До первой трещины

Я не могла уснуть всю ночь, прокручивая вчерашнее. Боже, во что я влезла? Ведь это я сама пошла к нему. Когда предлагала ему тот нелепый договор, в глубине души надеялась, что он откажет. Но он согласился — и теперь спектакль начинается. Вечером я получила от Максима короткое письмо "Заберу тебя в 8. Будь готова." и после этого обдумывала как вообще себя вести с ним? Решив что прохладный душ - лучший способ помочь не сойти с ума от тысячи мыслей, я немедленно пошла в ванную комнату. Холодные струи обжигали кожу, смывая остатки сна и тревоги. Все таки ответственность лежит на мне и я приняла решение ввязаться в эту авантюру, поэтому дойду до конца. Потом мы с Кириллом снова будем вместе и все будет чудесно. Единственное, что до сих пор тревожило меня - как держаться и разговаривать с Максимом. Я чувствую себя будто на минном поле, где одна ошибка и полечу в пропасть позора и одиночества. Через час я уже была готова. Оглядев себя в зеркало даже улыбнулась. Зеленая блузка отлично подходила к черным брюкам, свои светлые волосы я слегка подкрутила и подчеркнула это легким макияжем, и это волшебно сочеталось с моим зеленым цветом глаз. Еще раз одобрительно кивнув себе в зеркало, обула каблуки и захватив сумочку вышла на улицу. Максим уже припарковал свой байк и ждал меня. Услышав стук моих каблуков он поднял голову и оглядел меня с головы до ног, одобрительно хмыкнув. — Неплохо, — отозвался он. — Садись, мы уже опаздываем, долго собираешься. — Вообще-то дамам простительно опаздывать, — я закатила глаза и села сзади, обхватив сиденье мотоцикла сзади. — Если хочешь чтобы я подбирал тебя по частям на дороге, то ты отлично придумала, конечно, но будь добра, возьми меня за талию и сядь нормально, — Максим повернулся ко мне, передавая шлем. От шлема пахло кожей и чем-то резким, мужским — запахом, который почему-то заставил сердце сбиться с ритма. Я приняла его и надела на голову, не торопясь обнять его за талию, чем заслужила его ухмылку. — Или ты боишься меня? Так я не кусаюсь. — Еще чего, — фыркнула я, но руки всё равно послушно легли ему на талию. Как вовремя оказался на мне этот шлем и этот придурок не заметил, что смог смутить меня. Почему-то возле него я чувствую себя неуютно. Всю дорогу и до университета мы ехали молча. И когда наконец добрались до места, я передала Максиму шлем и ждала когда он припаркует свой мотоцикл. Все студенты бежали на пары, боясь опоздать. Мы пошли за ними ко входу, и перед тем как войти Максим взял меня за руку. Внутри коридор горел как улей, преподаватели здоровались со студентами, а те допивали утренний кофе, переговаривая с одногруппниками. И вдруг — тишина. Все повернулись и смотрели прямо на нас. Он шёл рядом со мной, держа за руку — не просто так, владельчески. Пальцы сильные, уверенные. Я пыталась вырваться, но он только усмехнулся. — Расслабься, кукла. Теперь ты моя на публику. — прошептал Максим, чтобы услышала только я. Мне было настолько неловко, столько внимания и взглядов к своей персоне я не чувствовала никогда, хотелось исчезнуть. Я будто попала в садик, когда маленькая забыла стишок на утренник, и все смотрели на меня как на одаренную. Как не вовремя травмы детства напоминают о себе. — Не называй меня так, — прошипела я, но парень шел как ни в чем не бывало, не собираясь отпускать мою руку. — А как? Зайчик? Солнышко? — Он склонился ближе, и горячее дыхание коснулось шеи. — Давай выберем что-то поскромнее, чтобы не травмировать окружающих. — Стрельцов! — шикнула я, раздражаясь с каждой секундой все больше. — Что? — он повернул голову к толпе и громко добавил, — Не смотри так на меня, я не кусаюсь… если не просят. Смех, шёпот, вспышки телефонов. Какие-то девушки сверлят меня взглядом, будто я любовница и увела Стрельцова из семьи. Катя, стоящая у стены, округлила глаза и беззвучно произнесла: “Ты с ним?!” . Я едва не провалилась под землю, ведь вчера она ничего не узнала о нашем договоре, поэтому было видно в ее взгляде шок и небольшая доля обиды. Ей придется простить меня, ведь вчера я еще пребывала в трансе, и не хотела об этом говорить, а она приняла видимо это как отказ Максима и больше тему не продолжала. И именно в этот момент из аудитории вышел Кирилл. Он замер, когда наши взгляды встретились. Смех. Шёпот. Телефоны. Горло сжалось. Хотелось исчезнуть. Только бы не смотреть Кириллу в глаза. Максим, заметив это, улыбнулся уголком губ. — А вот и твой бывший. Отличный момент для премьеры. Он не дал мне отойти — наоборот, притянул ближе. Я почувствовала, как его рука легла мне на талию. Стрельцов взял меня за подбородок, не дав отодвинуться даже на миллиметр. Мои руки почему-то начали дрожать. Я подняла глаза и увидела что Максим смотрит прямо мне в глаза. Дерзко, уверенно, по собственнически. На секунду забыла что мы в университете и на нас все смотрят, настолько я потерялась от его взгляда. Мурашки бегали по коже от того, как он смотрел. — Макс… — неуверенно и тихо протянула я. — Шшш. Улыбнись. Он смотрит. — прошептал он, улыбаясь. Он резко, не дав опомниться, поцеловал меня. Не нежно, не по-настоящему — показательно. Громко, дерзко, демонстративно. У Кирилла дёрнулся уголок губ. Катя прикрыла рот руками. А я просто стояла, парализованная — то ли от злости, то ли от чего-то другого. Максим отстранился, бросил коротко: — Вот теперь спектакль начался. Хорошего дня, кукла, не скучай, — бросил он и оставил меня одну. Когда я пришла в себя, то ни Кирилла ни Максима уже не было. Черт, я даже не увидела как мой бывший ушел и какая была окончательная реакция. Зато реакция подруги была незамедлительной. Она видимо тоже до этой поры прибывала в шоке, поэтому не бежала ко мне, но уже сейчас я чувствую как подруга тянет меня к выходу из университета. Мир будто поплыл. Я даже не поняла, как оказалась у дверей, пока Катя не схватила меня за руку. — Никакой первой пары, Шельверова, — грозно повторяла Катя, — Мы сейчас сядем и ты мне все расскажешь, поняла? Мы выбрались на улицу, подальше от любопытных взглядов. Катя всё ещё кипела — видимо, только сейчас до конца осознала, что видела. — Так… я просила тебя попросить его помочь, а не устраивать спектакль века, — сказала она, всё ещё переваривая увиденное. — Ты думаешь, я это планировала? — я нервно усмехнулась. — Он просто… сделал всё по-своему. — Да я заметила, — Катя закатила глаза. — “По-своему” — это когда он целует тебя при всём универе и шепчет на ухо “кукла”? Эля, это было… слишком реально. — Я сама в шоке, — выдохнула я. — Он вообще не обсуждает со мной, как всё должно быть. Просто делает. — А ты ему что? “Да, Стрельцов, конечно, целуй меня при всех”? — язвительно спросила Катя. — Слушай, я знала, что он наглый, но не думала, что настолько. — Он сказал, что “надо эффектно”, — я уткнулась лицом в ладони. — Господи, почему я вообще на это согласилась? — Потому что ты отчаянная и упрямая, — напомнила Катя. — И потому что Кирилл не стоил того, чтобы ты плакала по ночам. Я промолчала. Катя выдохнула, глядя куда-то в сторону. — Ладно, я не буду тебя ругать. Но, Эль… будь осторожна, ладно? — Думаешь, он опасен? — Думаю, он из тех, кто может тебя ранить, даже не заметив, — сказала она тихо. — А ты из тех, кто будет потом долго собирать себя по кусочкам. Так и прошла первая пара. Я рассказала ей всё, подруга слушала внимательно, не перебивая, иногда вставляя свои комментарии по этому поводу. Затем ко второй паре мы попрощались. Остаток дня я ходила сама не своя, не верила что все это происходит со мной. После последнего занятия мне срочно нужен был воздух. Мои мысли слишком запутались и хотелось вдохнуть по новой. Я не помню, как дошла до улицы. Воздух был прохладным, в голове шумело. Смешались шёпоты, смех, вспышки телефонов и его губы — дерзкие, хищные, уверенные. Он делал это совсем не так, как Кирилл, но при этом в каждом его движении чувствовалось насколько он живой и настоящий. Сердце всё ещё колотилось, как будто я пробежала марафон. Я села на лавку у корпуса, обхватила себя руками. Солнце уже садилось, красками ложилось на окна. Люди проходили мимо, кто-то смеялся, кто-то обсуждал “ту самую сцену”. Да, сцену, где я — главная дурочка этого театра. Я закрыла глаза и выдохнула. “Спектакль начался”, — сказал он. Только вот никто не предупредил, что у актрисы не будет сценария, да и актер начнет импровизировать так, как хочется ему, выставляя актрису полной дурой. — Эльвина, — голос раздался за спиной, и по коже пробежал холодок. Я не сразу повернулась. Он стоял, облокотившись на перила, руки в карманах, как будто всё происходящее — просто забавное шоу, — Ты выглядишь, будто тебя переехал грузовик, — усмехнулся Максим. — Спасибо, я старалась, — буркнула я. — Не старайся. Завтра будет громче. Я подняла на него взгляд. Он смотрел на меня всё с той же ленивой ухмылкой, но в глазах мелькнуло что-то… странное. Не насмешка. Не холод. На миг — как будто усталость. Или тень. — Ты вообще зачем это делаешь? — сорвалось с губ прежде, чем я успела подумать. Он ведь мог провернуть подобную сцену не у всех на виду, мог сделать это так, чтобы увидел только Кирилл, но сделал так как захотел, не спросив. Потому что в этой игре ведет он. — Потому что могу, — ответил он просто. Помолчал, потом добавил тише, — А ещё потому что иногда нужен шум, чтобы заглушить то, что внутри. Он развернулся, собираясь уйти. — Увидимся, “любимая”. Не опаздывай к новой серии нашего шоу. Когда он ушёл, я поймала себя на том, что смотрю ему вслед слишком долго. Затем я услышала лишь звук удаляющегося мотоцикла, оставляющий эхо моего нового кошмара. И впервые за день мне стало не по себе — не от стыда, не от злости, а от ощущения, что в этой игре я понятия не имею, кто кого спасает, а кто губит.