Приласкай меня муками

«Исповедь как благочестивое дело — изобретение дьявола».

      Легкий ветерок ласкал мое обессиленное тело, медленно пробуждая от глубокого сна, и что-то сильно щекотало нос, заставляя поморщиться. Я распахнула веки и обнаружила вокруг густую темно-зеленую траву, а потом неуверенно провела пальчиками по ней и, собрав капли росы, облизнула, облегченно выдохнув. Безумная жажда, которая утолилась лишь на миг, смешивалась с шумом в ушах. Я медленно перекатилась на спину и удивленно ахнула, увидев ночное небо и столь близко расположенные мерцающие звезды. Внезапно резкая головная боль ослепила, и я, зажмурив глаза, схватилась за голову.       Я неторопливо проходила по родным улочкам города, обнимая себя руками за плечи. Место, где я прожила всю свою жизнь, было небольшим, и иногда меня посещали мысли уехать как можно дальше, но всегда было одно «но»: мама умерла, когда мне было четыре, и мы остались вдвоем с отцом, но спустя долгое время он так и не оправился, а я не могла оставить его одного, чувствуя большую ответственность. Мы вдвоем работали в нашем небольшом магазинчике неподалеку от дома и держались крепко друг за друга, стараясь выжить. Я поставила крест на карьере и радовалась прожитым дням в кругу нашей маленькой семьи. У меня не было друзей, лишь знакомые. Так было проще. Честно говоря, и я не оправилась, хоть и смутно помнила ее. Потеря родителя — больно. И не важно, как давно это случилось.       Сегодня была годовщина ее смерти. Пока отец был на кладбище, оплакивая ее, я направлялась в церковь, чтобы унять свою боль и не причинить большей ему. Я всегда молилась за нее, не только в этот день. Это стало жизненно необходимой слабостью, после которой я чувствовала небольшое облегчение. Каждое воскресенье вечером, когда было мало посетителей, я шла, чтобы поставить свечку и поговорить с ней обо всем, что происходило. Это было единственное место, где я могла пролить свои горькие слезы. При отце не позволяла, держа все в себе. Не могла позволить слабость при нем, ведь я была его единственным лучиком света в этой кромешной тьме.

(Soundtrack: Really Slow Motion — MK Ultra)

      Фонари, находящиеся по всей территории, еле горели и иногда потухали, настойчиво пытаясь предупредить меня о чем-то. Ступив на территорию храма, я почувствовала, как сердце ускорилось, пуская легкий мандраж по телу. Сегодня было как никогда безлюдно, что, к сожалению, меня не насторожило. Обняв себя руками и оборачиваясь на неожиданно потухающие огни, я шла по мощеной дороге к дверям церкви.       Положив ладонь на ручку, боязливо потянула за нее, открывая вид на пустое мрачное помещение, чего ранее никогда не было. Словно весь мир вымер. Свечи освещали малозаметное пространство, оставляя большую часть в темноте, и я тяжело сглотнула. Неприятные мурашки побежали по спине, призывая обдумать свой приход, и все внутри меня кричало: «Беги!»       Отмахнувшись от навязчивых и весьма пугающих мыслей, я неуверенно вышагивала к нужной иконе, и попутно трясущимися руками старалась достать из сумки свечку. Не знала, атмосфера это или страх так влияли на меня, но мне было поистине жутко.       Я остановилась и глубоко вдохнула, чтобы отрезвить сознание, прикрыв веки на мгновение.       Немного уняв дрожь, достала зажигалку и прижгла фитиль свечи, а затем, опустившись на колени, установила ее под иконой. Я положила руки на колени и некоторое время всматривалась вперед невидящим взглядом, и вздрогнула, когда слеза скатилась по щеке, убегая за ворот кофты.       — Призри милостиво на молитвы наши за душу Ребекки…       Пламя свечей оставляло жуткие тени, отвлекая меня. Всхлипнув, убрала рукавом куртки слезы с лица и, мотнув головой из стороны в сторону, облизнула губы, после чего продолжила, не позволяя голосу сорваться на крик:       — Просим тебя, даруй прощение грехов и вечный покой…       За спиной послышался еле уловимый шорох. Тяжело сглотнув, я резко обернулась, нервно оглядывая помещение, и мысленно уверяла себя, что попросту показалось, и поклялась больше не приходить сюда в столь позднее время, а затем вернула свой взгляд на икону.       — Просим тебя, удостой ее места в Царствии твоем, даруй благословенный покой и введи в сияние славы твоей…       Хруст под подошвой тихо разнесся по церкви. Мое сердце замерло от парализующего страха, и я не смогла обернуться. Животный ужас разъедал все под кожей, усиливая поток слез, на что я сжала пальцами ноги, больно впиваясь ногтями в кожу, а затем звуки резко стихли. Убедив себя, что показалось, я продолжила молитву:       — Ты сделал, что наша сестра Ребекка служила тебе среди страданий и болезней. Просим тебя, удостой ее участия и в славе спасителя…       Внезапно ветер ворвался в помещение, отчего двери с оглушительным грохотом ударились об стены, и сдул часть свечей, затмевая все пространство и откидывая мои волосы в сторону, а я, пребывая словно во сне, холодными пальцами убрала их с лица. Ужас отравлял мои внутренности и растекался по венам. Я судорожно выдохнула и робко продолжила:       — Смилуйся над моей матерью, прости ей грехи и вознагради ее за труды, а нам позволь лицезреть их в блаженстве вечного света…       Вновь послышались твердые шаги за спиной, направляющиеся в мою сторону. Я сильно зажмурила глаза, когда почувствовала легкое касание на спине, и не могла сдвинуться, стряхнуть руку или закричать. Меня будто удерживали невидимыми цепями, а затем я ощутила опаляющее дыхание на шее, отчего волосы встали дыбом, и тело бросило в неконтролируемую дрожь. Но вскоре силы вернулись ко мне, и я, задержав дыхание, медленно стала поворачивать голову, сразу сталкиваясь с рубиновыми глазами, при виде которых внутри все сжалось в комок.       — Аминь, — бархатно, с легкой хрипотцой выдохнул мне в лицо мужчина, после чего все свечи одновременно погасли.

(Soundtrack: 2WEI — Funeral March)

      Я открыла глаза, панически бегая взглядом по темному небу, и старалась уцепиться хоть за что-то. Боль сменилась на неприятный шум, но так было гораздо легче. Повернулась на бок, руками проводя по траве, и старалась вывести себя из странного состояния. Расположив ладони на земле, я слегка оттолкнулась от нее, приподнимаясь. В теле ощущалась предательская слабость, и, не дожидаясь встречи лица с поверхностью, я села.       Передо мной предстала небольшая поляна, а неподалеку виднелся густой лес с нереально высокими кронами деревьев. Я не понимала, где я и как тут оказалась. Память медленно возвращалась ко мне, и я все помнила, кроме последних суток. Мрачные и пугающие моменты, всплывшие в голове, не давали полной картины. Нервно кусая нижнюю губу, я поднялась на ноги и вдохнула полной грудью такой необычно чистый и свежий воздух. Луна освещала пространство вокруг, открывая сказочный вид на летающие острова, и, нахмурив брови, я стала усиленно щипать кожу на предплечьях, но кроме боли ничего не следовало. Никогда не видела настолько реалистичных снов.       Новая разрушающая волна боли вспыхнула в голове, на что я сжала волосы у корней и, истошно крича, упала на колени. Я не чувствовала разбитых в кровь коленей, лишь уничтожающую сознание пытку, жмурясь и молясь о скором прохождении.

(Soundtrack: Really Slow Motion — MK Ultra)

      — Уныние, — восхитился незнакомец, обдавая лицо обжигающим дыханием и, больно стянув волосы на затылке, приблизил меня к себе. — Его прекрасный аромат я почувствовал, еще находясь за несколько миль.       — Что тебе от меня нужно? — прошептала я дрожащим голосом.       — Совсем малость, — его глаза опасно сверкнули, а на губах растянулась хищная улыбка, — ты.       — Почему... я? — надломлено произнесла, не теряя попыток вырваться, но все было впустую. Я не могла даже пошевелить пальцем.       — Твоя душа так непорочна и чиста, — усмехнулся он и шумно втянул носом воздух, прикрывая на секунду веки. — Была. Но сегодня чаша зла перевесила, и ты стала всецело принадлежать мне.       — Кто ты?       — Сам Дьявол, Вики Уо-о-окер, — смакуя, протянул мужчина мою фамилию. — Твой ночной кошмар, и сегодня я хочу подтолкнуть тебя на все грехи, чтобы столь сладкая душа поскорее оказалась в Аду. Со мной.       — Зачем? — почти неслышно пробормотала я, когда из моих глаз стекали слезы, размывая его образ.       — Ты меня заинтересовала.       — И все?       — Да, — дьявол провел по щеке кончиком языка, почти не касаясь, слизывая слезы. — Меня так тянуло к тебе, что не мог больше сдерживаться.       — Пожалуйста, — я зажмурила глаза, не в силах видеть адское пламя напротив. — Отпусти…       — Твои мольбы так прекрасны, — его вторая рука легла на мое горло, оставляя обжигающие следы от пальцев, — не прекращай их.       Он потянул меня за горло, ставя на ноги, а затем опустил руку с волос и сорвал с меня куртку, а я не понимала, что за чертовщина происходила... Почему не могла пошевелиться. Мои губы дрожали от страха, и я сильно сжимала их, непрерывно горько рыдая. Его руки отпустили меня, и я открыла глаза в надежде, что все прекратилось и оказалось кошмаром.       Мужчина с довольной улыбкой изучал меня и получал неописуемое наслаждение от моего страха. Я хотела провалиться, умереть и исчезнуть, лишь бы оказаться как можно дальше от него... Но не успела я моргнуть, как он разорвал и стянул кофту, скинув ее на пол. Я стояла по пояс голая, без возможности прикрыться. Безвольная кукла.       — Я хочу насладиться твоими криками, — его голос ломал волю, подчинял, не давал и права на отказ.       Жгучая и разрезающая боль пронеслась по животу, вырывая из меня душераздирающий крик. Мне бы бежать... Но как вырваться из плена невидимых цепей?       — Это еще слаще, чем я представлял.       Воздух разрезал свист и прекратился, когда удар пришелся на мои ключицы. Все, что я могла — кричать. Густые капли крови медленно стекали по моей белоснежной коже. Он разукрашивал меня в оттенки боли, страдания и жаждал моих мучений.       Он — художник. Я — холст.       В руке загорелось подобие кнута, и он, медленно облизнув губы, замахнулся. Дикая боль на коже спины от огня и кнута подкосили меня, но, каким-то образом, невидимые нити удерживали меня, не позволяя упасть. Слезы смешивались с каплями крови из моего носа, а крики же были мелодией, которая приводила его в восторг.       Кинув плеть в сторону, дьявол резко подошел, не оставляя просвета между нами. Моя кровь впитывалась в его черную рубашку, а он бережно провел пальцами по моим щекам, стирая слезы, и долго всматривался в глаза, не прекращая нежных ласк. Продвигал руки ниже, лаская грудь... И это разнилось с тем, что я испытывала до этого. Мужчина заботливо и успокаивающе гладил спину, а я не могла отвести взор, сгорая в его алом пламени... А затем стало происходить во мне немыслимое, затмевая желание сбежать.       Мужчина впился в мои губы со всей животной страстью, сменяя на более нежные поцелуи, а я поддалась. Его губы терзали мои, будто я была его самым недосягаемым желанием, что он, наконец, смог вкусить. Я не контролировала себя и соблазнилась на вкус его сладостных горячих губ. Жадные и безумные поцелуи переходили в укусы, но металлический вкус во рту не останавливал ни меня, ни его. Мы не могли насытиться.       Мы были голодны.       Дьявол сорвал с меня джинсы и остатки нижнего белья, а я, расстегнув его рубашку, которую он потом послушно стянул, стала руками проводить по его твердому и горячему телу, очерчивая каждый мускул. Все было как в тумане, будто действовала не я. Потерялась в реальности. Не могла отличить где сон, а где явь.       Его губы опускались на шею и ласкали ожоги, которые он же и оставил, руками сжимал талию, постепенно опускаясь на бедра, а я инстинктивно впилась пальцами в его плечи, запрокидывая голову назад от обуявшей эйфории. Боль и наслаждение переплетались, образуя узел неистового желания. Рука мужчины коснулась внутренней стороны бедра, плавно поднимаясь к изнывающей точке, отчего я широко распахнула глаза, задыхаясь. Он одной рукой сжал ягодицу, а другой резко вошел в меня двумя пальцами, медленно двигая ими внутри, а я не смогла сдержать первый сладостный стон. Все ощущения были на пределе, я никогда такого не испытывала.       — Такая мокрая, — шептал он сквозь поцелуи, опускаясь к груди, — и вся моя.       Я почувствовала зубы на соске, а затем болезненный укус и пискнула.       — Громче.       Его пальцы наращивали темп, доводя меня до полнейшего безумства. Я изнемогала, желая почувствовать его член в себе.       — Пожалуйста…       Молниеносно и неожиданно я оказалась лежа на полу, а он нависал сверху, хищно улыбаясь. Его руки блуждали по телу, пока он слизывал капли крови на моих ключицах, губы перешли на шею, а затем последовал укус. Дьявол, услышав мой болезненный стон, стал проходиться языком по ране, ласково целуя, на что я стала снова расслабляться. Я запрокинула голову от контраста ощущений его пальцев и укусов, но он резко схватил меня за челюсть, возвращая взгляд на себя.       — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня.       Мои глаза закатывались от наслаждения, но я всеми силами старалась выполнить его просьбу. Дьявол оставил благодарный поцелуй на моих губах и наклонил голову к моему уху, выдыхая горячий поток воздуха, от которого становилось невыносимо жарко.       — И не введи нас в искушение, — прошептал он и резко вошел в меня до упора, — но избавь нас от лукавого.       Я захлебывалась в слезах, криках и стонах, когда он грубо входил и медленно выходил из меня. Он мучил мое тело и душу. Приносил боль и неимоверное удовольствие. Дьявол сжал горло, не пуская такой жизненно необходимый кислород в мои легкие, отчего я открывала и закрывала рот, не в силах вдохнуть. Его толчки усиливались, а глаза наливались во все оттенки черного. На короткое мгновение ко мне вернулось сознание, кричащее, что нужно спасаться, но столь же быстро все и улетучилось.       Он вышел из меня и стал водить головкой члена по клитору, заставляя молить о продолжении, и я действительно молилась, как никогда, не желая отпускать те немыслимые ощущения.       — Прекрати! — жалобно вскрикнула я, с мольбой заглядывая в его темно-кровавые омуты, которые пожирали остатки моей души.       Его губы растянулись в легкой улыбке и, страстно поцеловав, вновь вошел, вызывая искры перед глазами. Теперь это было за гранью, он имел меня, как обезумевший до женщины мужчина. Как то, что он давно желал, но не мог постичь. Звериный темп выбивал из меня все светлое, заставляя тянуться к нему, к темноте. Я возжелала стать частью его тьмы. Дьявол, просунув руку под талией, расположил меня на себе, не прекращая фрикций, и до сладостной боли сжимал грудь, пока я опускала руку на его мошонку. Ласкала ее пальчиками, перебирала, а он откидывал голову назад, рыча вперемешку со стонами. Его голос стал моей самой любимой музыкой для ушей и сердца.       Он крепко обнял меня за талию, прижимая к себе, целовал и прикусывал мочку уха, не переставая неистово вдалбливаться в мое тело, пока разряды тока проходились от кончиков пальцев, устремляясь к низу живота. Он что-то разрушил во мне, сломил. Я подняла голову и широко распахнула глаза от накрывшего безумного оргазма. Издав хриплый стон, я уместила голову на его груди, которая была усыпана непроглядными чернильными узорами. Мое тело непослушно дергалось, сокращалось и напрягалось после такой прекрасной разрядки. Я не могла прийти в себя, дыша через раз. Почему я раньше этого никогда не испытывала, почему именно с ним?..       Мужчина замедлился, изливаясь в меня, а затем через считанные секунды нежно взял за подбородок и поцеловал в мои пересохшие губы.       — Я восхищен, Вики. Это взрыв мозга. Почему с тобой так необычно?       — Не знаю… — неуверенно прошептала я, всматриваясь в его алые глаза.       — Придется выяснить, — он оставил кроткий поцелуй, после чего резко очутился в одежде и на ногах, оставляя меня лежать на полу. — До встречи.

(Soundtrack: 2WEI — Funeral March)

      Резко боль оборвалась, образуя пугающую тишину. Я слегка приоткрыла глаза, не переставая держаться за голову. Все тело пробивала дрожь не от холода, а от ужасающих воспоминаний. Медленно выпрямила пальцы и, отпуская волосы, вцепилась ногтями в землю. По щекам стекали обжигающие слезы, оставляя красные полосы, стекая на шею и оголенную грудь, и, немного задержавшись на ней, спадали на землю.       Я сильно жмурилась в попытке избавиться от пелены страданий, а после подняла голову, замечая все ту же волшебную поляну. Аккуратно поднявшись на трясущихся ногах, медленно ступала вперед, подальше от леса. Обняв себя руками, ненароком проводила ногтями по коже, стараясь прийти в чувство. Я до конца не осознавала, где реальность. Все казалось миражом.       Передо мной простирался резкий обрыв, не имеющий конца, лишь пушистые облака. Прочистив горло, я присела на край, свесив ноги... И что дальше?       Очередная вспышка боли разразилась в моей голове. Меня словно били тяжелым предметом и одновременно вырезали содержимое черепа. Я склонилась к ногам, истошно крича, пока мой голос не осип. Пальцами впивалась в кожу головы, будто так можно вырвать то, что разрушало. Невыносимо. Убийственно.

(Soundtrack: Really Slow Motion — MK Ultra)

      Я сидела в темном помещении на том же самом месте, страшась шелохнуться, непонимающе смотрела в одну точку и не могла до конца осознать, что произошло. К тому времени лицо стянуло от высохших слез, а во рту стойко ощущался привкус крови. Тело жутко ломило и щипало от многочисленных ран. Дотронувшись до шеи, я резко отпрянула, зашипев. Опустила голову и увидела многочисленные увечья: из неглубоких ран еле вытекала кровь; синяки под форму пальцев и ожоги. Боль не ощущалась за душевной пустотой. Я была выпотрошена морально и опустошена до дна, до самой капли. Абсолютная прострация.       Не помнила, как поднялась.       Не помнила, как нашла одежду пастора.       Подбирая длинный подол руками, медленными шагами вышла из храма. На улице продолжал бушевать сильный ветер, спутывая мои волосы еще сильнее. Я не обращала внимания на внешний вид, шла без мыслей и эмоций.       Когда я переступила священную территорию, боль пережитого стала медленно, отравляя, растекаться под кожей. Я старалась цепляться за желание жить, и уверяла, что забыть сегодняшний день — лучшее решение.       «Как я оставлю отца? Нет, я должна, просто обязана отпустить все. Может, удастся уговорить его переехать? Продадим дом, сядем в машину и уедем в новую жизнь. Бизнес можно и на расстоянии вести первое время...»       Мысли меня немного отвлекали и настраивали на иную жизнь, мое дыхание выравнивалось, а самовнушение создавало иллюзию на перемены. Я прятала жуткие воспоминания в самый дальний ящик в своей голове. Вдалеке виднелись прохожие, и я старалась идти непринужденно, держась ближе забора, который огораживал дома. Опустив голову, я старалась проходить мимо них более незаметно.       — Девушка, все в порядке? — взволнованно поинтересовался незнакомый мужчина.       — Да, — неуверенно пролепетала я, поднимая глаза.       Встретившись взглядом с незнакомцем, меня пронзило током в самое сердце, отчего в страхе и полнейшем ужасе я отскочила от него, стараясь не закричать.       Алые глаза.       Я отрицательно мотала головой, пятясь назад, выставляя руки вперед и невнятно шепча под нос, а затем, развернувшись, побежала в сторону дома. Случайно сталкиваясь с прохожими, везде видела его глаза. Каждый фрагмент пережитого всплывал и бил по вискам. Я не представляла, как такое возможно... Как он повлиял на мое сознание? Почему я не могла сопротивляться?       «— До встречи».       Слезы вновь хлынули, а сознание кричало, что мне этого не забыть и никуда не сбежать. Он найдет меня везде. Руками зажимала уши, стараясь закрыться от шума мира и не слышать себя, но ничего не помогало. Я бежала, спотыкаясь, добивала свое измученное тело. Завидев калитку, которая вела к моему дому, поднялась и вновь побежала. Я походила на сумасшедшую, наверное, я таковой и была.       Я не желала жить в этом мире. Я не хотела больше его видеть.       Влетев в дом, я стремительно бежала в свою комнату. Тишина означала, что отец еще не вернулся. Возможно, будь он тут, то все обошлось бы.       Закрывая за собой дверь, я взяла с полки мамину фотографию и опустилась на пол. До побелевших костяшек впивалась в рамку, а ее лицо искажалось под моими пролитыми слезами. Я помнила ее ласковые руки, нежный голос и всепоглощающую любовь. Мне не хватало ее поддержки и заботы. Память вырисовывала остатки воспоминаний и ее чарующий убаюкивающий голос. Я хотела к ней прижаться и быть всегда рядом.       Как бы я не боролась с собой, внутри меня все приняло решение: я пойду за ней, и она подарит мне спокойствие.       Я протянула руку к комоду и достала лезвие, заранее расположив фоторамку на полу. Хотела прийти к ней чистой и неиспорченной этими мерзкими лапами монстра. Проходилась острием по синякам, где виднелись следы его рук. Сжав зубы и тихо скуля, вырезала каждый синяк. Руки тряслись от нарастающей усталости, но я, как обезумевшая, вырезала каждый ожог.       Слабость в пальцах меня не останавливала, и я, не отводя глаз от мамы, вырезала на горле следы. Проводила лезвием по рукам, ускоряя приближение столь долгожданной смерти. Я хотела облегчения как морального, так и физического.       — Мамочка, я иду к тебе…       Я молилась и шептала ей прямо в глаза. Окинула взглядом истерзанное мною тело. Оно вновь было чисто, будто ничего и не было. Постепенно переставала чувствовать конечности. Комната стала мрачнеть, забирая краски ночи. Я отдалялась от жестокого мира. Меня вытаскивали и спасали. Чувствовала костлявые руки смерти, которые обнимали и убаюкивали. Жизнь постепенно покидала меня, приближая нашу встречу.       Последний выдох, и на моем лице расплылась улыбка облегчения.

(Soundtrack: 2WEI — Funeral March)

      Я боялась сделать вздох и открыть глаза. Мое сердце обливалось кровью от воспоминаний. Не знала, куда сбежать и где спрятаться от прошлого. Сжимала веки до боли и цеплялась в кожу головы, будто только так я смогу вырвать все с корнем и забыть. Тело пробивала судорога. Я распахнула глаза, устремив свой взгляд в пропасть. Неторопливо и мучительно медленно разжимала волосы, а затем опустила руки вниз на землю. Весь мир замер в ожидании моих действий. Мне не хотелось кричать или лить слезы. Я лишь чувствовала свою ничтожность и гнев.       Оттолкнулась руками, кидая свое безвольное тело в неизвестность. Я летела с распростертыми руками в лапы смерти, но ее все не наступало. Мимо меня мелькали облака, и я всем нутром ощущала, как надо мной все вокруг насмехалось. Мне казалось, что я падала вечность, но так и не доходила до конечной точки. Бесконечный полет отнял остатки здравого рассудка и начинал вызывать во мне неимоверную злость. Я бесилась, корила себя за свою глупость и безнадежность.       Что-то кропотливо, словно скальпелем, вырезало на моей спине рядом с лопатками. Я обнимала себя руками, стараясь дотянуться и понять в чем дело. Сильный порыв ветра бил в лицо, не давая раскрыть глаз и сделать лишний вдох.       Секунда. Весь запас кислорода улетучился в один миг, превращаясь в пронзительный крик. Брызги крови устремились вниз, а затем послышался шорох, и я замерла в воздухе. Падение плавно замедлилось, и я в панике повернула голову, прикрыв рот ладонями.       Растерянно бегала глазами по пурпурным крыльям, которые на лунных бликах переливались платиновым оттенком. Они делали легкие взмахи, и стали плавно поднимать меня выше к небу. Все было словно под пеленой. Я не знала, как реагировать и что делать сейчас.       Рвано вздохнув и опустив руки на талию, дала им унести меня из этого места. Полет продолжался невыносимо долго, забирая остатки сил. Спина жутко ныла, а тело ослабло настолько, что руки и ноги свисали, как непосильный груз. Стоило прикрыть глаза, как крылья переставали делать взмахи, пробуждая и заставляя меня держаться, чтобы не уснуть. Я рассматривая облака, переступала через себя, стараясь не провалиться в столь нужный сон и не упасть в бездну ночного неба.       Краем глаза вдалеке заметила шпили башен, которые едва проглядывали сквозь густые облака. На тот момент меня не интересовало, что там, тлелось лишь желание лечь и набраться сил. Уснуть навечно. Безэмоционально вглядывалась в приближающиеся ворота, которые вели в гигантское и необычное здание. Увидев землю, я хотела было уже упасть на нее, как ворота распахнулись, и крылья понесли меня вглубь. Меня не страшила дальнейшая участь даже тогда, когда я оказалась на незнакомой территории, где на меня смотрели несколько пар глаз. В какой-то момент мои крылья прекратили полет, опуская мое тело на землю.       Последнее, что я успела рассмотреть, — люди с крыльями, которые ошеломленно смотрели и бежали мне на помощь.

(Soundtrack: Zack Hemsey — The Way (instrumental))

       — Давненько я не видела Непризнанных, — послышался мягкий женский голос справа от меня.       — Пару столетий точно, — рассеяно прошептала вторая девушка.       Все тело ломило, а веки будто склеили, не давая возможности их открыть. Старалась пошевелиться, но мое тело меня не слушалось. Сквозь шум в ушах старалась вслушаться в еле слышимый разговор, но меня отвлекли грубые шаги и непонятный шорох.       — Где вы ее нашли? — отдаленно послышался мужской баритон с повелительными нотками.       — У сада Адама и Евы, — тихо ответила девушка.       — Как ее состояние? — в его голосе зазвучали суровые ноты.       — Она в норме, — с уверенностью заявила девушка.       — Геральд, Непризнанных давно не было… — раздался слева шепот.       — Вы же знаете, что влияет на их появление, — мужчина шумно выдохнул. — Выводите ее из этого состояния.       В голове крутилась тысяча вопросов, но в какой-то момент все оборвалось. Что-то мягкое стало обволакивать мое тело и душу, и сдерживающие невидимые оковы пали, давая возможность пошевелиться.       Хмурясь, я неуверенно и осторожно открывала глаза. От переизбытка яркого солнечного света резко прикрыла лицо ладонями, а затем, облизнув пересохшие губы, стала потихоньку опускать руки, вглядываясь в помещение. Светлые стены и потолок, множество одиночных кроватей — все было похоже на некий лазарет.       По левую руку сидела темноволосая девушка и изучающе смотрела на меня своими серыми глазами, а за ее спиной были черные крылья. Справа была светловолосая девушка, с такими же темными крыльями, и скучающе водила пальцем по ноге. В ногах стоял мужчина с волосами цвета ночи и такими же крыльями и, потирая подбородок правой рукой, вдумчиво смотрел в окно.       Я немного приподнялась и хотела вылить на них тонну вопросов, но, стушевавшись под внезапно устремившимися взглядами, я лишь открывала и закрывала рот, не зная, что сказать.       — Меня зовут Геральд, а это Мими, — мужчина указал на девушку, которая сидела слева и, кивнув вправо, указал на другую, — и Бейлинд.       Мими заметно оживилась, услышав свое имя, и лучезарно улыбалась, проводя пальчиками по моим крыльям, на что Бейлинд скептически посмотрела, но постаралась выдавить для меня мягкую улыбку.       — Ты умерла и попала в школу Ангелов и Демонов, — уголок его губ дрогнул, а взгляд стал теплее. — Но не переживай, теперь ты под моей ответственностью.       — Вики Уокер, — прохрипела я, грустно оглядывая присутствующих.       — Вики, ты будешь жить с Мими, — он приблизился к ней и положил руку на плечо, на что та заулыбалась еще шире. — Пока что ты Непризнанная, но я очень надеюсь, что ты станешь демоном, как и мы.       — Почему демоном? — переспросила я, непонимающе вглядываясь в его зеленые глаза.       — Потому что ты брюнетка, а все ангелы чаще светлые, — Мими наклонилась ближе, проводя ладошкой по моим волосам, и на короткое мгновение прикрыла глаза, — и в тебе чувствуется демоническое начало.       — Ты забыла сказать, что у нее соулмейт — демон, — пропела Бейлинд, хитро улыбнувшись. — Я чувствую это даже отсюда.       — Кто? — я от удивления приоткрыла рот и вскинула брови. — Что это значит?       — Тебе все позже расскажет серафим Кроули, как устроишься в комнате и отдохнешь, — мягко проговорил мужчина и направился к двери. — До встречи, Вики Уокер.       От его последней фразы меня немного передернуло, а воспоминания стали прокрадываться к моему сознанию, но я стойко от них отбивалась, надеясь, что, может, это и есть начало нового пути.       — Пошли, Вики, — моя будущая соседка мягко потянула за запястье, и я поддалась ей, вставая на ноги.       — Я рада, что ты пришла в себя, — Бейлинд подошла ко мне и слегка приобняла. — У меня сейчас занятие, но мы еще увидимся, верно?       — Конечно, — как можно менее вымученно улыбнулась я, обнимая в ответ. — Увидимся.       Новая жизнь встретила меня довольно радужно. Мими аккуратно вела по коридору и, не давая упасть от небольшой слабости, крепко держала меня за руку. Она счастливо щебетала об уроках и о том, как будет весело, а от ее слов на моем лице начинала вырисовываться улыбка. У меня никогда не было подруг, но тут осознала, что все поменяется, и внутри начинало расцветать приятное и теплое чувство. С глупой и счастливой улыбкой внимательно слушала ее и невольно заглядывалась на стены, украшенные барельефами.       В комнате оказалось очень просторно и уютно, благодаря светлым стенам. Две кровати, расположенные по разным сторонам комнаты, скрывали плотные шторы. Вид из окна открывался на пушистые облака, что на момент дух перехватило от восхищения. Слева был огромнейший шкаф, а по краям стояли кожаные диваны. Возле двери — зеркало во весь рост и небольшой столик. Возле окна расположился туалетный столик с различными склянками. А почти весь мраморный пол устилал пушистый белоснежный ковер.       Пройдя в соседнее помещение, я обнаружила не меньшего размера комнату, посередине которой стояла ванная из черного мрамора. Справа расположилась душевая кабинка, по левую сторону была раковина, встроенная в длинную столешницу, где также было много склянок с различными жидкостями и широкое зеркало. Возле окна был небольшой столик, на котором стояла ваза с необычными яркими цветами.       Я обернулась на Мими с глазами полными восторга и кинулась в объятия. Слезы счастья стекали по щекам, и я шептала ей, как счастлива и благодарна.       — Детка, неужели ты никогда не жила в таких условиях?       — Нет, мы жили с папой довольно бедно, я даже и мечтать о таком не могла, — мое сердце болезненно сжалось при упоминании отца, но я постаралась отдалить эти мысли, предоставив для них всю ночь.       — Тебе здесь понравится, обещаю! — она ласково посмотрела на меня, стирая мои слезы. — Ты мне понравилась сразу, и я уверена, мы подружимся, а теперь в душ, и потом я покажу тебе здесь все.       — Хорошо, — я часто кивала, не переставая улыбаться.       Скинув серую сорочку, в которой я очнулась в лазарете, зашла в душевую кабинку и повернула кран. Капли воды стекали по моему телу, смывая весь ужас пережитого и очищая для новой жизни на Небесах. Вспенив шампунь, блаженно прикрыла глаза, вдыхая запах свежести. Проводила по коже руками и ухмыльнулась от того, что мое тело было без малейшего изъяна или шрама.       На меня легли женские ручки, ласково оглаживая спину и переходя на мой живот. Тяжело сглотнув, я перестала покачивать бедрами и озадаченно смотрела в стену перед собой. Легкие поцелуи поднимались по спине, оставляя рой мурашек. Перестала дышать, почувствовав ее губы на шее. Мими проводила язычком и нежно целовала, пробираясь выше. Пальчики ее приближались к груди, и она слегка прикусила мочку уха. Это сразу отрезвило меня. Прикрываясь руками, я обернулась на нее, недовольно сведя брови.       — Мими, не думаю, что это хорошая идея, — проговорила я, как можно мягче, смущенно пряча глаза. — Сейчас точно, прости.       — Не извиняйся, — она снисходительно улыбнулась и отошла от меня. — Я все понимаю, не смогла удержаться.       Мими вышла из ванной, прикрыв дверь, а я выдохнула, опуская руки. Пожалуй, не стоило забывать, что демоны живут соблазнами, и просто надо быть аккуратнее с ними. Я понадеялась, что она правильно меня поняла, и не будет держать обиды. Обернувшись в полотенце, я прошла в сторону раковины и провела ладонью по запотевшему зеркалу. На меня смотрела все та же я, но с более здоровым цветом лица и с забытым огоньком в глазах. Улыбнувшись своему отражению, вышла из ванной.       — Надевай, — с хитрой улыбкой Мими протянула мне черное платье.       Проведя руками по атласной ткани, подняла глаза на демоницу. Она сидела в кресле и, закинув ногу на ногу, любовалась мной. Платье было чуть длиннее колен с глубоким вырезом на груди, но все смотрелось очень прилично и элегантно. Просунув ноги в туфли, прикусывала губы, осматривая себя в отражении.       Темные длинные волосы легкими волнами струились по телу, придавая моей белоснежной коже некую аристократичность, а нежный макияж, который любезно навела соседка, придавал моему лицу законченность образа, но я все никак не могла привыкнуть к крыльям, которые отличались от тех, с кем я успела познакомиться.       — А мне нравятся твои крылья, очень необычные, — пропела Мими, поднимаясь с кресла.       — Потом они станут, как у тебя?       — Нет, у каждого небесного существа разные. Они показывают твою сущность и характер.       — А про кого говорила Бейлинд? — спросила я, пока мы выходили из комнаты.       — Ты про соулмейтов? — переспросила Мими, а я пару раз кивнула, внимательно слушая. — Это родственные души, и они есть только на Небесах, поэтому ты раньше никогда о них не слышала. Опознавательным элементом является аура, поэтому Бейл сказала, что твой соулмейт демон. Она у тебя темная.       — А как я узнаю, кто моя пара?       — Об этом тебе расскажет серафим Кроули. Он распознает пары и ведет учет.       Мы вышли на улицу, где собралась толпа учеников и активно что-то выкрикивала. Мы с Мими переглянулись и решили пойти посмотреть, что же происходило. Пробираясь сквозь толпу, пришлось несколько раз извиниться и увернуться от случайных ударов. Соседка не отпускала моей руки, протискиваясь так же в гущу событий. Я провела руками по щекам и с раздражением оглядела причину сбора всех учеников.       В центре дрались два демона, то поднимаясь в небо, то продолжая бой на земле. Их одежды были в некоторых местах порваны, но из ран не вытекала кровь, они на глазах заживали. Шум стих, и драка резко прекратилась, когда толпа разошлась, пропуская мужчину лет сорока с белоснежными крыльями. Брови его были сведены, а глаза метали молнии. Он твердо направлялся к зачинщикам драки.       — Это было последней каплей! — грозно проговорил он. — Сегодня я обговорю ваше поведение с Люцифером.       Он махнул рясой и направился обратно, но, когда его взгляд зацепился за меня, он с удивлением осмотрел и подошел.       — Вики Уокер, верно? — уже более спокойно спросил он, внимательно рассматривая мои крылья.       — Да.       — Прошу пройти в мой кабинет через пятнадцать минут.       Я кивнула, и он, мягко улыбнувшись, двинулся в направлении школы. Ученики кидали заинтересованные взгляды и неспешно расходились. Мими пару раз шикнула и махнула рукой ангелам, а я разглядывала их и понимала, что мне точно не светит будущее в их рядах. Они действительно были другими, и я не только про внешний вид. От них веяло правильностью и духовной чистотой. Я же была другой, моя душа стремилась к соблазнам и простоте.       — Не завидую я им, — хмыкнула Мими. — Им определенно точно не жить после того, как Люцифер узнает.       — А кто это?       — Владыка Ада, — она поморщилась и помрачнела, но быстро взяла себя в руки и снова стала непринужденно улыбаться.       — А кто меня вызвал к себе?       — Серафим Кроули, он тебе-то все и расскажет, — она взяла меня под руку и повела в направлении школы. — Завтра у нас выходной, поэтому пойдем и отметим твое появление.       — Звучит заманчиво, — усмехнулась я, прикусывая губу в предвкушении.       Мы простояли на крыльце, болтая ни о чем и обо всем. Я ей рассказала про свою земную жизнь, а она про устои школы. Меня очень удивил тот факт, что нужно будет спускаться на Землю и выполнять задания. Оказывается, у каждого небесного жителя имеется свой дар и свой соулмейт. Мими его еще не встретила, но она не расстраивалась и не теряла надежду. Конечно же, не обошлось без намеков, что это могла быть и я, ведь ее сразу потянуло ко мне, на что я отшучивалась. Она рассказала немного о Бейлинд, что они друзья детства, но она в последнее время немного отдалилась, стараясь построить отношения с самим Владыкой Ада. Мими это расстраивало, но она делала большие ставки на меня, на то, что мы подружимся и хорошенько повеселимся.       — Вики, — ахнула она, — беги скорее к Кроули, а то время подходит, а он не любит, когда опаздывают!

(Soundtrack: Hurts — Mercy)

      Неприятное щекочущее чувство преследовало меня, пока я шла по коридорам школы. Меня не покидала мысль, что не могло быть все настолько радужным и где-то должен быть подвох. Крылья за моей спиной неприятно трепетали, и я их пыталась успокоить поглаживаниями. Проходя по коридору, я заметила в конце дверь, которая, по словам Мими, и являлась входом в кабинет серафима.       Обняла себя за плечи и старалась успокоить свое разбушевавшееся сердце. Пальцы рук похолодели от нервозного состояния. Прислушавшись, я услышала мужские голоса. Решая, что лучше подождать, остановилась у стены и разглядывала картины с изображенными ангелами и демонами.       Дверь отворилась, пуская неприятный холодок по телу. Вдохнув поглубже воздуха и выдохнув, я повернулась, чтобы проследовать в кабинет, но тут мое сердце остановилось. Меня словно окатили водой. Я умерла во второй раз.       Мой самый страшный сон, мой кошмар наяву стоял и смотрел на меня, прикрывая дверь ногой. Его губы растянулись в легкой улыбке, а глаза вспыхнули всеми оттенками моего ужаса. Я не могла пошевелиться от страха, лишь смотрела.       Он стал медленно подходить ко мне, а я наоборот, делала шаги назад и вжалась больно крыльями в стену, будто так можно спрятаться. Сердце сделало ровно один удар, и на меня нахлынуло все, что я так тщательно пыталась забыть.       Трясущимися руками хваталась за платье, крепко сжимая. Слезы хлынули из моих глаз, не принося успокоения, а лишь добивая окончательно. Сильно зажмурила веки, когда он оказался непозволительно близко. Я чувствовала себя самой жалкой и беспомощной перед этим монстром. Мне не скрыться, не спрятаться и некуда сбежать.       Я вздрогнула, когда он стал пальцами проводить по моим щекам. Его дыхание опаляло мое лицо, а знакомый аромат тела и парфюма вызывал во мне странные чувства. Я разрывалась на части. Одна моя сторона хотела исчезнуть, когда вторая тянулась к нему. Он неторопливо опустился к моим губам, ласково очерчивая их большим пальцем, а я случайно коснулась его языком, когда старалась облизнуть пересохшие губы. Сжала челюсти, почувствовав его губы на щеках, которые перехватывали мои слезы.       Он нежно и невесомо проходился кончиком носа по коже и, добравшись до мочки уха, глубоко вдохнул. Он вкушал мой страх.       — Я же говорил, что мы еще встретимся, малышка, — сладко прошептал он мне на ухо, заставляя тяжело сглотнуть.       Распахнула глаза, когда перестала ощущать тепло его тела, и подняла голову, встретившись с его рубиновыми глазами. На лице красовалась лукавая улыбка и, оглядев меня, дьявол стал делать медленные шаги назад, не отрывая вдумчивого взгляда. Развернувшись, он направился прочь, а потом и вовсе испарился в черном тумане. Я провела ладонями по лицу, стирая слезы. Меня словно лихорадило.       — Вики Уокер, проходите! — послышался голос серафима из глубины кабинета.       Я встряхнула руки и похлопала по щекам, чтобы хоть как-то привести себя в чувства. Перед глазами немного двоилось, а дрожь постепенно сходила на «нет». Часто дыша, направилась туда, откуда донесся выкрик мужчины. Потирала руки, которые говорили о моем нервном состоянии, а потом ладонями поправила волосы и открыла дверь.       Встретил меня просторный светлый кабинет с множеством стеллажей, уставленных книгами, и стол, за которым восседал серафим. Не поднимая глаз от книги, он рукой указал на стул, который стоял напротив него. Я неуверенно и нервно ступала, постоянно оглядываясь на дверь. Присев на край, положила руки на ноги и, делая медленные вдохи, растерянно посмотрела на него.       — Полагаю, вам уже рассказали о школе? — я коротко кивнула на его вопрос. — Тогда приступим к другому вопросу.       Серафим Кроули стал перебирать книги и записи, надев очки и что-то невнятно шепча, а я просматривала раскинутые книги и хмурилась от непонимания. Все было исписано на незнакомом мне языке и символах. Директор прокашлялся, привлекая мое внимание, и я устало посмотрела на него.       — Вы слышали, что противоположности притягиваются, Вики? — он кинул на меня грустный взгляд и вновь стал вчитываться в книгу.       — Да, слышала…       — Хотел бы я вас поздравить, но даже не знаю, будет ли эта новость хорошей, — его слова меня напрягли, но я старалась хоть сейчас не разрыдаться.       — Что за новость? — надломанным голосом тихо спросила я.       — У вас есть родственная душа, — он выдержал паузу, осматривая меня.       — И кто это? — резко уточнила я, не выдержав повисшего напряжения.       — Вы только что пересеклись, — он с сожалением посмотрел на меня, — это Люцифер.       — Что? — одними губами произнесла.       Я умерла в третий раз.