Тридцать минут ровно

Наступил март. Но погода отказывалась принимать изменения и по-прежнему вытряхивала из громоздких туч мелкий снег. Он белесой крошкой оседал на голых деревьях и серых зданиях, окрашивая все одним цветом и стирая границы. На сегодня моя прогулка закончилась, и я уже как час пыхтела в Библиотеке, расставляя упрямые книги на полки. Самых непослушных приходилось пристегивать, а особо говорливым кусочкам страниц закрывать кляпом рты. ─ Мы имеем право на свободу! ─ громче всех орала «История колониальных империй», царапая меня железными краями. ─ Если сейчас же не перестанешь ─ скину вниз, ─ пригрозила я и, взяв проказницу двумя пальцами за уголок, свесила с лестницы. Подействовало. Книга обиженно замолчала. Я вздохнула и поставила ее на полку между тихой «Историей растений» и гордой «Историей великих государей». Здесь ей никого на свободу подбить не удасться. Хотя… Немного подумав, я перемотала ее острые железные края мягкой тканью. А то подерутся еще. В списке напротив пункта «Расставить все «Истории» по местам» была поставлена жирная галочка, которая чуть ли не продырявила страницу тетради. Тетрадь с ручкой так же отправились на свое обычное место ─ первый ящик стола. До полудня я была в Библиотеке одна, а значит, контролировать мою работу некому. Стрелки часов подсказывали, что еще есть целый свободный час, поэтому дела были отложены в сторону. Вместо них я взяла в руки «Дневник печали» Эллы Краланте. В новой главе героиня боролась и, кажется, проигрывала своему постоянному страху одиночества. Ее письма к себе становились все запутаннее, но при этом постепенно подогревали напряжение и предсказывали скорую развязку. ─ Я хотел бы вернуть книги. Я резко подскочила на кресле и поняла, что еще секунду назад чуть ли не носом уткнулась в страницы. А теперь напротив меня стоял уже знакомый белокурый ангел и протягивал три тома «Главы семьи» в кожаной синей обложке. ─ Это же коллекционные… Их нельзя… Как вы…? Кто вы? Прекрасно. Блестящая речь. Прямо проявляет все твое взращённое ежедневным чтением красноречие. Поразительно. В глазах ангела читались такие же мысли. Но на удивление молчать он не стал. ─ Книги коллекционные, да их выносить из зала нельзя, знаю. Но мне позволил друг, Сурил Аташери, ваш директор. И как вы поняли, я его друг. ─ Понятно, ─ только и смогла ответить я. Раздосадованный вздох пришлось сдержать, больно закусив губу. Раз не умеешь разговаривать, то занимайся тем, что точно можешь. Я включила аппарат и натянула на лицо дежурную улыбку. ─ Можно вашу карточку? Карточка была обычного голубого цвета, не бордового, как у «элитных чтецов» и даже не желтого, как у «ученых». Странно. Но виду я не подала. Обычным движением провела краем карточки по считывающей ленте, пробила номер в картотеке и открыла читательскую историю. Она была разнообразной: от трудов по «Теории понимания» до «Космической ночи любви». Нашла последние три взятые книги, пробила дату возвращения. Протянула парню маленькую черную коробочку с датчиком внутри. ─ Будьте добры, ваш отпечаток. Сканер отпечатка одобрительно пикнул, приняв палец, и моргнул зеленым светом. Аппарат прогрузил данные и подтвердил, что книги действительно вернул в библиотеку владелец карточки. ─ Желаете взять сегодня что-то еще? ─ А что посоветуете? Ну вот, посоветуй ему. А если я даже двух слов связать не могу? Фраза же была дежурная, можно было ответить: «Спасибо, я сам выберу» или «Нет, сегодня ничего». Подвел-то как! Подняла взгляд на ангела и попала на огонек интереса в карих теплых глазах. Вздохнула и протянула ему недочитанный «Дневник печали». ─ Вот, советую. Книгу он действительно взял, крепко схватив ворчащую белую обложку. Погладил пальцами рамку и, заслужив таким образом доверие, открыл аннотацию. Потом быстро пролистал страницы. Я удивленно наблюдала, как тонкие губы искривляются в улыбке, какой-то неподходящей для его лица. А потом опять попала в тёплые карие глаза, теперь радостные, и услышала: ─ Беру ее. ─ Бабуля, а Ходоков зовут так, потому что они много ходят? ─ протянул детский голосок. Женщина перевела взгляд на румяную внучку, которая крепко обнимала (почти душила) белого игрушечного медведя, и опустила очки на нос. Задумалась. ─ Вообще-то нет, но ведь они действительно много ходят. Удивительно, я раньше и не замечала. Девочка горделиво улыбнулась и попыталась встать в позу знатока, но запуталась в больших лапах медведя и плюхнулась обратно на пол. Обиженно надулась. Женщина подавила смешок. ─ Хочешь узнать, почему их так назвали на самом деле? ─ поспешила она отвлечь внучку и по загоревшимся глазам поняла, что маневр был удачным. Рассказ начался. ─ Когда-то давно миры Атараин еще не были соединены цепями Мудрых, книги не были собраны в Библиотеках, да и сами Библиотеки еще не были построены на отдельных островах. Народы жили раздельно, вели войны и, едва оправившись после них, начинали заново. Живая письменность истреблялась, как главное оружие противника, всегда первой в любой битве. Этим занимались специальные отряды Истребителей, чьей кровожадности не было предела. И так продолжалось бы до сих пор, если бы один из книгоубийц не смог бы сдержать клинок. Он спрятал от других маленькую детскую книгу о жизни полевой ромашки. Сначала он просто хранил ее в личных вещах, изредка касаясь пальцами теплой обложки. Потом решился открыть первую страницу. И после прочел ее множество раз от начала до конца. Так первый раз в истории Истребитель стал Хранителем, присоединился к Ордену Знаний и основал свой отряд Ходоков. Они с помощью магии научились создавать прорывы в другие миры и постоянно передвигались с места на место, забираясь в самые опасные места сражений. Они спасали книги, рискуя жизнями, и хранили их на безлюдных клочках земли в пространстве. Постепенно их становилось все больше, учение Хранителей распространялось на народы и они сами начали приносить книги Ходокам. Войны случались реже, новые властители теперь понимали, что государства строятся не на крови, а на знаниях, и одаривали Ходоков богатствами, выражая этим свою признательность и надежду на их поддержку. На эти деньги появились Библиотеки и первые школы для будущих Знатоков. Орден Ходоков разделился: Мудрые ушли строить надежные дороги между мирам, Знатоки занялись переписью и хранением книг, и лишь единицы из последних Ходоков продолжили прорываться в самые дальние и непознанные миры, чтобы и там спасать живую письменность. И неизвестно, существуют ли Ходоки сегодня или остались только легенды, ─ закончила Фирана и опустила ласковый взгляд на внучку. Та задумчиво жевала губы. Потом хлопнула ладошкой по ковру и протянула с обидой: ─ Опять сказки! Ты же неправду рассказала! Я уже не маленькая, мне можно рассказать! ─ Я рассказала не всю правду, ─ с улыбкой поправила женщина и потрепала девчонку по макушке. ─ Это большая разница, Ирэна, запомни. Я рассказала тебе сказку, по которой ты потом самостоятельно найдешь ту правду, которую ищешь. Но все потом. Девочка хмурилась. Все ей говорят «потом». И то «потом», и это «потом». Дурацкое слово! А «сейчас» когда? В ее семье всегда говорили, что когда она вырастет, то станет Знатоком. Никто не спрашивал маленькую девочку о ее желаниях. А она втайне мечтала стать великим Ходоком, спасать книги и побеждать врагов. Об этом знала лишь бабушка, Глава ордена Знатоков и прекрасно понимала свою внучку, потому что сама еще в молодости мечтала о том же. Но не решилась. А потом бабушка сильно заболела и девочку привели с ней прощаться. ─ Запомни, Ирэна, наши мечты живут лишь в сказках. Я тебя очень люблю и прошу: не поддавайся им. Ты действительно сможешь стать прекрасным Знатоком, ты понимаешь книги. Пожалуйста, стань им ради меня и передай свои знания другим поколениям. Так я согласилась стать Знатоком. И никогда не смогла простить бабушку за вырванное с сердцем обещание.