Зарисовки и некоторые фантазии по BSD

      Еще, будучи подростом Дазай узнаёт от Мори истину о соулмейтах, что когда тот целует кого-то кроме тебя, на твоём теле появляется небольшое чёрное сердечко, что символизирует противоречие судьбе. И даже когда старший показывает несколько таких сердечек на себе, подросток всё равно отказывается верить, аргументируя это полным бредом сумасшедшего. — Не верю и верить не буду.       Снова повторяет, уже не слушая нотации того и выходит из кабинета.       Вскоре почти забыв этот разговор, Осаму спокойно живёт дальше, пока одним вроде хорошим утром умываясь, не замечает на себе такое же сердечко, размером меньше подушечки пальца. Вот тут-то он и потерял дар речи.       Первая и пока единственная метка красовалась на его довольно тонкой и изящной шее. — Блять.       Тихо ругается Осаму, нервно доставая из пачки, что была полной лишь на половину, один пластырь и, сняв защитную плёнку, клеит на место с сердечком, что уже неприятно жгло и ныло, пусть не сильно.       Придя на работу, ещё сонный, но уже уставший Дазай идёт в кабинет, уже думая о том, что заварит крепкий чёрный чай, находит там Чую, стоящего со стопкой аккуратно сложенных бумаг и папок. Тот ждал брюнета, чтобы отдать документы и проверить его состояние, как и обычно по просьбе Мори-сана.       Парень забирает документы, уже заваривая чай для себя и Чуи, что был не против чаепития, и заводит диалог.       Они с напарником неплохо ладили, хоть и частенько спорили и ссорились. Примерно в середине диалога, когда чай был почти выпит, Осаму узнаёт немного шокирующего его новость. — А я вчера, наконец-то, себе девушку нашёл. Целуется она неплохо. — C улыбкой проговаривает Тюя, от чего подросток выпадает в некий осадок. А вдруг он и есть его соулмейт? Метка явно совпадает со временем его поцелуя с той девушкой. Но верить в это ему не хотелось…       Но ведь время идёт, отметины прибавляются, как и бинтов с болью и таблетками. Они болят, жгутся, ноют.… А вот чувства к эсперу уже давно не как к напарнику или другу, о чём говорили частое смущение в присутствии рыжика и угнетающие мысли о том, что тот целует не его, а левых баб, ведь на теле юноши уже пару десятков сердечек.       Осаму всё больше забинтовывается, всё больше входит в состояние депрессии и отчаянья, а Накахара даже при всём своём желании никак не может помочь, ведь тот молчит о своём состоянии.       Осаму часто думал о признание, но толи боялся отказа и ухода того и его жизни, толи не мог окончательно решиться на это всё. Ведь если рыжик уйдёт Осаму либо весь станет чёрный от отметин, либо просто загнётся от боли или передоза. Ведь к обезболивающим добавились антидепрессанты со снотворным и успокоительным.       Но в определённый момент, сердечки вовсе перестают появляться, из-за чего брюнет может немного вздохнуть с неким облегчением, боль немного успокоилась и отпустила из своих крепких и душущих объятий.       И снова находясь в старом кресле, во всё том же кабинете, Осаму положил голову на руки. Что покоились на столе и почти спал, всему виной не проходящая усталость, как вдруг в кабинет чуть ли не врывается эспер с очередным, уже заранее надоевшим разговором о его состоянии, из-за чего исполнитель подрывается, вздрагивает и почти подпрыгивает на стуле. — Я требую, чтобы ты всё мне рассказал!.. — Требует рыжеволосый юноша, недовольно смотря на уставшего и вымотанного брюнета. — Требовалка не доросла… — Сухо отвечает тот, пытаясь прикрыться шуткой. — Дазу, я волнуюсь. Ты выглядишь всё хуже и болезненнее с каждым днём. — Всё в порядке… — Оправдывается тот, снова умалчивая о ситуации. — Дазу, прошу… — Переходящим на шёпот голосом, просит тот. И Осаму больше не в силах терпеть, аккуратно и медленно, мучительно медленно, снимает бинты сначала с шеи, а потом и с рук, снять все, ему мешала одежда. — И во всём этом виноват ты… Это твоих губ дело… Накахара прекрасно знал всё о соулмейтах, но даже и не думал, что причиняет своей родственной душе такую боль. — Я люблю тебя, Чуя… — Почти шёпотом признается тот и по его щеке скатывается слеза.