно сжав пальцы, лишь бы я заткнула свой рот. — Я считаю, что Гэвин не прав, отдав мне указание отвести тебя в суд. Неделю назад он был готов оторвать тебе голову, но стоило мне войти в палату, как его первая фраза была «Отправь эту девчонку под суд», — андроид чуть приподнял подбородок, в который раз пытаясь продемонстрировать свое хозяйское положение, с которым я была не согласна. Дали бы мне еще хоть что-то сказать. Единственное, на что у меня были силы — смотреть в его серые глаза и цепляться за руку на горле в тщетной попытке оторвать от себя мужские пальцы. — Проблема кроется в том, что я не обязан соглашаться с его решением. — Не смеши меня, — задыхаясь, произнесла я, чувствуя, как напрягаются голосовые связки. — Ты не пойдешь против своего хозяина… — У меня нет хозяина! — резкий удар затылком о косяк оказался болезненным. Зажмурившись, я на миг потеряла носками пол, едва не впав в паническую атаку из-за нехватки воздуха. — А вот у тебя он сейчас появится, если ты еще раз откроешь свой рот! Его хватка ослабла, и я воспользовалась этим моментом, собрав всю волю в кулак. Детектив не заметил, как обе мои руки оказались между нашими телами. Пришлось приложить немалое усилие, чтобы оттолкнуть от себя этого борова, придавливающего меня к косяку всем телом. Свалившись на ноги, я тут же поспешила глубоко вздохнуть. Несколько огоньков проскочило перед глазами, и, как только их свет угас, я смогла отыскать силуэт андроида. Видимо, толчок в грудь был очень сильным, раз тот отшатнулся к противоположной стене с совершенно потерянным видом. В его глазах я блоха. Разве блоха способна что-то противопоставить собаке? — Можешь строить из себя крутого сколько угодно, Ричард. Я вижу тебя насквозь, — каждое мое слово вызывало у него все большее удивление. Вместе с тем диод на виске детектива все набирал скорость перемигиваний, намекая на то, что было неплохо кинуться в бегство. — Ты слабый. И всегда таким будешь. Не желая больше говорить что-либо, я торопливо прихватила плед и двинулась к своей клетке. Вряд ли удастся там спрятаться, но дело было в том, что я и не собиралась прятаться. Как же я глубоко ошибалась… Я чувствовала, что он следует за мной. Чувствовала, что идет за спиной отнюдь не для разговоров. Инстинкты тревожно и несмело подавали сигналы, что лучше не бежать, но страх оказался сильнее. Стоило мне ускорить шаг — все внутри сорвалось в жуткий крик, и я побежала, даже не смея смотреть через плечо! Клетка казалась спасительным плотом среди океана, хоть это всего лишь была иллюзия. Влетев на полном ходу в камеру и откинув несчастный плед, я громко хлопнула металлической дверью, отпрянув к холодной стене. Чутье не подвело — RK900 и впрямь все это время шел быстрым шагом. Ему не нужно было бежать, ведь он отлично понимал, что мне бежать некуда. — Даже не думай, — я прошипела ему настолько угрожающе, насколько позволили дрожащие от страха ноги. Дьяволу со стального цвета глазами было наплевать, что ему пищит жалкая забитая у стены мышь. Он шел уверенно, сжимая кулаки и видя перед собой только одну цель — меня. Больше ему было и не нужно. Металлическая дверь противно скрипнула. Еще противней оказался звук его шагов в камере. Прятаться было негде, и я просто вжималась спиной и руками к стенке, понимая, что настал последний час в моей жизни. Может, так будет даже лучше. Мне было не за что держаться в этой жизни. Ричард протянул ко мне руку даже раньше, чем оказался на досягаемом расстоянии — настолько сильно ему хотелось догнать меня. Грубые пальцы сцепились на плече и с силой оторвали от стены, буквально швыряя меня на пол. Упасть на колени и локти оказалось больно: кожа содралась, в то время, как уставшее тело отозвалось волной мурашек в знак протеста. Оказавшись на животе, я тут же развернулась на спину, чтобы отползти назад, к решетке, но стоило найти взглядом возвышающегося и величественного Дьявола — желание ползти отпало. Серые глаза приковывали своим взглядом. Ричард, весь взъерошенный и пылающий яростью, смотрел на меня, словно голодный питон, и я не могла даже пошевелиться. Дрожь пробрала все тело, все волосы встали дыбом. Мне было по животному страшно. Все еще испытывающий меня своим тяжелым вниманием, детектив встал надо мной так, что мои ноги оказались между его. Я узнаю этот взор. Так он смотрел на меня, поваливая на стол, чтобы оторвать кусок плоти собственными зубами. Потому укусы на шее и плече вновь загорелись адским пламенем, напоминая о пережитой боли. — Знаешь, каким образом девиация меняет машину, Джойс? Начинаешь воспринимать окружающий мир на основании полученного ранее опыта, — его объяснения были мягкими и приветливыми, а голос пропитан неким туманом. Мне это не понравилось. Я вновь задрожала, ощущая себя кроликом перед мордой удава. — У меня был очень неприятный опыт, Джойс. И я искренне уверен, что каждый должен получить наказание, соизмеримое с его преступлением. Я знала, к чему он клонит. Вся вселенная знала, на что намекает этот сраный детектив! Достаточно вспомнить все то, что творилось с жертвами, пришитыми к моему делу в участке! Самое невинное из всего этого был вырванный язык, но что-то подсказывает, что Ричард начнет с тяжелого. — Как думаешь, — он медленно опустился на колени, продолжая гипнотизировать меня своим взглядом. Его руки уже дотянулись до кожаного ремня на темных брюках, и, черт возьми, этот вид был невероятно восхитительным! Вот только оценить я его в полной мере не могла, чувствуя, как прошлое начинает царапаться в закрытые двери, за которыми долгое время было заперто. — Тебе настолько же страшно, насколько страшно было тем людям? От хрипотцы в его голосе душа похолодела. Едва его второе колено достигло пола, я тут же ощутила нарастающую паническую атаку. Я слышала совсем чужой голос! Сквозь призму непередаваемого ужаса видела не серые сверкающие глаза, а темно-карие, наводящие холод! «Это не он! Это не он!» — раз за разом проносилось в голове, но попытки к успокоению не приносили ничего хорошего. Я была в панике! Истерика грозилась начаться в любой момент! — Нет… — несмело прошептав, я напряглась всем телом, как будто перед побегом. Еще немного, еще один сокращенный между нами сантиметр — и я точно сорвусь на крик, стараясь отогнать от себя звуки прошлого! — Не надо… — Не дергайся. Одного холодного приказа хватило, чтобы окончательно потерять разум. Протянутые руки еще даже не успели дотронуться, а я уже ощутила их обжигающий эффект! Испуг в ту же минуту вытеснил из головы любые мысли! Словно перепуганное животное, я принялась вырываться, пытаться отползти к решетке как можно дальше, но у Ричарда — а у Ричарда ли?.. — были иные планы. Его руки едва коснулись ног, как весь мир вдруг перевернулся. На контроль стало абсолютно наплевать. Все, о чем я могла думать, безвольно пуская слезы — лишь бы он не касался меня, лишь бы не сделал больно, лишь бы не вернуться в то прошлое, от которого я так старательно бежала! — Отпусти меня! — всего на секунду показалось, что победа близка, как грубые руки резко подтянули к себе. Ткань несчастной майки затрещала от напора. Кажется, затрещал мой рассудок, грозясь свалиться в бездну безумия. — Хватит! — Не дергайся, Джойс! — полицейский всеми силами пытался ухватиться за мои руки, но выходило весьма плохо. Я была слишком напугана, чтобы видеть перед собой хоть что-то, потому попытки вырваться имели хаотичный характер. Иными словами, я размахивала руками и пыталась отпихнуть от себя андроида, который по большей степени еще не успел что-либо сделать. — Джойс, успокойся! — Уйди! Хватит, пожалуйста! Только не снова, пожалуйста! Слова тонули в моем же рыдании. Я кричала так, как будто меня по истине режут ножом. Перед глазами продолжали выплывать душераздирающие картины, от которых теперь не избавиться. Не помню, как успела вырваться на свободу, вслепую торопливо уползая подальше в угол. Помню только, как замерла, съежившись в комочек. Кто-то что-то говорил. Погруженная в собственные мысли и глотая слезы, я не могла сосредоточиться на звучащих словах, которые слышались мне белым шумом. Я даже не задумалась, почему мужские руки вдруг отпустили, ведь тогда, почти десять лет назад, эти руки держали крепко. Только спустя несколько секунд, я осмелилась взглянуть в сторону мужчины. Каким же удивлением было то, что вместо него на коленях стоял детектив. В его серых глазах застыло изумление, а руки были вздернуты ладонями вверх на уровне пояса. Он не стремился ухватиться за меня. Он даже смотрел таким взглядом, как будто не понимал моей реакции! — «Снова»? — пусть его голос не был похож на тот тон, который эхом звучал в голове секунду назад. Я все равно от страха съежилась еще сильнее, пристально смотря на Ричарда сквозь набежавшие холодные слезы. — Что значит «снова», Джойс? Он ждал ответа, а я не могла ему его дать. Паника настолько овладела телом и сознанием, что пошевелиться оказалось чем-то за гранью возможного. — Джойс?.. — Ричард аккуратно позвал меня, стараясь заглянуть в глаза. Когда у него это получилось, я нашла в нем кое-что странное. То, что однажды уже видела неделю назад — чувство потерянности. Только сейчас это чувство в нем было сильнее и искренней. Даже руки висели в воздухе как-то иначе. Мой вид напугал его. Я бы и сама испугалась, если бы смотрела на себя — забитую и безмолвно просящую смерти. Человек, который все это время старался делать вид, будто держит все под контролем, внезапно сломался. Любой на месте детектива испугался или как минимум встал бы в ступор, не зная что с этим делать. Он точно не знал. В его глазах было столько поражения, сколько не было в глазах моей первой жертвы. Серые затуманенные глаза посмотрели на мужские руки. Те в ответ чуть вздернулись, словно демонстрируя ужасы, которые ими творились. Если несколько секунд назад детектив не мог пошевелиться ровно как и я, то в эту минуту андроид вдруг оживился, потерянно осматривая камеру. Взгляд серых глаз наткнулся на выходе, и Дьявол с серыми глазами торопливо встал с колен, намереваясь покинуть клетку бегством. Он бежал! Именно что бежал! Настолько неестественным был для него мой вид, не говоря уже о словах, которые я бросила в истерике. Стоило ему дернуться, как внутри меня все похолодело. Искренне испугавшись, что андроид вновь возьмется за свой ремень, я сжалась еще плотнее, пряча лицо в коленях. К счастью, Ричард и не думал подходить ко мне. Его шаги и закрытая наспех дверь где-то в коридорах отозвались во мне бурей мурашек. В подвале воцарилась полная тишина. В моей голове стоял жуткий крик. Я так не могу… я правда так больше не могу! Столько лет купать руки в крови и все ради одного — справиться с бушующим ужасом, хранящимся все это время в моей душе! Еще в первые дни после случившегося девять лет назад было ясно, что я не смогу с этим жить, и никакая месть не поможет мне в этом! А что теперь?! Я сижу здесь, посреди старой камеры, в тусклом свечении потолочной лампочки! Сижу, забившись в угол, боясь даже пошевелиться, лишь бы не спровоцировать того, кого здесь даже и нет! — Хватит… Воспоминания о мерзкой мужской роже вызвали иные иллюзии. В ушах стоял крик, так похожий на мой собственный голос. Я отлично знала, что кричу не я. Что прошу остановиться тоже не я! Что звуки ударов, отзывающиеся в памяти эхом, тоже не моих рук дела, и это ужасно! — Пожалуйста, хватит!.. Сама того не понимая, я закрыла ладонями уши, в попытке скрыться от этих мерзких звуков. Хотелось спокойствия, а в итоге получалось только хуже. Теперь шум был не просто в ушах — он был в голове, прямо под черепушкой. И никакое раскачивание назад-вперед не успокаивало. Становилось только хуже. — Я так больше не могу! Крик был брошен в пустоту, но даже он не смог пересилить царящий в мозгах шум. Захлебываясь в слезах, я сорвалась с места, туда, где недавно скрылся андроид. Одно воспоминание о нем взыграло во мне злостью. Чертов ублюдок, вытянувший наружу всех демонов, запертых за сотнями замков! Я билась во все двери, которые представали перед взором, и все они были заперты. Я билась во все окна, которые встречала на своем пути, но все они были закрашены и заколочены! В какой-то момент я даже стала биться о стены, рыдая навзрыд в приступе паники! Казалось, будто стены сжимались. Вместе с ними сжималась и я, задыхаясь от ужаса и сползая вниз по стене, на холодный грязный пол. Время вновь принялось растягиваться. Я не чувствовала его, молча усевшись на задницу и обхватив руками колени посреди темного коридора. Силы постепенно иссякли, а вместе с ними иссякла и истерика, на которую просто не хватало энергии. Смесь фантомных звуков из криков о помощи и ударов все еще звучал в ушах, но уже не так явно. Туман в голове медленно затмил все это. Слезы лились сами по себе, хоть я и не рыдала. Сколько времени прошло прежде, чем где-то вдалеке послышался щелчок дверного замка? Навострившись, я резко подняла испуганный взгляд в конец коридора, широко распахнув глаза. Звук шел откуда-то издалека. Ричард возвращался. Больше я ждать не могла. Едва мысль о возможном побеге промелькнула в голове, как мышцы среагировали на нее, как приказ. Спотыкаясь и тяжело дыша, я кое-как вернулась в свою камеру, поспешно осматривая помещение. Руки потянулись к лежащим в стороне железным прутьям, но здравый рассудок, медленно возвращающийся в норму, подсказал, что подобное оружие будет сложно спрятать за спиной. Плевать. Словно у меня есть выбор. Едва я успела сделать шаг к лежащим ржавым прутьям, как в коридоре послышались несмелые шаги. Быть может, Ричард крался, а может, просто боялся войти в комнату, застав меня все так же забитой в углу. Судя по его взгляду, прошедшими по камере перед уходом детектива, андроиду было весьма неуютно и неловко находиться рядом с перепуганной мной. Это был мой шанс. Я поспешила воспользоваться им, вернувшись обратно в угол, попутно прихватив плед и прячась под него с головой. Шаги были тихими и несмелыми. Уже на пороге в помещение они и вовсе смолкли, позволяя мне ощутить как учащенно бьется от страха сердце. Если уж для меня биение звучит как пушечный выстрел, то боюсь как громко его слышал Ричард, чьи датчики позволяют принимать подобные сигналы организма за несколько метров. Первый шаг, сделанный в мою сторону, испугал не на шутку. Задрожав, от приближающейся истерики, я напряглась всем телом, предчувствуя скорый побег. Уйти будет не просто. Противостоять такому, как Ричард, в принципе весьма сложно, особенно если ты девушка двадцати четырех лет. Будь я в здравом уме, и мне бы наверняка помог весь накопленный опыт убийств крупных мужчин, но увы. Здравый ум помахал рукой и канул в небытие, напевая себе под нос какой-то мотивчик. Эхо шагов становилось все ближе, биение моего сердца — все громче. Кажется, он тихо позвал меня по имени, но в ушах стоял такой гул, что я не смогла разобрать прозвучавшего слова. На мгновение волнение в его голосе выбило из готовности бежать, и все же я быстро взяла себя в руки, отчетливо повторяя одну фразу: «Или сейчас, или уже никогда». Последний шаг прозвучал очень близко. Кажется, он коснулся ботинком уголка пледа, позволив мне впопыхах рассчитать насколько детектив близок. Некоторый шорох подсказал, что Ричард присел рядом со мной и это был подходящий момент. Ждать больше нельзя. Теперь я точно не позволю к себе прикоснуться. — Джойс?.. Крик вырвался из меня раньше, чем я сделала хоть одно движение! Резко подорвавшись с места, я всеми силами отпихнула от себя андроида, который, как оказалось, не сидел на корточках, а стоял, склонившись надо мной. Удивление в его глазах навсегда останется в памяти. Андроид в ту же минуту потерял равновесие от неожиданности, улетев спиной к кушетке. Послышался хруст. Ричард вместе с кушеткой свалился на пол. Его потерянный и помятый вид взыграл в моих жилах приближающейся свободой. Я ощущала ее запах! Чувствовала каждой клеточкой тела, слышала ее в звуках копошащегося на полу полицейского, и как же приятны были ее мотивы! Казалось, будто на спине отрасли крылья и я вот-вот взлечу вверх, покидая вшивую камеру, вшивый подвал, вшивый город и штат! Быть может, даже покину страну, решив навсегда порвать с тянущим вниз прошлым! Мечты оборвались в ту секунду, когда на щиколотке сцепились пальцы. Я едва успела выставить руки вперед, чтобы не приложиться лбом о пыльный пол! Истерика смешалась вместе со злостью, когда Ричард дернул меня назад, ближе к себе. Сама того не понимая, я вслепую ударила ногой и, судя по ощущениям, ударила в мужское плечо. Увы, не помогло. Андроид только разозлился, вновь дернув меня к себе, попутно вставая на колени. — Джойс, успокойся! — Отстань от меня! Убери свои руки! — мне не без усилий удалось перевернуться на спину, отбиваясь ногами что есть силы. — Хватит! Да послушай ты меня!.. Самый сильный удар, на который был способен мой истощенный организм, пришелся ему на грудь. Уже стоящий на коленях Ричард в который раз не удержался, припечатавшись спиной к бетонной стенке, но в этот раз все было иначе. В этот раз вибрация была сильней, из-за чего мы оба застыли, смотря друг на друга недоумевающими глазами. Шум и треск, доносящийся откуда-то из глубины стены, заставил насторожиться. Мы оба, как по команде, посмотрели на стенку, вдоль которой снизу вверх бежала трещина. Всего за пару секунд она достигла потолка, издав короткий щелчок. Треск превратился в самый настоящий грохот. Я даже среагировать не успела, таращась на обламывающиеся куски бетона словно в замедленном кино! Нечто сильное резко оттолкнуло в сторону, комната завертелась перед глазами. Падение пришлось на все те же изнывающие руки со сведенной кожей. Тем не менее, я не торопилась вставать на ноги, упав на грудь и накрыв голову ладонями, пока треск и грохот окончательно не утихнет, и даже тогда пролежала несколько секунд прежде, чем обернуться через плечо. Облако пыли стояло плотным одеялом. Дышать было тяжко, еще тяжелее – разглядеть хоть что-то. Кое-как откашлявшись и перевернувшись на спину, я постаралась осмотреть обвалившуюся стену. На деле ее вид не внушал такого ужаса, какой поселился при треске бетона. Один единственный кусок, пусть и добротный, выпал прямо из-под потолка. Ничего страшного, подумалось мне… пока взгляд не скользнул ниже, на место, где была кушетка. Ричард не двигался. Андроид лежал плашмя на полу, придавленный тем самым куском бетона, который был наречен «ничего страшного». Вид обездвиженного детектива вверг в ступор, и не понятно чем вызвано оцепенение: пониманием, что я должна была лежать на этом месте, или же домыслом, что Дьявол мертв. Последнее на фоне первого показалось мне ужасным. Ведь именно он оттолкнул меня к выходу, спасая от неминуемой смерти под обломками. — Ричард?.. Диод на виске андроида сверкнул, отозвавшись на имя. Кое-как шевелясь под бетонной плитой, детектив попытался приподняться на единственной свободной руке. Попытка была неудачной. Даже для такого силача как Ричард обвалившаяся стенка была слишком тяжелой. В его беспомощности я видела свободу. Ключи валялись буквально в полуметре от меня, видимо, потерянные в суматохе. На секунду мысль о побеге показалась отвратительной, но большая часть сознания кричала: «Это твой шанс! Это твоя свобода! Это та самая минута, когда ты можешь исчезнуть из этого мира, оставив все в прошлом!». Мне и впрямь так показалось, что выбора нет. Ключи в ту же секунду оказались в моей руке, а я сама — на ногах, спешащих унести меня как можно дальше от этой сраной камеры! Чем меньше оставалось метров до двери, тем больше я хотела выбраться отсюда. Каждый сантиметр тела требовал как можно раньше оказаться на свежем воздухе, и звон ключей в руке казался мне прекрасной музыкой! Я наслаждалась этим звоном, несясь на всех парах и не обращая внимания на мусор. Это было ошибкой. Нечто деревянное и старое попало под ноги, отправив меня едва ли не целовать грязный пол. Ключи выпали из рук, упав прямо перед глазами. Рука рефлекторно потянулась, когда в отражении металла сверкнул алый блик. Это не мог быть диод, нет. Я наверняка знала, что ему в одиночку не выбраться из-под завала. Однако блик все же был, и он остро намекнул на то, что детектив нуждается в помощи. Он нуждается в помощи. Так же сильно нуждается, как я неосознанно нуждалась меньше минуты назад, оказавшись на пути несущегося вниз бетонного блока. Испугавшись этой мысли, я неуверенно посмотрела в коридор, откуда вихрем вырвалась к выходу. Там и впрямь все осветилось красным цветом. Дьявол все еще нуждался в помощи. Совесть шептала об этом, не переставая. Нет. Я не смогу так жить. — Черт… Ключи были схвачены сразу после того, как я встала на ноги. Хотелось сделать все как можно быстрее, не тратя время попусту, потому я ринулась обратно в комнату, разве что в этот раз смотря себе под ноги. Не хватало только зуба недосчитаться. Как и предполагалось, полицейский лежал на полу, под куском стены. Ему удалось приподняться на одной руке, но, судя по мигающему диоду, даже такая мелкая работа оказалась для него тяжелой. В любой момент рука могла не выдержать. Мне даже казалось, будто я слышу треск металлических механизмов. Потому времени на раздумья не было. Я быстрым взглядом окинула комнату, стараясь сообразить план. Как ни странно, тот сам выплыл в голове, стоило только заметить все те же старые ржавые металлические прутья, брошенные в углу комнаты. Через минуту я порадовалась тому, что не прогуливала физику в школе, быстро переложив один такой прут через какой-то металлический мусор, одним концом поддевая бетонную плиту. Удивительно, как много сил может найти организм в момент выброса адреналина. Были бы у мышц швы, и они бы обязательно затрещали. Мало мне боли в шее и запястьях, так еще и тело начинает ломать от того, насколько сильно я заставляю его напрягаться! Плита поддалась не сразу, сдвинувшись на сантиметр только через минуту тщетных попыток. Треск не прекращался ни на секунду, и в какой-то момент по плите побежала трещина, ставшая для стенки роковой. Та разломалась на две части прямо над концом железного прута. Ричард, наконец, освобожденный, медленно вылез из-под завала, прислонившись спиной к другой стене. Силы окончательно покинули тело, но желание не лишиться свободы в который раз оказалось сильнее. Я лишь на минуту упала на пол, ощущая, как громко бьется сердце и как сильно напряглись вены в висках. Биение звучало так громко, как будто кто-то бил по голове словно по барабану. Было тяжко. Хотелось отдышаться. Судя по частому тяжелому дыханию со стороны, не только моему организму требовалась отдышка. Детектив дышал так же часто, как и испытывая потребность в охлаждении перегруженных механизмов. Он смотрел на меня. Я чувствовала это всем телом. Его взгляд не был надменным, напротив: он смотрел задумчиво и изучающе, пребывая в своих мыслях. — Зачем ты это сделала? Как ни странно, ответ нашелся сразу. Выждав, когда сердце утихомирится, я прикрыла глаза всего на мгновение. — Я не мразь. Да. Я запомнила эти слова. Запомнила и повторила, искренне надеясь, что он услышит в них ответ. Усталость все еще терзала мои мышцы. Каждое движение доставляло такую боль, что я кое-как привстала на локтях, а после — на колени. Ричард смотрел на меня, не сводя взгляда. Он не шелохнулся, даже когда мне удалось запереть клетку на ключи, прихваченные с пола. Ни слова. Ни звука. Андроид молчал, в то время как я без какого-либо укола совести шла прочь, переставляя ноющие ноги с особым усилием. Теперь добраться до двери вдруг перестало быть таким важным, как десять минут назад. Вкус свободы изменился. Потому я даже помедлила у самой двери, найдя на старом столе черный пистолет. Слишком чистый, он наверняка принадлежал Ричарду. С этого момента оружие стало моим.

День первый

Я спала как убитая. Из всех постелей, что были в моей жизни, эта была самой теплой и самой прекрасной! Едва голова коснулась подушки, а одеяло накрыло по плечи — сознание тут же покинуло тело. Кажется, я проспала всю ночь, погрузившись в тепло квартиры Гэвина Рида. Путь был тяжким. Первые глотки свежего воздуха были опьяняющими настолько, что я свалилась на землю, сгребая руками сырую траву. Остатков разума хватило, чтобы оценить происходящее вокруг. Близился закат. Мне срочно требовалось куда-то спрятаться, вот только у организма было другое желание. Не прошло и минуты прежде, чем тьма затмила все вокруг. Я уснула — истощенная и уставшая — на несколько часов, очнувшись от холода и боли во всех мышцах, держа в руках пистолет и ключи. Домой возвращаться нельзя, на мотель денег не было. Выбор был очевидным. Утро наступило непривычно быстро. Чувствовать на себе дневной свет оказалось чем-то диковинным, и оно не было удивительным — после всего времени, что было проведено в темном подвале… любой солнечный луч был для меня просто даром божьим, в то время как в самого Бога я не верила. «Зачем ты это сделала?..» Боль в голове отдавалась тошнотой, несмотря на то, что тошнить было нечем. Первые несколько минут после пробуждения рассудок тщательно старался сообразить, где я и почему над головой не старый серый бетон, а светлый потолок. Только после брошенного в окно взгляда память вернулась в прежнее русло. Спасибо колыхающимся от сквозняка занавескам и гулу машин, доносящемуся из приоткрытого окна. Попасть в дом человека, который гоняется за тобой вот уже четыре года, было безумной идеей. Впрочем, когда я отличалась умом? В то время, как мой дом находится под наблюдением, а денег на съем нет, здесь было все, что нужно: постель, душ, вода, еда. Таблетки. Кофе! Господи, насколько сильно же мне хотелось кофе! Настолько сильно, что совесть молчала о хищении чужого имущества и использовании чужой кровати! Гэвин все равно еще не скоро вернется из больницы, попав в реанимацию. Душ порадовал меня даже больше, чем теплая постель. Практически вся испорченная одежда была выкинута. О ней я вовсе не желала думать, застыв под струями горячего душа с запрокинутой головой и закрытыми глазами. Боль в запястьях и шее не могли нарушить то блаженство, которое было испытано. Время в который раз принялось сжиматься и растягиваться, только в отличие от проведенных часов в подвале — здесь было намного приятней. Удивительно, насколько по-хозяйски я ощутила себя в чужой квартире. Любой, наблюдающий со стороны, решил бы, что я и есть хозяйка жилплощади, расхаживающая по квартире в чем мать родила и заглядывающая в холодильник. Его содержимое было не самым богатым: пара сэндвичей, бутылки с пивом и лоток с яйцами. Здесь были даже пакеты с голубой кровью, что вызвало у меня усмешку. «Зачем ты это сделала?..» Оба сэндвича были уничтожены за пять минут. Сидя за кухонным столом, стоящим практически посреди просторной, но темной гостиной, я какое-то время думала только об урчащем животе и жутком голоде, требующем как можно быстрее заполнить пустоту в желудке. Только когда бездна внутри была заполнена, а от сэндвичей остались только крошки, я сонливо осмотрелась. Ничего броского, ничего вызывающего, несмотря на характер владельца квартиры. Высокие однотонные стены, велюровый диван напротив камина с телевизором, чистота и аккуратность. На полках с фотографиями не было ни пылинки. Даже брошенный на подлокотник пульт от телевизора смотрелся на своем месте. Удивительно, насколько опрятна квартира того, кто ведет себя как пофигист и говнюк. Говнюк-пофигист. Иначе назвать Рида сложно, по крайней мере мне, после всех стычек, которые пришлось пережить в нашей вечной беготне. Единственное, что казалось мне здесь не совсем уместным — электронная стойка с перечеркнутым красным маркером значком Киберлайф. Уж где-где, а здесь Рид не мог не оставить следов. Даже на табличке «Стойка для андроида» последнее слово было зачеркнуто, а фраза изменена на «Стойка для лохов». Интересно… выбрался ли этот лох на свободу? Быть может, стоит проверить? Или же лучше не соваться? Галимая совесть непрерывно требовала вернуться в подвал и проверить, жив ли детектив, в то время, как привычная мне интуиция просила не лезть. Уж кто-кто, а этот парень запросто может выбраться из подобного помещения. Вырвать решетку, может, ему не под силу, но послать кому-нибудь из участка сигнал о своем местоположении точно запросто. Нет. Лезть я точно не стану. Несмотря на то, что квартира была в моем распоряжении, оставлять после себя следы мне не улыбалось. Грязное белье было упаковано в мусорный пакет. Оставалось только найти хоть что-то подходящее, чтобы скрыть голый торс и, крадучись, выползти на улицу. Благо, утро только вступило в свои права, и большая часть города спала. Все же днем оставаться здесь было слишком опасно. Мне следовало убраться хотя бы до вечера, чтобы позже вернуться и в тишине сообразить дальнейший план. Шкафов здесь было не так много: один в спальне Рида и один в гостиной. Второй был первым, который подвергся проверке. Едва дверца приоткрылась, как изнутри вырвалось голубое свечение. На долю минуты я, резко распахнув двери, застыла с изумленным выражением лица. «Зачем ты это сделала?» По большей степени здесь была белая и черная одежда. Белые футболки, черные рубашки, такие же черные костюмы. Занятно было то, что светилась исключительно определенная полка. Нет, это была не униформа, в которой Ричард покинул заводской станок. Это были сложенные аккуратной стопочкой футболки с мелкими значками-треугольниками на левой груди. Я не стала долго думать. Одна такая футболка мгновенно оказалась на моем теле, прикрывая чуть ли не до бедер. Увы, чего я не могла себе найти, так это джинсы. Пришлось, недовольно хмурясь надеть свои старые. Зеркало мне врало. Я была в этом уверена. На меня смотрела не я сама, а совершенно другой человек. Исхудавшие щеки, осунувшиеся плечи, потухший взгляд — как далеко все это от того отражения, что смотрело из зеркала неделю назад. Новым был только пистолет в руке и фирменная футболка с синим светодиодным треугольником. Да и те принадлежали не мне. Я злилась. Как же я злилась! Как же мне хотелось протянуть оружие и выстрелить в отражение, избавившись от него, словно от источника лжи! Казалось, стоит разбить зеркало и на меня будет смотреть совершенно иной человек. Прежний, холодный и расчетливый, способный жить без совести, без сострадания. «Зачем ты это сделала?!» В голове трещало от напряжения. Его голос повторял слова раз за разом, в какой-то момент я не выдержала и накрыла уши ладонями, судорожно отсчитывая до десяти. Зачем я это сделала? Зачем вытащила его из-под завалов, подарив возможность не погибнуть под бетонной стеной?! Совесть?! Сочувствие?! Чувство долга?! Я не способна на подобное, так с какого черта я это сделала?! — Хватит! Крик отозвался от стен. Кажется, зеркало зазвенело в ответ, содрогнувшись. Теперь в отражении не было пустого взгляда. Напротив, мои глаза были полны тем, что я не испытывала вот уже многие годы — чувством вины. Гребаные андроиды и не менее гребаная совесть, решившая проснуться после всех тех убийств, которые были сделаны моими руками! — Проклятье, — шикнув собственному отражению, я стыдливо опустила взгляд и рванула прочь из квартиры, крепко сжимая пистолет. Выход был очевиден. Или я проверю Робина, или буду мучиться всю оставшуюся жизнь. Найти дорогу до того самого подвала оказалось проще, чем я думала. Конечно, пришлось прятаться по переулкам и углам, всякий раз натыкаясь на старые опоры электропередач с моим фото под грифом «Разыскивается». За последний год я привыкла видеть собственное лицо на каждом повороте, хоть в первые месяцы старалась снимать подобные объявления с громогласным названием «Безликий убийца». Как оказалось, делала я это зря. Подобные объявления все равно долго не держались на виду, будучи закрытыми другими портретами уже через несколько дней. Я и впрямь была Безликим убийцей, учитывая как долго Гэвин бродил по моим следам, понятия не имея как я выгляжу. Ржавая металлическая дверь в подвальное помещение заброшенного полицейского участка была заперта. Первые минуты пребывания на воздухе прошли в тумане, потому память не могла напомнить о моменте, как запиралась дверь. Видимо, руки делали все на автомате, пока разум безуспешно боролся с надвигающейся тьмой. Здесь ничего не изменилось с того момента, как я покинула помещение. Мусор остался на тех же местах — словно я могла помнить где он лежал — свет все так же сочится из комнаты, которая была мне домом почти неделю. Ни единого шороха, ни единого намека на чье-либо присутствие. Какое-то время я стояла на выходе, перед закрытой дверью, смотря в коридор и сжимая пистолет до боли в пальцах. Ничего не происходило. Сомнительная гарантия того, что никто не накинется из-за угла, поваливая на замусоренный пол. Оттого я сжала пистолет еще сильнее, медленно двинувшись к комнате, из которой сочился свет. Облако пыли давно улеглось, и видеть весь хаос, оставшийся после моего побега, было намного проще. Прут так и остался лежать на полу, куски бетона тоже никуда не делись. Не делся и андроид, прислонившийся к пыльной стенке. Диод больше не горел алым, спокойно перекручиваясь мутным голубым цветом. Казалось, Ричард за все это время вовсе не поменял позы, откинув голову назад и уложив руку на согнутое колено. Его глаза были закрыты. Пользуясь случаем, я воровато принялась осматривать его с ног до головы, в какой-то степени почувствовав удовольствие от нашего нынешнего положения. Пусть мое тело было изранено укусами и порезами, все же потрепанный и пыльный вид детектива принес мне хоть какое-то успокоение. Найденная взглядом голубая лужица крови мгновенно рассеяла это успокоение. Маленький червячок под названием «Совесть» тут же взял бразды правления в свои руки. Я постаралась задавить его, но то оказалось неудачным решением. Пришлось постараться абстрагироваться от неприятных мыслей, вернувшись вниманием к «спящему» андроиду. Он был жив. Был цел, хоть и относительно. Я убедилась в этом. Так чего ж еще не хватает этой сраной совести?! Стараясь не привлекать к себе внимание, я развернулась и как можно тише двинулась обратно к коридору. Увы, но навыков ниндзя у меня отродясь не было. — Вернулась. Я не испугалась, но сердце однозначно екнуло от волнения. Застыв на месте, я с несколько секунд смотрела перед собой, на рефлексах напрягая руку с пистолетом. От этого парня можно ожидать чего угодно. Терять бдительность точно не стоит, даже стоя по ту сторону решетки. — Хотела убедиться, что ты еще не помер, — беспристрастно ответив, я повернулась к андроиду, едва заметно дернув пистолетом. Серые глаза многозначительно посмотрели на оружие, после чего вернули ко мне свой пристальный, но спокойный взгляд. — Желаешь исправить это недоразумение? — Я не для этого перлась сюда через весь город, шкерясь по переулкам. Ричард не нашелся что ответить, а может, замолчал с определенной целью, чуть вздернув уголки губ. Такая спокойная улыбка выбесила меня, хоть я и не понимала, по какой причине я вообще злюсь. Все определенно находится под моим контролем. Так откуда это мерзкое чувство раздражения при виде его умиротворенного лица? — Тебе идет, — андроид качнул головой, взглянув на светящийся треугольник на моей груди. Я по инерции взглянула на белую футболку. — Смотрю, квартира детектива Рида пришлась тебе по вкусу. — Не беспокойся. Твое законное место я не тронула, — едко намекнув на табличку про лохов, я почувствовала некоторое расслабление. Все же спорить как старые добрые друзья было весьма забавно, учитывая в каких условиях мы находимся. — Я не за свое место волнуюсь, — андроид отнесся к моей отсылке вполне себе сдержанно, практически не среагировав. Он едва заметно вздернул плечом, как бы показывая свое равнодушие. — Скорее, за твой здравый рассудок. Забраться в квартиру своего преследователя… видимо, я слишком сильно приложил тебя головой об стол. — Сложно найти себе пристанище, когда твоя морда висит на каждом углу. Выбор был невелик. Тем более, что никто не станет проверять в доме Рида. — Что мне мешает отправить информацию о твоем местоположении в участок? — А что тебе мешает сделать это прямо сейчас? — в который раз заставив детектива замолчать весьма правильным замечанием, я окончательно почувствовала свое превосходство. Ричард смолчал, продолжая едва заметно улыбаться и смотреть мне в лицо. Он не сводил с меня взгляда, наблюдая за тем, как я делаю несколько шагов к клетке. — Почему ты все еще здесь? Ты ведь можешь связаться с департаментом. Или мне кажется, или его улыбка на секунду стала еще заметней? Чем бы оно ни было, оно вызвало у меня мурашки, которые объяснить я не смогла. — Я знал, что ты вернешься. — И что? — его спокойствие начало откровенно раздражать. Качнув пистолетом, я постаралась вернуть себе чувство контроля, ускользающее из рук из-за самодовольного взгляда серых глаз. — Ждешь, что я открою клетку и выпущу тебя на улицу? Раньше меня бесили его слова, теперь бесит молчание. Как будто он оставляет за собой последнее слово, заставляя меня захлебываться в желчи и кислоте. Ранее этот андроид удивительно просто велся на подобные провокации. Сейчас он не желал отвечать на мои язвительные замечания. Забавно. Будучи доминирующей стороной, детектив поддавался на любое мое колкое слово, буквально взрываясь и причиняя мне боль в порыве гнева. Сидя в клетке, я была у руля. Теперь же все поменялось местами. У руля был Ричард. Как же это бесило. — Ты оттолкнул меня, — я кивком головы указала на бетонную стену, рядом с которой виднелась иссякшая лужица. Дьявол как будто прочитал мои мысли, с характерным шумом подвинув ногу и пряча синее пятно как можно незаметней. — Зачем? Ты ведь так сильно хотел убить меня, несколько раз даже пытался. Так зачем спас меня. — Наверное, по той же причине, что и ты, — услышанное не удивило, хоть и добавило масло в огонь. Устало прикрыв глаза и отвернувшись, я постаралась сосчитать до десяти, лишь бы не взбеситься. — Зачем ты сделала это? «Зачем ты сделала это?..» — Я же уже ответила, — я даже сама не поняла, кому ответила: андроиду или его голосу в голове, вторящим мерзкую фразу словно эхо. Ричард не унялся. Он оказался на ногах рядом с решеткой, пока я пыталась привести свою голову в порядок, встав в двух метрах от клетки. — Это не ответ. — Почему я вообще должна оправдываться?! — не выдержав, я сорвалась на крик, в порыве ярости развернувшись к детективу. — Потому что я запросто мог убить тебя. — Это я тебя сейчас убью, если ты не заткнешься! Мои слова были такими грубыми, что даже мне стало не по себе. А впрочем, почему я вообще задумываюсь о своем поведении? Этот парень запросто менял тепло на холод, то швыряя меня по комнате, то пытаясь утопить. Вот уж кому точно не смотреть на меня, как на старого друга, сделавшего больно одним лишь словом! Смотреть в серые нахмуренные глаза стало не по себе. Направив оружие прямиком в лоб андроида, я сняла предохранитель. Его щелчок прозвучал как смертный приговор, но Ричард не смутился звука. Он по-прежнему смотрел мне в глаза. — Назови хоть одну причину не выстрелить. Причин у него не было. Все причины были у меня, и я чувствовала, что Дьявол с серыми глазами воспользуется ими без зазрения совести. Так и получилось. Ричард, минимально сократив расстояние до клетки, уперся лбом в дуло, не сводя с меня взгляда. — Стреляй. Чертов псих! Чертов андроид! Как такое возможно?! Пару месяцев назад я буквально выбила всю жизнь из двадцатилетнего ублюдка, воспользовавшись всего одной бутылкой, и вот я не могу выстрелить в лицо тому, кто неделю мешал меня с грязью! Отзвуки вырванных из тьмы воспоминаний о прошлом до сих пор блуждают в голове, и вряд ли у меня получится от них так просто избавиться! Разум кричал, что если я не спущу курок — все будет потеряно. Я стану слабой. Пыхтя от ненависти и досады, я порывисто опустила руку, понимая, что не смогу выстрелить ему в лоб. Главное, чтобы это была совесть, а не что-то другое, отчего я так отчаянно ринулась прочь, игнорируя внимательный взгляд в спину.

День второй

Рассветные лучи едва коснулись горизонта, а я уже была у металлической двери. В руке по-прежнему ключи и пистолет, в голове — черти что, учитывая, что из-за неприятных мыслей мне не удалось даже поспать. «Зачем ты это сделала?» Господи, да самой бы знать! Зачем я сделала это тогда и зачем делаю сейчас? Отчасти ответ был ясен как день, и основа его строилась на совести, но как же не хотелось признавать подобное! Ричард вновь сидел у противоположной стенки, прикрыв глаза. Он не видел снов, да и вряд ли вообще мог их видеть, разве что проводя системные анализы. Как ни странно, но я чувствовала себя уверенно, входя в закрытое помещение и запирая за собой дверь. Убежденность, что андроид все так же сидит в клетке, даже не пытаясь вырваться или позвать на помощь, казалось естественным. Как будто все так и должно быть. Как будто все на своем месте. Я пришла не с пустыми руками. Маленькая бутылочка тириума, прихваченная из холодильника Рида, оказалась по ту сторону решетки на грязном полу, в то время как дуло пистолета было направлено в сторону Ричарда. Андроид услышал мои шаги, лениво приоткрыв глаза. Удивление, мелькнувшее в его взгляде, немного порадовало. В конце концов, вывести детектива из равновесия стало для меня как испытание, и даже такая победа была приятна моим стараниям. — Пей, — я выпрямилась и сделала шаг назад, продолжая целиться андроиду в лоб. Серые глаза переметнули на меня взгляд. Удивления в нем как ни бывало. — Зачем? — Не делай из меня дуру. Я видела лужу тириума. Может, ты и остановил кровотечение, но новой крови у тебя не появится, — держать пистолет показалось глупым. Опустив оружие, я кивнула головой в сторону светящейся бутылочки. — Пей. Требовательного повторения одного и того же слова хватило, чтобы Ричард, просидев в тишине еще несколько секунд, нехотя оторвался от стены и передвинулся ближе к клетке, прихватив бутылку с кровью. Как только андроид сделал первый глоток, я медленно, не сводя с него взора, уселась на пол, скрестив ноги. Почти как он, когда в одно из посещений принес мне несколько сэндвичей. Разве что детектив сидел на пыльном кресле, теперь валяющимся перевернутым в углу. Я предпочла сидеть прямо на полу, принявшись рассматривать пистолет в руках. — Знаешь, как им пользоваться? Дебильная попытка пошутить или разрядить обстановку. Задержав на андроиде взгляд, я показательно оттянула затвор пистолета, демонстрируя свое умение. — Тебя убить знаний хватит. — Ты меня не убьешь, — простодушно усмехнувшись, Ричард сделал новый глоток. На долю минуты я замолчала, не сводя с детектива взгляд. — Почему это? — Если бы хотела — давно убила бы. С этим мне даже не поспорить. Отчасти стало обидно, отчасти — справедливо. Ричарду моего недовольного выражения лица было мало. Он намеренно продолжил свои слова, как ни в чем не бывало попивая тириум. — Как считаешь, насколько большой ошибкой было восполнить мой запас голубой крови с пятидесяти процентов до восьмидесяти? — Как будто тебе это что-то даст. — Как минимум получится сбежать отсюда. — Ты этого не сделаешь. — Да неужели? — детектив, едва поднеся горлышко бутылки к губам, опустил ее на сантиметр, с удивлением посмотрев мне в лицо. — И почему же? — Если бы хотел — давно сбежал бы. Вернувшиеся слова вызвали у Дьявола азарт. Чего уж говорить, я и сама чувствовала себя как нашкодивший озорной ребенок, которому удалось уесть взрослого человека. Чуть дернув головой, мол, «не верю своим ушам», детектив усмехнулся и вернулся к своей бутылке, отвернувшись к противоположной стене. Некоторое время мы находились в полной тишине, как два старых врага, решивших сделать перерыв и побеседовать о жестокости войны за кружкой чая. Даже смешно стало от такой ассоциации. — Я покормила кота. Сама не знаю, зачем это выпалила, но совершенно об этом не пожалела. Андроид едва не поперхнулся, тут же согнувшись пополам и прикрывая рот тыльной стороной ладони. На его коже виднелись синие капли. Видимо, все-таки поперхнулся. — Какого кота? — он посмотрел на меня искоса, удивленно спросив. — Который живет в квартире Рида. — Но у Гэвина нет кота… — Теперь есть. Такой взгляд стоило запомнить на всю жизнь. Андроид был не просто обескуражен, он был в шоке! Шок правда быстро сменился усмешкой, после которой детектив вернулся к почти допитому тириуму. — Нашла его у подъезда. Он так жалобно мяукал, что мне стало его жаль. — Вряд ли Гэвин будет рад, когда вернется из больницы, — улыбка на его лице была беззаботной и приятной. Как ни странно, мне нравилось ее видеть. Жаль, что атмосфера легкости и дружелюбия была недолгой. Улыбка Ричарда погасла, хоть он и попытался это скрыть, поспешно встрепенувшись и сменив тему. — Ну и зачем ты пришла? Явно не для того, чтобы вытащить меня отсюда. На секунду я потерялась в его мыслях, сбившись с толку. Ричард смотрел так, как будто ждал, что я проявлю чувство такта и намеренно проигнорирую его недолгую тоску. Как ни странно, быть тварью, играющей на чужих нервах, мне не хотелось. — Вообще-то, хотела убедиться, что ты еще здесь. Я решила, что пора покинуть штаты, — без задней мысли я вывалила весь свой план. Конечно, какие-то его части были утаены, но разве это важно? Мне, тоскливо рассматривающей пистолет, по большему счету было все равно что сделает андроид после моего исчезновения. — Уеду как можно дальше от США. Может, в Канаду или Мексику… куда будет проще сбежать. — Так значит, ты пришла попрощаться? — не без усмешки уточнил Ричард, застыв с бутылкой у своих губ. В ответ на столь опрометчивое замечание я с улыбкой фыркнула, отвернувшись в сторону. — Ты серьезно считаешь, что имеешь для меня какое-то значение? Я задавала вопрос на полном серьезе, хоть и не могла скрыть саркастичной улыбки. Он не поддержал ее, продолжая внимательно смотреть в глаза. — Но ты же вытащила меня из-под завалов, — теперь и мне улыбаться перехотелось. Под этим тяжелым и пристальным взглядом улыбаться в принципе невозможно. Серые глаза словно смотрят в душу, и я стараюсь спрятаться от этого взгляда, недовольно поджимая губы и смотря перед собой, в дальнюю стенку. — Зачем ты это сделала? — Может, хватит уже? Я же уже ответила! — Это не ответ, — детектив был недоволен моим нежеланием отвечать на, как я считала, дебильные вопросы. Ричард повернулся к решетке всем телом, смотря на меня так, как будто это я, а не он, сижу за решеткой. Истинный полицейский взгляд, требующий ответов. — Зачем ты вытащила меня?! — Какая тебе вообще разница?! — я угрожающе придвинулась к решетке, крепко сжимая пистолет одной рукой. Раздражение от его давления было таким сильным, что я была готова вздернуть оружие, целясь этому парню прямо в лоб! — Раз спрашиваю, значит, разница есть, — не унимался андроид, без страха отвечая моему гневному взгляду. — Зачем ты это сделала?! — Да Господи!.. — Зачем ты сделала это, Джойс?! — Да потому что я не душила Гэвина, понятно?! Слова сорвались раньше, чем я смогла их обмозговать. Впрочем, было уже поздно что-то менять. В приступе злости я не заметила, как поддалась к решетке максимально близко, вцепившись в металлический прут одной ладонью. Боюсь представить, каким огнем горели мои глаза. В этот раз воздух нагрелся из-за моего гнева. Ричард, ощущая ярость всеми системами, застыл, ошарашенно уставившись в мое лицо. Усталый и раздраженный вздох вырвался из груди. Жалеть о сказанном не было смысла, и все же я не могла мысленно не поругать себя за слабое терпение и развязанный язык. Тишина в комнате повисла такой тяжелой, что инстинкту самосохранения хотелось срочно покинуть этот подвал, несясь по улицам куда глаза глядят. Бегством я еще успею спастись. Осталось только выдержать последние минуты пребывания здесь, пряча взгляд. — Гэвин хороший человек, а я не трогаю хороших людей, — секунду назад голос был пропитан нетерпением. Сейчас же во мне было столько усталости, что даже самой удивительно, как быстро настроение могло смениться с гнева на тоску. — Ему просто не повезло оказаться не в том месте. А, может, наоборот… не знаю. Это уже неважно. Более мне не хотелось сидеть на месте, бесцельно проводя время со своим бывшим тюремщиком. В последний раз бросив на Ричарда обвиняющий взгляд, я попыталась встать на ноги, уперевшись рукой в решетку. Встать мне так и не дали: Дьявол вдруг схватил мою руку прямо за перебинтованное запястье. Приступ страха затмил все остальные чувства и мысли. Испугавшись и шикнув от боли, я уже хотела направить пистолет на детектива, как тут же передумала, едва кинув взгляд на Ричарда. — Что с ним случилось? На миг мне стало дурно. В серых глазах, что пару дней назад смотрели гневно и презрительно, теперь мольба. Именно! Он не просил! Он умолял меня поведать правду, но я не могла этого сделать, хоть муки совести успешно убеждали меня в обратном! Потерявшись всего на мгновение, я попыталась стряхнуть мужскую руку, отчего та крепче сжала больное запястье. — Отпусти меня! — Скажи мне, что случилось, — Ричард не отставал, даже больше: андроид потянул руку на себя, вынуждая меня приближаться к решетке! Для меня это был сущий страх, в то время как для него несознательное действие. Горящие желанием узнать правду глаза явно говорили о том, что Ричард не понимает своих действий. — Я должен знать правду! — Не стану я тебе ничего говорить! — когда лицо казалось в сантиметре от решетки, я предприняла последнюю попытку вырваться из цепкого плена. Рука скользнула между прутьев, практически освободившись, но Ричарда нельзя недооценивать. Он все так же держал ее за запястье у самой решетки, и не думая отпускать. — Джойс, пожалуйста! — в его голосе мелькнуло некоторое отчаяние, заставившее меня замереть с тяжелым дыханием. Смотреть в серые глаза было ошибкой. Такой тварью я себя давно не чувствовала, ощущая как жалость накрывает с головой при виде уставшего и умоляющего взгляда. — Мне нужно знать. Прошу тебя… Было время, когда я, сидя по ту сторону решетки, мечтала видеть Ричарда вот таким: разбитым, измотанным, потерявшим надежду. Воображение рисовало такие картины, что я упивалась этими мыслями, искренне веря, что они мне по вкусу. Реальность оказалась жестче. Видеть детектива в подобном состоянии было сложно. Я даже отвернулась, прикрыв глаза, какое-то время пребывая в своей собственной борьбе. Совесть стала победителем, что доставило некоторое разочарование. — Кто-нибудь из вас знает хоть что-то о тех людях, которые попадались на моем пути? — решив начать с самым дальних краев, я искоса глянула на андроида. Он был готов начать разговор издалека, задумчиво нахмурив брови. — Все мужчины, от двадцати до шестидесяти лет. Никаких связующих. Твой выбор был хаотичный, насколько я могу понимать. От последней фразы стало смешно. Хмыкнув, я отвернулась обратно к стенке, все еще напряженно держа пистолет в свободной руке. Запястье уже начало ныть, но вырывать его я больше не пыталась. Сделаю только хуже. — Это вы так думаете. Сингер растлевал малолетних мальчиков. До убийства дело не доходило, слава богу, но легче от этого не становится, — вспоминать эту мерзкую рожу было неприятно. Проигрывая тот вечер в своей голове, я поморщила нос, стараясь не смотреть удивленному Ричарду в лицо. Он и так сейчас узнает то, чего в принципе не должен был знать. — У меня бы получилось с ним разобраться, если бы не Гэвин. Не знаю откуда, но он знал, что я приду по его душу. Видимо, для Сингера это тоже была не новость. Ощутив неприятный ком в горле, я замолчала. Боль в руке на время утихла, но не потому что мужская ладонь ослабила хватку, а потому что воспоминания притупили все остальные чувства. Мне не хотелось плакать, но организм почему-то этого требовал. Сдвинув брови к переносице, я запрокинула голову, чтобы удержать рвущиеся слезы на глазах. Как ни странно, подействовало. По крайней мере мокрых дорожек на щеках не было. — Я разговорила его. Загнала в угол. Всегда так делаю перед тем, как вырвать язык. Наверное, хочу видеть хоть какое-то раскаяние в глазах, а на деле… — слов не было. Не договорив, я мимолетно взглянула на детектива. Тот не пропускал ни слова, агрессивно перемигиваясь красным диодом. — Гэвин все слышал. Стоял в коридоре, пока этот ублюдок оправдывал свои похотливые желания. Видимо, ему очень не понравилось услышанное, так что он вошел в комнату, держа пистолет перед собой. Дуло только было нацелено не на меня. Столько боли и ненависти я не видела ни в чьих глазах до момента появления Рида в комнате. Человек, который божился извести мою душу с этого мира, пренебрег возникшей возможностью ради другой цели — ради негласного преступника, творящего свои дела втихую. В тот момент я была благодарна детективу. В тот момент я готова была убить его из-за появления, которое в конечном итоге сыграло в злую шутку. — Я не ожидала его увидеть, так что… потеряла бдительность. Помню только как меня отбросило в сторону, и какое-то время перед глазами была темнота. А затем я вижу их двоих, — тоска сменилась злостью. Картины лежащего на полу Гэвина, выпучившего глаза из-за давления на горле, встала перед глазами так ясно, что мне стало не по себе. — Он пытался его задушить. Видимо, хотел замести следы, позже все свалив на мою работу. Но Гэвин хороший человек, — я взглянула на молчаливого Ричарда без тени страха или сомнений, напоминая о недавно сказанных словах. — Хорошие люди достойны жизни. Времени на «подумать» не было, так что я приложила Сингера чем-то тяжелым по голове. А потом, видимо, появился ты. Ему мало верилось в услышанное, но мой прямой взгляд, видимо, убедил в искренности. Он смотрел на меня, не моргая, изредка хмуря брови, как если бы в попытке решить для себя, насколько честными могут быть мои слова. Всем своим видом я показывала, что знаю, кто пытался убить Рида в реанимации. Даже больше: я показывала ему, что и он знает. Ричард чувствовал это в воздухе, ни разу не шевельнувшись за весь прошедший разговор. — Но у Сингера нет судимостей… — слабая попытка оспорить была разбита в ту же секунду. Детектив не успел закончить слова, как я показательно фыркнула. — Да неужели? Как ты думаешь, какова вероятность, что десятилетний ребенок после угрозы смерти пойдет рассказывать налево и направо о том, что с ним сделал этот дядя? — Тогда откуда ты знаешь? Дурацкий вопрос, на который я не смогла дать однозначный ответ. Как объяснить полицейскому, что на подобные дела у тебя образовался едва ли не нюх? Что любое подозрение, проверенное немалыми усилиями, вдруг становится реальностью? Что все это появилось не из ниоткуда, при этом не рассказывая откуда конкретно?! — Скажем так, у меня опыта много. Говорить большее я не собиралась, взглянув на пистолет в своей руке. Тишина в комнате нарастала, но я не пыталась ее нарушить. Ричарду явно требовалось время, чтобы обдумать все услышанное. — Все люди, которых ты… — Да, — жестко отреагировала я, вернувшись вниманием к навострившемуся андроиду. — Все. Без исключений. — Почему ты раньше об этом не сказала? — А ты бы поверил? Ричард открыл рот, но так и не нашелся что ответить. Разговор был весьма занятным и атмосферным, по большей части из-за негативных эмоций, и потому мы оба забыли о том, что, по сути, держимся за руку. Точнее, Ричард держит за руку меня, уже не с таким рвением сжимая запястье. — Я знаю, что ты не стал бы слушать убийцу с четырехлетним стажем, который настолько осточертел городу, что даже заимел собственный псевдоним. И это справедливо, — без улыбки произнесла я, коротко кивнув головой. — Я бы тоже себе не поверила. — Почему ты решилась на это? — На что? Рассказать как есть? — Нет, — конечно, я знала, о чем спрашивает андроид, вот только мне даже слышать этот вопрос не хотелось, понимая, что в нынешней ситуации придется быть честной. — Люди не просто начинают убивать других. Почему ты на это решилась? — Знаешь, это уже перебор, — теперь я имела полное право злиться, ощущая, как чужое существо практически лезет в душу. Я вновь потянула на себя руку, стараясь освободиться, но Ричард держал крепко, продолжая смотреть мне в глаза задумчивым взглядом. — Я и так сказала тебе слишком много! — Я хочу знать правду. — Захотела и убила, ясно?! Скучно стало дома сидеть! — Джойс, — для детектива мои попытки вырвать руку как будто не существовали. Больше всего меня бесил его спокойный, проникновенный тон, как если бы перед ним был не заклятый враг, а лучший друг, нуждающийся в поддержке! Меня это бесило! Бесило и трогало, заставляя слезы возвращаться на глаза. — Я ведь едва не убил тебя. Я должен знать. Еще немного, и я точно начну хныкать как маленькая девочка… мне срочно требовалось успокоиться и глубоко вздохнуть, что я и поспешила сделать, отпустив пистолет и вцепившись в клетку второй рукой, дабы чувствовать хоть какую-то опору перед лицом истерики. Благо, последней не случилось. Глубокий вздох и мысленный отсчет до пяти сделали свое дело. — Это как-то связано с твоей сестрой? Удар по самому больному! Выдержав недолгую паузу с закрытыми глазами, я убедилась, что истерика отступила, и опустила голову, стараясь дышать как можно глубже. Чертовы крики в голове… чертовы удары, отзывающиеся эхом в мозгах! — Нам по пятнадцать было, когда этот ублюдок затащил нас в подвал. Мы пришли к нему в дом без страха. Друг семьи, племянник губернатора… что может случиться после нескольких лет общения? — говорить было сложно, но возможно. Каким-то чудом мне удалось утихомирить выбивающиеся воспоминания, хоть это стоило невероятных усилий. — Первой была Хелен. Она так кричала… но ему нравилось, когда кричат. А еще ему нравилось, когда я сидела напротив и смотрела на происходящее. Представь, каково это: видеть, как твоей близняшке пытаются запихнуть биту в задницу. Голос предательски задрожал, но не от слез. Я была в гневе. Гнев постепенно становился мной. — Она умерла буквально за сутки, если не меньше. И тогда он принялся за меня. Но я не кричала. Я его слишком ненавидела, чтобы доставить такое удовольствие. — Это он оставил шрамы на теле? От неожиданности произнесенного вопроса я на миг потерялась, вскинув голову. Ясное дело, о каких шрамах спрашивал детектив. О тех, которые я, раздеваясь у ванны, пыталась скрыть. Воображение рисовало, что вся вселенная смотрит на меня с отвращением, напоминая о тех ужасах, что вытворял ублюдок с моим телом, но реальность оказалась куда страшнее. Смотрел только Дьявол, и он не показывал пальцем, выражая свое презрение. Он смотрел сострадательно, внимательно слушая каждое слово. Жалость я не любила еще больше, чем презрение, потому постаралась спрятаться от взгляда, посмотрев в сторону. — Ему нравилось резать меня на части. Чего он только не делал, пытаясь заставить меня кричать. Когда он решил, что со мной покончено, нас двоих просто вывезли за город и бросили у обочины рядом с лесом. По правде говоря, я даже и не знаю, кому из нас с сестрой повезло больше. Уж лучше умереть, чем жить со всем этим дерьмом. — Его не посадили? Изумление в вопросе Ричарда меня позабавило. Вспоминая все те судебные процессы, все те курсы реабилитации у психотерапевтов, допросы у следователей — становится понятно, что все это изначально имело напускной характер. Никто не станет защищать девочку-подростка из неблагополучной семьи перед лицом родственника правительственной сферы. Пусть курсы мне и впрямь помогли, закрыв воспоминания в дальний уголок памяти и позволив строить свою жизнь сексуального характера без видимых проблем, все же это слабое возмещение полученного урона, оставшегося со мной на всю жизнь. — Ты что, шутишь? Родственникам власти закон не писан! Нас с сестрой списали на подростков с разгульным образом жизни, а ему быстренько нашли алиби в виде отъезда за город. По сути нас же обвинили в случившемся, мол, меньше будете гулять по ночам! Он еще умудрился подать ответный иск о клевете. Ты как думаешь, почему мне так знакома эта камера? Я в ней столько дней провела до слушания, что даже самой смешно. — Но это неправильно, — его возмущению не было предела. Я же просто посмеялась в ответ, понимая, насколько давно система правосудия прогнила до корней. — Это ведь преступление, оно должно нести последствия! — Последствия были, — я прямо почувствовала как хитро сверкнули мои глаза. Детектив мгновенно замолчал, навострив уши. — Но позже. Я правда верила, что смогу с этим жить. Даже пыталась лет пять, сменив не одну школу перед выпуском. А потом, в какой-то момент, проснулась ночью и поняла. Не могу. Я просто так не могу. — Ты убила его? — Он был первым в списке. Я искренне думала, что смерть позволит утолить жажду мести, но так сильно я еще никогда не ошибалась. Мне пришлось сменить город, чтобы начать все с чистого листа, но… как можно начать все с чистого листа, когда вокруг происходит такое? — вопрос был риторическим, и все же я взглянула в лицо андроида, как бы предлагая ответить. Ричард промолчал, лишь на секунду прищурив взгляд. — Стоило мне почувствовать, что рядом творится ЭТО — как будто… жжет все внутри. Не могу я просто сидеть и ничего не делать, как правительство. Андроид смолчал, без смущения отвечая моему взгляду. С каждой секундой его взгляд становился все мрачнее, и меня насторожили эти эмоции. Опустив голову, детектив нахмурено уставился куда-то вниз. Атмосфера стала тяжелой, как будто предвещая бурю. — Я ведь едва не убил тебя, — тихий низкий голос вызвал бурю мурашек. Драное чувство совести вновь напомнило о себе, и до того хотелось больше не слышать подобный тон, что я непроизвольно прикусила губы, всматриваясь в опущенную макушку. Ему было тяжело, возможно, даже совестно. Врагу не пожелаю почувствовать сострадание к тому, кого по идее должен ненавидеть. — Гэвин — единственный близкий мне человек. Я был так убежден, что ты хочешь его убить, что даже не мог представить обратное… — Ричард… — выцепив секундную паузу, я попыталась прервать детектива, который явно вознамерился выложить всю душу на руки. Становиться свидетелем подобного действия мне не хотелось. У детектива, поднявшего на меня виноватый взгляд, были другие планы. — Прости меня, — вот уж чего я точно не ожидала, вытаращившись на андроида во все глаза. В который раз чувствую себя жертвой перед питоном, только в этот раз серые глаза не сулят ничего плохого. Напротив, буквально вымаливают о прощении, крича о чувстве вины, бушующем в обладателе. — Мне стоило разобраться прежде, чем что-то делать. Это было невыносимо! Сердце изнывало от того, насколько бывшему тюремщику плохо, и как бы я не убеждала себя в отсутствии совести — ее голос с каждой минутой нашептывал все уверенней! Противостоять было практически невозможно! Изнывая от чувства совести, я, сама того не понимая, приподняла все еще удерживаемую руку и коснулась пальцами мужской щеки. Мягкая и теплая… такая, какой я точно не ожидала ее ощутить. — Эй, — видимо, мои действия стали для него самым настоящим шоком. Чуть встрепенувшись, детектив недоверчиво взглянул сначала на пальцы, затем на меня. — Мы все порой ошибаемся. Я знаю, что это, когда вопрос стоит о жизни близкого. Столько ошибок совершаешь, хотя, казалось бы, делаешь правильное дело… я-то уж точно много дел натворила, что не пересчитать. Что правда, то правда. Не пересчитать… одно только первое убийство я искренне считаю самой главной ошибкой, хоть и понимаю, что иначе просто бы не смогла. Время застыло. Мы смотрели слишком долго друг на друга, и отчего-то мне срочно захотелось убрать руку, отвернуться, спрятаться, скрыться! Нельзя так! Сердце стучит словно бешенное, кажется, я готова потонуть в серых дьявольских глазах, но так нельзя! Я должна его ненавидеть, а вместо этого пытаюсь утешить! Что с тобой не так, Джойс?! Мысли напугали до ужаса. Понимая, что дело перетекает не в то русло, я попыталась убрать руку с щеки, но то была лишь попытка. Ей не суждено было освободиться. Андроид быстро перехватил инициативу, вновь сжав запястье и подтянув ладонь обратно к своему лицу. Если раньше пальцы едва касались искусственной кожи, то теперь ладонь полностью легла на шершавую щеку. Это было так странно… и упоительно. Вновь те чувства, которые в принципе не должны меня посещать по отношению к андроиду. Он смотрел в глаза внимательно, как будто испытывая мою реакцию. У меня не было сил не то, чтобы воспротивиться, но даже чтобы отвести взгляд! Щеки и уши налились румянцем, я горела с ног до головы! Видел ли это Ричард — не знаю и знать не хочу. Мне было достаточно того, что его глаза буквально уволакивают на самую глубину. Кажется, это было противозаконно. Андроид, не сводя с меня взгляда, едва повернулся, чтобы губами коснуться ладони. Касание отозвалось миллионами электрических разрядов, пробежавшихся по позвоночнику и заканчивающихся где-то в районе затылка. У меня и впрямь волосы встали дыбом. Легкие перестали требовать воздух. Казалось, что утопая в этих глазах — я совершенно не нуждаюсь в кислороде. Потому легкие рвано выдохнули, как только детектив хмуро прикрыл глаза, продолжая прижиматься к ладони. Он оставлял дорожку из прикосновений, начиная от пальцев и постепенно продвигаясь к запястью. От каждого такого касания у меня дух захватывало, как будто, идя по лестнице, опускаешь ногу на ступеньку, но забываешь, что ступеньки то и нет… и ты летишь, поглощенная бездной внутри желудка. Именно так я ощущала себя, завороженно наблюдая за тем, что делает Ричард — существо, совсем недавно пытающееся меня убить. Тепло сводило меня с ума. Еще больше сводило с ума сердце, когда детектив достиг изгиба локтя, мягко держа за запястье. Он поднимался все выше… и еще выше… и выше, оставляя на коже мокрые следы. Не знаю, откуда у андроидов подобное, но господи, как мне это нравилось! В каком же восторге я была… Его поцелуи достигли рукава футболки. Подцепив кончиком носа его край, андроид прервался, медленно подняв лицо. Между нами были считанные сантиметры, а у меня не было сил даже на то, чтобы отвернуть взгляд. Серые ледяные глаза заманивали. Заманивало дыхание, которое касалось губ. Решетка камеры была единственным, что отделяло нас друг от друга, вот только это была сомнительная преграда, которую мне хотелось… нарушить?.. — Мне нужно идти… Я не бежала так быстро довольно давно. Аккуратно выпутав руку и спрятав красные щеки, как можно быстрее встала на ноги и ринулась к выходу, прихватив пистолет. Я бежала… бежала, даже за сотни метров ощущая его затуманенный взгляд в спину! Бегство — все, что у меня осталось. И я бежала, проклиная себя на чем стоит свет.

День третий

Рыжий кот смотрел на меня огромными и приветливыми глазами, сидя на краю холодильника. Пушистый чистый и накормленный — совсем не такой, каким был подобран рядом с подъездом поздним вечером. Может, Гэвин и не обрадуется животному, но точно не выкинет его. Убеждение, что «Рид — хороший человек» въелось в мои мозги настолько сильно, что стало казаться естественным. Кот наблюдал за тем, как я собираюсь в дорогу. Его внимательный взгляд был сосредоточен на том, как я запихиваю несколько футболок и рубашек в рюкзак Гэвина, как вытаскиваю с книжной полки заначку, найденную по «чистой случайности». Он видел все, что я делаю, но ни разу не мяукнул, лениво виляя хвостом. Не тревожила и совесть, мирно дремлющая после произошедшего в камере. Даже странно, что так страшно мне не было, когда на шее сцепились мужские пальцы. Как такое возможно? Бояться физического влечения сильнее, чем физической боли! Я старалась убедить себя, что мне абсолютно наплевать что стало с Ричардом после моего побега. Сборы проходили в спешке, а нежеланные мысли заглушались планами на ближайшие пару дней. Доехать до реки, найти человека, который переправляет на ту сторону, дать взятку и исчезнуть из этого мира. А затем, быть может, отправиться прямиком в аэропорт, направляясь в Мексику. Вроде все так просто! Самый обычный план, составленный из конкретных действий и ступенек! Так почему я слышу этот странный голосок, врывающийся в план и раздирающий его до основания?! Чертовы мысли не дают покоя. Я ощутила себя шариком с водой, который вот-вот лопнет под внутренним давлением. Настолько эти мысли были угнетающими, что я, уже оказавшись на пороге, застыла перед закрытой дверью, крепко сжимая кулаки. Как же меня это бесило! Как же меня это злило! Фыркнув на саму себя, я взяла себя в руки и потянулась к двери. В голове бились мысли из разряда «Я и не могу справиться со своей головой?! Смешно!». Мне и впрямь казалось это смешным и абсурдным. Смеяться я, впрочем, не захотела, когда отворилась дверь. Тусклый коридор, освещенный голубым сиянием, вдруг озарился желтыми бликами. Их свет, выглядывающий из-за дверного проема, не насторожил меня. Я была слишком глубоко погружена в самоконтроль, уговаривая вшивый мозг перестать подкладывать мне свинью. Лучше бы была сосредоточена на происходящем, уже через секунду представ перед ним — недовольным и явно вымотанным. От одного только вида Ричарда, сверлящего меня взглядом, внутри желудка образовалась бездна. Инстинкты сработали на максимум: дверь была отправлена на свое прежнее место, но это не помогло. Такому, как RK900, мои потуги и моя скорость все равно что писк блохи для собаки. Ричард всего лишь выставил руку вперед, делая шаг в квартиру, когда до меня дошло — бежать некуда. У меня было не так много выходов, кроме как пятиться назад, попутно вытаскивая пистолет из-за пояса джинс. Оружие было направлено на андроида, когда тот, не спуская с меня взгляда, вслепую захлопнул дверь. Он становился с каждой секундой все ближе, вместе с этим моя готовность стрелять становилась все тверже. Я уже была готова нажать на курок, целясь прямо в лоб, но RK900, перехватив мою руку, уверенно направил дуло мимо, заламывая руку до боли в мышцах. — Пусти!.. — еще выстрел. И еще! И еще один! Все пули летели прочь, вверх, заставляя душу леденеть от ужаса из-за обреченности! Я не успела более открыть рот. Дождавшись, когда я наткнусь пятой точкой на круглый стол, Ричард по-хозяйски схватил меня за шею, выбивая пистолет из руки. Было так больно, что я беззвучно вскрикнула. Кажется, по запястью вновь побежала кровь. — Ты и впрямь выстрелила бы в меня? — борьба утихла, но не потому что я не желала бороться. Скованные мышцы из-за наседающего андроида верещали от напряжения. Я была в тисках, задыхаясь из-за заломанной на стол руки, из которой выпал пистолет. — При первой же возможности! — шикнув прямо в лицо, я попыталась сморгнуть накатившие слезы. Они ушли буквально за секунду и увиденное поразило. RK900 не был зол. То, что я восприняла за недовольство, было чем-то иным. Как бы я не старалась нащупать это нечто, все никак не удавалось ухватиться за вертящееся в голове слово! Единственное, что я знала наверняка — в его глазах была толика отчаяния. Или мольба? Или страх?! Или что это вообще такое?! — Хватит врать, — от его голоса, в котором легко читались нотки отчаяния, по телу пробежались мурашки. Боль от заломанного к столу запястья ушла на задний план. Внимание было приковано к серым глазам, искрящим чем-то мне малознакомым и оттого пугающим. — Я ведь не идиот. — Чего тебе надо? — предательский голос дрогнул. Я сглотнула образовавшийся от волнения комок в горле, насколько позволяли мужские пальцы на шее. Ричард, ощутив мою тревогу, тут же ослабил хватку, чуть нахмурившись, видимо, из-за укола совести. Он не отвечал, и мое дурное воображение само рисовало за него ответы. Молчание длилось неприлично долго, и мне бы попытаться вырваться, воспользовавшись невнимательностью детектива, но черт… готова спорить, что-то внутри не решалось это сделать. Не из страха. Скорее, из желания… чего? — Поцелуй меня, Джойс. Хрипотца в его словах заставила меня тихо пискнуть. От него снова пылает жаром, а может, жаром пылаю я. В тот момент сложно было провести грань между нашими аурами. Она слилась воедино, требуя продолжения уже в физическом плане. Моя точно требовала, сжимаясь комком ниже живота. Ричард ждал моих действий, сместив взгляд куда-то вниз. Туман в голове был настолько сильный, что я не сразу поняла, куда именно смотрит андроид, уже держащий меня не так грубо. Его черные ресницы дрогнули, после чего серые глаза вскинули на меня взгляд, с волнением ожидающие решения. Иного я и не могла принять, прикрыв глаза и оставив едва заметный поцелуй на мужских губах. Робость превратилась в страсть слишком быстро. Стоило мне отстраниться и взглянуть в его глаза в поиске реакции, как Дьявол, вдруг осветившись алым диодом на своем виске, требовательно потянул меня обратно к себе за шею. Было больно: случайно задетый укус отозвался жгучим ощущением, но я не успела даже пискнуть, рвано вздохнув прежде, чем была утянута в долгий и грубый поцелуй. Я тяжело дышала от страха и вожделения одновременно, пылая из-за этой ядерной смеси. RK900 тяжело дышал из-за перегрева системы, судя по всему, впервые столкнувшейся с подобными эмоциями. Он был ураганом. Его руки были везде — на талии, на шее, на плечах, на бедрах. Одним резким движением детектив насильно усадил меня на жалобно скрипнувший стол. Где-то там, на заднем фоне, мелькнул дикий животный страх, подсказывающий, что было бы неплохо рвануть прочь, оставляя за спиной звуки прошлого. Их шум в голове был покрыт туманом, и все же было так сложно отдаваться поцелуям, что в какой-то момент я не выдержала и отвернулась, склонив голову с зажмуренными глазами. — Джойс… — за шумящими воспоминаниями голос RK900 звучал мутно. Он был так близко и мысленно это приносило невероятное удовольствие, но тело и подсознание вели нечестную игру. Все мышцы напряглись, как будто в ожидании удара. — Джойс, посмотри на меня… Открыть глаза и поднять дрожащую голову требовало столько усилий, что я не сразу нашла в себе силу. Дышать все еще было тяжело, но в этот раз причина крылась в надвигающейся панике. Кое-как удерживая вырывающееся в голове прошлое, я несмело подняла голову, сквозь пелену цепляясь за алый огонек. Ричард смотрел на меня не просто взволнованно. Он был обеспокоен. Само понимание присутствия подобного чувства перевернуло все в голове. Крики затихли. Я смотрела в его серые глаза, не отрываясь. — Все хорошо, — успокаивающе произнес андроид, обе ладони которого уже каким-то образом оказались на моей шее, мягко отклоняя мою голову назад, полностью открывая лицо. Сопротивляться не было ни сил, ни желания. Мышцы постепенно расслабились от приятных поглаживаний больших пальцев по щекам. Я верила ему, смотря в глаза затуманенным взглядом. — Все хорошо. Я все еще верила, позволяя себя увлечь в поцелуй с уже не таким былым напором. Одежда падала на пол незаметно для меня. Футболка с голубым светодиодом, грязная черная рубашка, джинсы и еще что-то — с туманом в голове сложно было воспринимать происходящее таким, каким оно должно быть. Мир крутился вокруг этого гребаного кухонного стола, вокруг нас, прижимающихся друг к другу так, как будто перед смертью. Ее мимолетное присутствие мы уже перетерпели. У меня было не так много мужчин, и ни один из них не стоял рядом с тем, что происходило рядом с Ричардом. Я должна испытывать страх по всем законам логики, будучи дважды едва ли не убитой этим существом, в то время как тело, словно проклятое, рвется вон из тряпок, поближе к нему, поближе к его любопытным рукам, скользящим по всем доступным изгибам! Я ненавидела его за это и еще больше ненавидела за это себя, безгранично отдаваясь ненависти, напевающей о любви. Пусть даже физической формы, но все же любви. Как разительно андроид отличается от человека… Он не умел дарить поцелуи, но умело адаптировался и копировал мои действия. Он ждал, когда я поднимусь на следующую ступень в наших ласках, и тут же вырывал инициативу из пальцев. Он наблюдал за мной, и самое прекрасное — был полностью увлечен моим состоянием, сам не испытывая никакого физического удовольствия. Минуты перетекали в часы, и солнце давно вступило в свои законные права. Озаренный утренними лучами, RK900 поистине смотрелся как Дьявол. И если первое время я искренне считала это просто наитием, то впоследствии поверила в это бесповоротно. Может, не для такого, как Рид или Сингер, но для меня точно. Он был жаден на эмоции. Иногда не хватало воздуха, тратя все силы на поцелуи или стоны, которые детектив с лихвой выбивал из моей груди до неприличия идеальными движениями и касаниями. Любой задетый им сантиметр кожи горел адским пламенем, любой поцелуй на теле заставлял кровь кипеть. Готова спорить, что рано или поздно стол не выдержал бы нашего напора, скрипя в такт нашим движениям, если бы мы не переместились на постель Рида. Это было даже забавно… забавней был тот факт, что я совершенно не помнила, как переместились туда. Как долго мы пробыли в постели, то жадно наслаждаясь поцелуями, то робко и безмолвно заглядывая друг другу в глаза? Ранее разрабатывая план бегства с особой скрупулезностью, я потеряла счет времени, наслаждаясь каждой минутой, которой, казалось, так мало… в конце концов, по прошествии немалого количества часов я нашла себя в постели под теплым одеялом, утомленная и кое-как вырвавшаяся из дремоты. Дьявола рядом не было, но найти его оказалось легче легкого — голубое свечение его диода озаряло погруженную в сумрак комнату. Он сидел в кресле у окна, закрытого плотными шторами. Его глаза были закрыты. RK900 не спал, андроиды не способны на сон. Его системы погрузились в киберсон, позволяя мне вдоволь насладиться ушедшим в себя детективом. Он и впрямь был великолепен. За время моего сна Ричард успел переодеться в джинсы и белую футболку с точно таким же значком Киберлайф как на той, что теперь лежит на полу кухни. Ему эта футболка идет намного больше, чем мне… особенно теперь, когда от детектива веет своеобразной безопасностью, к которой хочется тянутся что есть сил. Я могла смотреть на него часами. Как минимум тридцать минут я точно потратила на то, чтобы изучить каждую тень и блик от диода на мужском теле, каждую складочку одежды, каждую линию рук и пальцев, уложенных на подлокотники кресла. Мой Дьявол был идеален. Теперь, вдруг осознав это, я совершенно не изумляюсь тому желанию, что возгорелось вопреки пережитому ужасу. Вечность бы провела в кровати, уложив подбородок на руку и с едва заметной улыбкой рассматривая растрепанного андроида. Только у вечности были другие планы. Она нашептывала о том, что рано или поздно серые глаза вырвутся из сонливой пелены, а значит, моя дальнейшая жизнь будет далека от выстроенных планов. Пришло время выбираться из постели, чем я и занялась, буквально на цыпочках крадясь в гостиную, обернувшись одеялом. Все было готово, хоть собираться в полной тишине оказалось ужасно неудобно. Все тот же рюкзак, та же одежда и тот же наудачу поглаженный по голове рыжий кот. Пистолет остался на полу, ключи — на столе. Я уходила из квартиры беззащитной, но кое-что у меня было — теплые воспоминания, перекрывшие боль от проведенных в подвале дней. Улица буквально жила, или это для меня вдруг солнце стало таким уютным и приветливым? Люди вокруг сновали по своим делам, и посмотрел бы мне кто в лицо — непременно бы улыбнулась ему, гордо и счастливо подняв голову без страха, что меня узнают. Кажется, кое-кто все же смотрел на меня. Его взгляд я ощутила спиной, медленно застыв посреди тротуара и взглянув на дом, из которого вышла пару минут назад. Ричард смотрел на меня из окна квартиры. Диод на его виске мигал спокойным голубым цветом, в глазах было полное умиротворение. Едва наши взгляды встретились — уголки мужских губ едва заметно дрогнули в говорящей улыбке. Слов мне и не нужно было. С этого момента я отчетливо поняла, что не сбежала. Мне дали уйти. Эта мысль была такой успокаивающей, как будто с души сорвался крупный камень. Ответив андроиду такой же улыбкой, я вернулась обратно к тротуару, без страха двинувшись вперед расслабленной походкой. Кажется, с этого момента у меня и впрямь начнется новая жизнь. По крайней мере, не только я в это буду искренне верить.