Инсексофобия

Дизайнер внутри Арсения плачет кровавыми слезами. Фигуру Антона нельзя испортить ни бесформенными худи, ни аляповатыми вещами, едва ли сочетающимися между собой. Но сегодня, в такой ответственный день финала проекта «Импровизация Команды», стилисты явно перехитрили самих себя, напялив на желанное Арсением тело футболку с жирным, уродливым жуком. Он такой огромный, что занимает почти всё пространство от пупка до ключиц. Арсений хочет залипать на длинных ногах, широких плечах и красивом лице с фирменной солнечной улыбкой, но неизменно прикипает взором к этому явному стилистическому фейлу. Какого хуя? Арсений искренне не понимает, какой высокой цели планировали достичь таким прикидом. Чтобы ведущий на контрасте выглядел ещё стройнее? Чтоб намекнуть, что его парень — тот ещё жучара? Или чтобы свести Арсения с ума, что вероятнее всего? Смешение прекрасного с уродливым вызывает в душе острый когнитивный диссонанс. Арсений ненавидит насекомых с детства. Он их боится до усрачки. Он чувствует, как тошнота подкатывает к горлу, едва завидев даже сравнительно невинную муху, что говорить о ползающих тварях. Из всех представителей этого вида фауны Арсений переваривает только бабочек, божьих коровок и, может быть, ещё стрекоз. Но жук, похожий на клопа, это за гранью. Это фу-у и бе-е. Но он на теле Антона, обычно вызывающем совсем другие междометия. Желание раздеть его никогда ещё не было таким сильным. К привычному подъёму «настроения», случающемуся всегда рядом с Антоном, примешивается крайняя форма инсектофобии. Мда, вечер обещает быть непростым. Победу Минских в батле — громкую, ожидаемую, заслуженную — решено отметить в закрытом клубе на Тверской-Ямской. Они заваливают туда сразу же после съёмок передачи — в чём были, ведь это Москва и времени заехать домой и переодеться нет. Арсений занимает место за столом напротив Антона — сегодня и его победа тоже, он молодец, и он такой же хозяин вечера, как победившая команда. Формат мероприятия не пафосный, в клубе только свои — четвёрка «старших» импровизаторов и все команды — участницы сезона. Весело всем — и финалистам белорусам, и Трезвым, что на трезвых уже не похожи — знай, успевают подливать игристое вино в бокалы, и даже Лютым, которые сидели всю игру с такими ёблами, будто не проиграли чемпионам битвы, а случайно приземлились жопой на что-то из ассортимента «Точки любви» — причём большое и с шипами. Герои дня сегодня Минские, их чествуют и поздравляют, но Антон как рефери продолжает быть в центре внимания. На нём все самые креативные тосты, к нему обращены все камеры айфонов и влюблённые взгляды — а может быть, Арсению только кажется? Но как же можно не смотреть. Его парень довольный, светится улыбкой, лучится оптимизмом, заражая позитивом всех вокруг. Расфокусированный от смеха и алкоголя взгляд гипнотизирует Арсения. Не терпится вознаградить усилия Антона сторицей, отметить с ним конец сезона наедине, а не вот это всё. Антон прекрасный, идеальный с головы до ног, но блять, бесячий принт притягивает взгляд помимо воли, хоть никакого Воли тут в помине нет. Футболка в целом неплоха: обтягивает ладную фигуру, прекрасно сочетается с джемпером и брюками. Но почему какой-то сраный жук?! Ведь существует масса вариантов, что можно изобразить на вещи, чтобы рисунок смотрелся интересно, а не вызывал желания сбежать. Сбежать от Антона — это за гранью, поэтому Арсений терпит, пытаясь облегчить моральные страдания стоящим на столе отменным джином. Спиртное бьёт в уставший за день мозг, и он решает немного пошалить, коль большего пока не позволено. Скинув ботинки под столом, он протягивает ногу к Антону и медленно проводит по щиколотке. Запретность данного деяния лишь разгоняет адреналин в крови, а присутствие большого количества людей вокруг добавляет моменту пикантности. Никто не знает, что под столом прямо сейчас творится что-то интересное, и Арсений хихикает в ладонь, кидая на Антона взгляд. Тот слегка меняется в лице, откладывает вилку, тянется к бокалу. Он пьёт виски, мешая с яблочным соком, а Арсению больше по душе микс этого напитка с кока-колой. В знак протеста он ныряет большим пальцем Антону под штанину, лаская голень. Тот сглатывает — видимо, с пропорцией не угадал — и мечет в сторону Арсения беглый предупреждающий взгляд: не здесь, мол. А почему бы и не здесь, не понимает Арсений. Обещанного три года ждут, а внимания Антона жаждут все вокруг. И если щёлкать клювом, такого парня уведут, а этого допустить никак нельзя. Поэтому он щёлкает пальцами официанту, чтобы заказать ещё напитков, а сам перемещает ногу выше, под костлявое колено. Антон заходится в приступе кашля, сидящий рядом Горох заботливо стучит по спине, а Арсению кажется, что безобразный жук игриво подмигивает в этот момент. Когда Арсений, поборов инсектофобию, касается носком ширинки, она твёрдая, как воронежский характер хозяина. Виски с яблочным соком идёт носом, Антон заявляет, что надо покурить, и встаёт из-за стола. Арсений понимает: это его шанс, ведь это так созвучно с «Шаст» — филолог внутри уживается с дизайнером. Там вообще куча талантливых людей, но это не в том смысле, что вы думаете. В том смысле в нём, опять же, только Антон, однако Арсений уверен, что сегодня этот порядок нужно изменить. Он догоняет Антона на лестнице. — Куда торопишься, красавчик? — приглушённо, вкрадчиво. — Курить иду. Хочешь компанию составить? — не поддаётся типа. Ну-ну, давай, строй из себя снежную королеву, когда топорщащийся бугорок на брюках уже сказал всё за тебя. — Конечно, — Арсений принимает правила игры. — Раскурим сигаретку на троих — ты, я и твой упитанный дружок, — кивая на футболку, он старается не фокусироваться взглядом на жуке, да только хуй там плавал — этот огромный монстр пожирает всё внимание, как кровожадные зомби — людей в триллере Тарантино. Антон пару секунд недоумённо хмурится, не понимая о чём речь, но его быстро накрывает волной пошлого юмора, что не успела отпустить после финала, а виски лишь усугубляет ситуацию: — Я хуем не курю. А вот другое применение найду ему, — почти с угрозой. Арсений ржёт, сгибаясь пополам. — Ты слишком высокого мнения о себе, Тох. Я ведь жука имел в виду, — Арсений игнорирует вторую часть высказывания, но Антон, не ожидавший замечания про принт, настолько удивляется, что упускает это из виду. Он растерянно моргает, оглядывая футболку, и на лице вспыхивает детская обида. — Жука, серьёзно, Арс? Я с ним про секс, а он мне о вонючем насекомом? — Вот, правда что, вонючем. Дизайнера на мыло, Шаст. — Ой, сам ты жук навозный, хороший у меня дизайнер, — насупливается Антон и, оскорблённый в лучших чувствах, разворачивается в сторону курилки. Арсений хватает его за предплечье, притягивает к себе. — Стоять. Антон настолько охуевает от услышанного, что останавливается как вкопанный. Арсений прижимается всем корпусом, слышит дыхание с пара́ми алкоголя. Да он и сам не лучше. — А кто тут исчерпал свою самоиронию? На сцене, что ли, всё оставил? — говорит насмешливо, а сам невесомо проводит пальцами по гладковыбритой щеке. — А кто тут захотел покомандовать? И почему решил, что я ему позволю? — Антон вроде смотрит дерзко, но поддаётся ласке, словно котёнок, трётся о руку и уже привычно сжимает пальцы на филейной части Арсения, но… — Мне кажется, кто-то слишком долго был ведущим. Брови Антона взмывают вверх, как будто сила притяжения им нипочём. На лице отображается сложный мыслительный процесс, проходящий все стадии охуевания от «да не, бля» до «наверное, он не то имел в виду». Твёрдым ответным взглядом Арсений сообщает об обратном. — Что ты имеешь в виду? — осторожно уточняет Антон. — Твой член, Антош, прекрасен во всех ипостасях, но сегодня это неважно, — шёпотом змея-искусителя на ухо. Антон давится воздухом. Он в ахуе — не показалось. — А не пойти ли тебе в жопу, Арс? — Именно это я и собираюсь сделать. Антон шарит по лицу, словно выискивая уже почти протрезвевшим взглядом признаки неудачной шутки. Арсений подбирается, как хищник на охоте: раздувает ноздри, расставляет шире ноги, занимая уверенную позу доминанта. Антон пятится на несколько шагов, а Арсений, не отставая, следует за ним, пока тот не упирается спиной в стену. Бежать оказывается некуда. Арсений приближается вплотную и, несмотря на разницу в росте, нависает сверху. По крайней мере, ему хочется верить, что это так выглядит. — Так, Арс, очень смешно, — ха, наивный Антон пытается Арсения пристыдить. — Вообще не смешно, — ехидно улыбается тот. — Там люди, и сегодня праздник, — взывает к голосу совести. — Так дай же мне возможность тебя поздравить, — запуская руки под футболку и оглаживая чувствительный бок. Ткань сминается, изображение жука морщится, Арсений мстительно радуется. — Блин, Арс, я не могу так, я давно не был снизу, ты же знаешь, — канючит Антон, но тем не менее потирается о чужое бедро. Арсений рывком снимает джемпер, Антон путается в рукавах, но вроде даже помогает. — Это как на велосипеде, разучиться невозможно. — Да не, не вариант, у нас и смазки нет, — по лицу Антона пробегает тень сомнения, но не задерживается надолго. Арсений лишь на секунду отстраняется, ныряет во внутренний карман пиджака и выуживает оттуда маленький тюбик — и это явно не зубная паста. — Вуаля. — Что это? — задаёт Антон самый тупой вопрос из возможных. — Средство от насекомых, блять! Тох, не тупи, или ты от моей близости голову теряешь? — Арсений говорит и щиплет рукой сосок. — Ты что, готовился? — Антон поражённо выдыхает, выгибаясь навстречу ласкам, но всё ещё не сдавая позиций. — Я как пионер, всегда готов. — Бля, вот ты реально жук. Но всё равно ничего не выйдет: мы же не можем трахаться здесь, — в интонации предательски проскальзывает полувопрос. — Сколько причин не дать мне, Шаст, какой кошмар! — Арсений качает головой, делано прикладывает руки к сердцу, будто жутко оскорблён, а затем резко накрывает ладонью пах Антона и сильно сжимает, вырывая у того не то стон, не то всхлип. — Если бы ты не хотел, то сразу так и сказал, без всяких объяснений. За мной, — и, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, тянет вперёд вновь охуевшего Антона. Они идут по коридору, петляя в поворотах, и наконец заходят в комнату, похожую на кабинет администратора. Там стол, шкаф и, что гораздо важнее — вполне сносного вида и размера диван. Хозяин помещения, конечно, занят в зале — следит за тем, чтобы музыка играла, гостям всего хватало и всё было чики-бомбони. Арсений искренне надеется, что в этом месте их никто не потревожит, ведь радость от согласия Антона на пассивный секс ему нечасто выпадает. Не то чтобы он сам был против такого расклада. Антон всё ещё смотрит поражённо и с некоторой долей восхищения: — Не, я хуею, как ты всё продумал, тоже мне, блять, импровизатор. Сценарий-то небось за месяц составлял? — пихает в рёбра кулаком. — Нет, за полгода, — Арсений предусмотрительно запирает дверь, толкает Антона в сторону дивана. От предвкушения предстоящего события у Арсения покалывает пальцы, шумит в ушах и трясётся жопа. Хотя на жопу приключений сейчас найдёт не он. Антон, казалось бы, смирившийся с происходящим, снова начинает ныть: — Блин, Арс, ты только осторожно, — поднимая руки в капитулирующем жесте. Арсений с огромным удовольствием срывает ненавистную футболку, зашвыривает её в дальний угол и спускает брюки до колен. — Я знаю, не учи учёного. — Ну, у тебя же мало опыта в таких вещах. Обычно я стараюсь, ты кайфуешь, — уговаривает Антон непонятно на что, а сам смотрит неотрывно, как пальцы растирают лубрикант. — Несправедливо, правда? — Арсений бросает взгляд из-под ресниц. — Не то чтобы я жаловался, Арс, я просто хотел сказать, что… а-а-а, — едва ли не фальцетом тянет Антон, когда скользкие пальцы касаются ложбинки. Арсений гладит дырочку, не проникая внутрь, несильно нажимая и отстраняя руку; водит по кругу по часовой стрелке, а сам целует в губы, проводит языком по нёбу, посасывает язык. Антон стонет в поцелуй, Арсений меняет направление и двигает пальцами против часовой стрелки, другой рукой сжимая член. Из уретры вытекает вязкая капелька, Арсений растирает её по всей длине ствола. — Что-то ещё хотел сказать? Антон сдавленно мычит, мотая головой. Арсений на пробу вводит кончик пальца — тело под ним подрагивает от давно забытых ощущений. — Ты что-то говорил про праздник, — тянет Арсений, проталкивая палец вглубь. — У нас свой праздник, — дышит Антон прерывисто, подмахивая движениям. — Там люди, неудобно их бросать, — Арсений целует шею, посасывает мочку уха, проводит свободной рукой по спине. — Похуй уже на людей, — мычит Антон, ловя ускользающий палец. — Не отвлекайся. — Да и опыта у меня маловато, — добивает Арсений, нажимая на простату, и Антона подбрасывает: — Заткнись, блять, и трахни меня! Арсений смеётся низким грудным смехом, переходящим в стон: Антон перестаёт ждать у моря погоды и сжимает кулаком его член через ткань. Арсений быстро исправляет это упущение, избавляясь от одежды. Они ложатся на диван, стараясь не думать о том, как расстроится администратор, узнав, каким образом они собираются почтить своим присутствием его рабочий кабинет. Антон лежит на животе, сверкая белой тощей задницей, а для Арсения она самая прекрасная на свете. Он призывает на помощь всю выдержку, ища баланс между «растягивать долго и неторопливо» и «надо быстрее, пока не спалились нахуй, нет времени на эти телячьи нежности». Впрочем, Антон сам подсказывает требуемый стиль поведения: уже на втором пальце нетерпеливо поскуливает, требуя большего. Ему явно нравится. И почему Арсений раньше этого не предлагал? Когда третий палец оказывается у Антона внутри, Арсений рискует остаться без сладкого: похоже, тот скоро кончит безо всякого участия его изнывающего члена. Антон разгоряченный, извивается под ним и царапает обивку дивана. Ещё не хватало здесь кожу порвать. Однако порвать Антона было бы куда хуже, поэтому Арсений решает потерпеть ещё немного и разводит пальцы в стороны, как ножницы, разрабатывая упругие стенки и подготавливая для себя тугой вход. — Арс, Арс, я скоро, я уже, — скулит Антон, и наконец-то Арсений пристраивается сзади и начинает действовать по-взрослому. Он очень аккуратно вставляет головку, медленно входит на всю длину и замирает, давая возможность привыкнуть к заполненности. Он не простит себе, если причинит боль, однако Антон не разделяет осторожных настроений и насаживается до упора с громким стоном. — Блять, Арс, ты охуенный… И это тоже, — подмахивает бёдрами вверх-вниз, сжимая член Арсения внутри, сводя с ума, — тоже очень сильно охуенно. Арсений отпускает себя, срываясь на тот ритм, что задал его партнёр. Комната наполняется звуками пошлых шлепков, трением кожи о кожу дивана и неповторимым, ни с чем не сравнимым запахом секса. Они больше не спорят, не смеются, не разговаривают — темы для диалога исчерпаны. Они неистово трахаются на своей вечеринке в чужом кабинете, но это лишь на первый взгляд. На самом деле эти мужчины друг друга любят. Когда Антон, кончая, сжимается вокруг Арсения и пачкает диван струей горячей спермы, он толкается ещё несколько раз, догоняя чужое удовольствие, и изливается внутрь. Как истинный джентльмен, он встаёт и покачивающейся походкой бредет к столу за салфетками, а затем вытирает диван. Антон переворачивается на спину и лежит, как жук, поднявший лапки вверх. — Ты как-то слишком хорошо ориентируешься, нет? — спрашивает подозрительно. — Бывал здесь раньше? Арсений тепло улыбается, пристраиваясь рядом: — Подвинься. Хозяин заведения — мой друг. Ты очень проницателен, — целует в кончик носа. — Ты, ты!.. Ты наглый и коварный соблазнитель моей невинной задницы, ты всё до мелочей продумал, ненавижу! — Антон пытается казаться злым, но ржёт, не справившись с задачей. Арсений зарывается лицом в его волосы, вдыхает родной запах. — Взаимно, Шаст, я тоже тебя люблю.