The Winds of Scotland

ㅤ ㅤ Зима в этом году наступила рано, и уже в первых числах праздничного месяца плотным покрывалом лежал снег. Долгожданный матч по квиддичу наконец состоялся: это был солнечный морозный день, и игра выдалась на славу — даже холод не стал помехой. Гриффиндор, невзирая на отсутствие одного загонщика, все-таки одержал победу впервые за такое долгое время. Болельщики изумрудного факультета едва не скисли прямо на трибунах, и каково было удовольствие наблюдать их лица; команде щедро досталось за поражение — особо рьяные фанаты забросали их заколдованными снежками под гул недовольного улюлюканья. «Такой матч Слизерину еще долго не забыть», — с гордостью заключила Минерва, наблюдая восторг своих студентов в гриффиндорском шатре. В конце концов, ее тактика и система тренировок принесли достойные плоды. Все было не зря. И оттого предвкушение Рождества сделалось более чем приятным. Школа преобразилась, и все вокруг, казалось, задышало особой магией: Большой Зал манил теплом каминов, украшенных рождественскими носками и лакричными леденцами; огромные ели высились вдоль обеденных столов, сверкая переливами всевозможных игрушек разных размеров и форм; в коридорах и на лестницах повсюду тянулись усыпанные блестящими шарами и шишками хвойные гирлянды, а на стенах — тематические полотна и морозные колдовские узоры. Даже бедокура-полтергейста Пивза, похоже, не слишком прельщала идея портить эту идиллию, хотя пару-тройку рождественских венков он все же стащил и намотал на бронзовую люстру в холле, вокруг которой кружил днями напролет, когда достать было совсем уж некого. — Пивз! Сейчас же верни сэру Фрэнсису его шлем! — одернула его МакГонагалл, наткнувшись на него на выходе из Большого Зала; полтергейст, кувыркаясь под потолком у дверей, с гулким смехом гремел чужим забралом и пугал уходящих с обеда первокурсников. — Живо! Он хотел было возразить и уже навострил гримасу, но передумал. Подбросил призрачный шлем в воздухе и, что-то задорно гогоча, с громким хлопком исчез. Минерва лишь качнула неодобрительно головой и направила украденную вещь ее законному владельцу при помощи палочки. Сэр Фрэнсис, очень кстати выплыв из стены, на лету поймал свой шелом, отблагодарил волшебницу поклоном и, перекинув длинный шарф через плечо поверх доспехов, победно удалился. Дни шли своим чередом. На предпоследней неделе Минерва приняла несколько промежуточных аттестаций у младших курсов и вскоре закончила приготовление отчетности за прошедший семестр. Пожалуй, бумажная волокита — единственное, что не нравилось ей в преподавательстве; к счастью, магия служила замечательным подспорьем и позволяла существенно экономить время.

***

— Минерва, ты уже собралась? — рядом с МакГонагалл уселась невысокая волшебница с кучерявыми волосами, с громким стуком поставив на стол горшок с молодыми зубастыми геранями. — В этом году я отправлюсь домой ближе к концу декабря, Помона, — профессор Трансфигурации, перебирая учебники студентов перед сдачей в библиотеку, невольно покосилась на ее цветы. — Ах, верно… Твои родные точно не вернутся до Рождества? — Нет. Да и к братьям уезжать рискованно — там сейчас неспокойно из-за войны, — Минерва магией сформировала из книг две высокие стопки. — Поехали со мной? — улыбнулась профессор травологии. Встревоженные герани недовольно клацнули зубами. — Я напишу, что мы прибудем вместе. Прямо как в детстве. Помнишь? — Спасибо, Помона… Все же Рождество — семейный праздник. Я лучше загляну погостить в начале января, если получится. В конце концов, это не такая уж и большая проблема — остаться в Хогвартсе на неделю дольше. Вдобавок профессор Бири поручил мне подготовить костюмы для его театральной постановки... При всем желании я бы не смогла уехать раньше двадцать четвертого. МакГонагалл усмехнулась и встала, поправляя твидовую юбку, после чего застегнула жакет и прошла к дверям; стопки учебников плавно проследовали за ней. — И все-таки, Минерва. Ты для меня не чужая. Ты бы не доставила нам хлопот. — Я знаю. Но я не могу позволить себе злоупотреблять твоим радушием; ты и так уже не раз выручала меня, — профессор, открыв дверь, мановением палочки направила книги в коридор. — Не волнуйся, Помона. Я люблю эту школу. И это будет мое первое Рождество в этих стенах как преподавателя. Когда ты уезжаешь? — Завтра утром. Поезд отходит ровно в десять, — кивнула Стэбль. — Я приду тебя проводить. Не забыла свои Трепещущие кустарники? — поинтересовалась напоследок Минерва. — Помню, ты говорила, что они не любят холод. — Мерлинова борода! Я ведь оставила их в классе после урока у четвертого курса, — встрепенулась та и вскочила. — Надеюсь, их еще никто не забрал... — Уверена, что нет, — с улыбкой хмыкнула МакГонагалл и исчезла в коридоре прежде, чем ее подруга выбежала следом, но в противоположную сторону. Они дружили с Помоной еще с поступления в школу. Немного неуклюжая, но простая, отзывчивая и трудолюбивая, она была хорошим и верным товарищем. Минерва искренне рада была тому, что многие из тех, кого она знала, вернулись в Хогвартс вместе с ней; временами ей казалось, что мир вокруг ничуть не изменился... Сегодня в замке было нешумно. Тишину коридора нарушало лишь тихое эхо рождественского пения, доносящееся из лестничного холла; должно быть, обитатели картин, особо соскучившиеся по празднику, решили по-своему развеять одолевшую их скуку. Минерва шла привычным скорым шагом, магией удерживая перед собой массивные стопки учебников, а потому, когда спускалась на другой этаж, не сразу заметила, что навстречу ей кто-то поднимался. — Осторожнее, моя дорогая! Так недолго и споткнуться, — послышалось из-за горы книг, и Минерва поспешила уступить путь, сдвинувшись подальше от перил. — Прошу прощения, профессор Дамблдор! — она глянула вперед и немного отвела стопки от себя, заставив их плавно левитировать вниз. — Все в порядке? — Да, разумеется. Надеюсь, что и у Вас. — Безусловно. Особенно если вспомнить, что впереди нас ждет рождественский пир! Вновь подадут медовые леденцы и яблоки в миндальном шоколаде. Обязательно попробуйте! А уж пылающий пудинг… — мечтательно протянул Дамблдор, заведя руки за спину. Шотландка лишь покачала головой: — Откуда Вы узнали, что я остаюсь в Хогвартсе? — Школа слухами быстро полнится, — в ясном взоре учителя промелькнула едва уловимая нотка хитрости, и он поспешил учтиво откланяться. — С Рождеством, профессор МакГонагалл! — С Рождеством, — она проводила декана взглядом, прежде чем продолжить путь вниз. Однако пару ступеней спустя вновь остановилась и обернулась: — Профессор Дамблдор! Он оглянулся. — Мне нужно передать Вам результаты экзаменов… Утром я приняла последнюю пересдачу у второго курса. Вы будете сегодня на месте? — Конечно! Зайдите в мой кабинет вечером. После шести. — Хорошо. Тогда до свидания. — До свидания, Минерва.

***

Сложив в небольшую папку все необходимое, волшебница явилась к кабинету декана к половине седьмого. Едва она коснулась двери, чтобы постучать, как та медленно открылась, и из озаренного теплым светом проема послышалось приглушенное «входите, профессор МакГонагалл»! — Минерва осторожно зашла и осмотрелась, взглядом выискивая Дамблдора, которого, как ни удивительно, не оказалось поблизости. Дверь затворилась за нею сама. Его кабинет всегда представлялся МакГонагалл самым необыкновенным из всех: здесь было множество любопытных вещиц и волшебных диковин, все время что-то стрекотало, пыхтело, — как, например, маленький шарообразный механизм, по виду напоминавший карманную астролябию, — и извергало пар; в углу на толстой жерди кротко сидел Фоукс, алый феникс Дамблдора, исключительно великолепное создание; у высоких стеллажей с фолиантами нередко парила сама по себе какая-нибудь книга, словно ее оставили недочитанной на потом; у приоткрытого окна медленно вращался небольшой золотой телескоп со сверкающими линзами, а в воздухе неизменно царил ненавязчивый аромат какой-нибудь сладости — всегда разной и зачастую незнакомой, но, без сомнения, удивительной на вкус. Этот кабинет будто жил собственной жизнью. — Добрый вечер, профессор МакГонагалл, — Дамблдор возник из-за смежных дверей, ведущих в соседнюю комнату, так, словно появился из ниоткуда. — Добрый вечер, Альбус, — женщина кивнула и прошла к его рабочему столу, за которым декан остановился, снимая пиджак. — Как Ваш день? — Честно говоря, я и не заметила, как скоро опустились сумерки, — призналась она, раскрыв папку с пергаментами и вынимая их оттуда по одному. — За делами время течет иначе. — Что верно, то верно. Профессор сел, неторопливо надел очки-половинки в тонкой оправе, которые покоились в нагрудном кармане его жилета, и придвинул к себе первый экзаменационный лист. Рядом с ним пишущее перо резво подскочило в чернильницу и вскоре принялось выводить его витиеватую подпись моментально застывающими чернилами на изученном им пергаменте. Казалось, колдовать для Дамблдора было все равно что дышать: его собственная магия буквально окружала его и порой бывала почти осязаема, и это не могло не восхищать. Поистине талантливый волшебник талантлив во всем. Даже в мелочах. Минерва неравнодушно отметила, что это завораживает: что тогда, что сейчас — находясь за работой, он по-прежнему приковывал взгляд. И, пожалуй, на то была и другая причина... В этот момент губы увлеченного чтением Дамблдора дрогнули в едва заметной улыбке. Безусловно, он краем сознания услышал ее. Безусловно, случайно. — Абсолютно никаких нареканий, — наконец произнес декан с одобрением, проверив последний документ. — Даже не к чему придраться. Впрочем, как и всегда. Вы себе нисколько не изменяете... Наши студенты в хороших руках. Прыткое серое перо запечатлело его подпись, и шотландка, благодарно кивнув, собрала все в папку. — Можете оставить их у меня. Я сам передам Армандо завтра утром перед совещанием. Вам не стоит беспокоиться, — мужчина вышел из-за стола, снимая очки. — Меня не затруднит, профессор Дамблдор. — И все же. Уверен, директор Диппет обязательно, — на мгновение Альбус заговорчески наклонился и понизил голос, — переживет еще один вечер без преподавательских отчетов. А пока, — он вновь выпрямился и рукой указал на два кресла для гостей в центре комнаты, — не откажите в удовольствии предложить Вам кружку отменного сливочного пива. Вы уже наверняка почувствовали этот непревзойденный аромат карамели в воздухе! — Спасибо, — помолчав немного, Минерва заняла предоставленное ей место. Декан проворно засновал среди стеллажей и шкафов, ища что-то, пока на маленьком столике перед колдуньей не появились две стеклянные резные кружки. Очень скоро Дамблдор и сам расположился в свободном кресле, и перед ним возник домовой эльф в чистой глаженой сорочке с эмблемой Хогвартса на груди. — Здравствуй, Тинке, — поприветствовал его волшебник. — Пожалуйста, принеси-ка нам с кухни сегодняшний особый десерт, который я попросил тебя приготовить этим утром специально для особого случая. — Конечно, господин декан, сэр! — радостно пропищал тот и исчез. — Особый десерт для особого случая? — уточнила Минерва, на что Альбус лишь улыбнулся, неторопливо оглаживая слегка отросшую бороду. Буквально через минуту эльф появился снова и подал небольшой, но красиво украшенный поднос с серебряными пиалами, полными снежного мороженого. МакГонагалл не без удивления глянула на Дамблдора, пока домовик наполнял кружки сливочным пивом и обновлял подугасшие свечи в настенных канделябрах. — Спасибо, Тинке! Эльф, поклонившись, ретировался со звучным хлопком. — Вы ведь не забыли, какой сегодня день? — спросил неожиданно Дамблдор, подавая колдунье кружку. Та посмотрела на него со смущенным недоумением. «О чем Вы»? — почти вслух прозвучал ее вопрос. — Сегодня 16 декабря — ровно год как Вы работаете в Хогвартсе, профессор МакГонагалл! Знаменательная дата, Вы не считаете? — Бог мой. Право, не стоило, профессор Дамблдор... Это мелочи. — Что есть мелочи? — подхватил он. — То, что принято не замечать? Или то, что является неотъемлемой и на редкость важной частью нашего скромного земного бытия? Полагаю, все сразу. И оттого не менее прекрасен тот миг, когда мы вновь начинаем ценить их. Стоило отдать ему должное: Минерва еще со студенчества волей-неволей поддавалась влиянию его изречений — порой до гениального абсурдных, но в то же время о таких простых и донельзя очевидных вещах. — Пожалуй, Вы правы, — согласилась волшебница, опустив взгляд на содержимое кружки, которую держала в руках: взбитая сливочная пенка медленно таяла, как снег. — Спасибо, Альбус. Я и впрямь забыла об этом. Декан, понаблюдав за ней, коротко улыбнулся и, чуть приподняв свою кружку, негромко изрек, прежде чем сделать первый глоток: — За Ваши успехи, профессор МакГонагалл. Женщина ответила на тост лишь жестом. А затем отпила немного и, прикрыв глаза, посмаковала вкус — настолько нежный, что почти невесомый. Между тем, пока каждый размышлял о чем-то своем, ненадолго воцарилось молчание. — К слову, об успехах, — заговорила Минерва. — Помнится, Вы вели исследования в области изучения драконьей крови. По-прежнему работаете над этим? — Признаюсь Вам по секрету: да. И Вы очень кстати напомнили мне кое о чем, дорогая профессор. Дамблдор поднялся, прошелся к книжным полкам и на одной из них реализовал довольно большую, но не слишком объемную книгу в кожаном переплете, которую затем передал в руку МакГонагалл. — Взгляните. Я хотел бы узнать, что Вы об этом думаете. Это необнародованные результаты моих изысканий за последний год. Минерве польстила мысль, что такой волшебник интересуется ее мнением в области научных исследований, над которыми он, насколько ей было известно, всегда работал один. Она отставила полупустую кружку на стол и раскрыла рукопись, не имевшую названия, у себя на коленях; ознакомилась с оглавлением, а затем непосредственно с итогами, преимущественно на заключительных страницах. — Вы не просто открыли еще одно свойство крови дракона, но и переоткрыли Закон о Расщеплении? — произнесла Минерва отчасти потрясенно, перелистывая представленные в журнале материалы и бегло изучая пометы. — Уже очень давно эксперименты в области преобразований на молекулярном уровне не давали заметных результатов... Понятия не имею, как Вам удалось, но с уверенностью могу сказать одно: научному колдовскому издательству предстоит переписать всю методическую литературу по высшей Трансфигурации в обозримом будущем. — Если я все правильно рассчитал, этого вполне должно хватить, чтобы мой портрет наконец добавили на карточки «Шоколадных лягушек», — подвел итоги Дамблдор, задумчиво выслушав мнение своей коллеги, на что та не сдержала беззлобного смеха. — Вы не перестаете меня удивлять, профессор! — Говоря серьезно, я весьма польщен Вашей оценкой. Однако над практической частью еще предстоит поработать: я не уверен, что синтез химических веществ в моем предпоследнем эксперименте не уничтожит последовательность нуклеотидов в молекулах ДНК живого существа. Увы! Ошибки могут привести к крайне трагичным последствиям... — Возможно, стоит попробовать добавить дополнительный реактив? — МакГонагалл открыла нужную страницу еще раз и пробежалась по выведенным Дамблдором формулам. — Здесь Вы отмечаете, что реакция слишком сильна. Нужно вещество, которое нейтрализует излишки воздействия драконьей крови в момент трансфигурирования живой материи... В эти минуты профессор смотрел на Минерву с неподдельным интересом. Из одаренной ученицы, всюду шедшей за ним по его стопам, она превратилась в талантливую и, без сомнения, исключительно умную волшебницу, одну из лучших своего времени. А еще — в необыкновенную женщину, которая без страха и раболепства стояла рядом с ним на равных. И, казалось, понимала его. Дамблдор невольно пришел к выводу, что позволил себе лишнего, так наблюдая за ней — за тем, как увлеченно она делилась с ним своими измышлениями, как руки перебирали страницы и скользили по грубому пергаменту в поисках ответов... Это завораживало. — …думаю, что шанс на успех есть. Очевидно, что Вы как раз приступили к этим испытаниям. — Напомните мне в следующий раз взять Вас с собой, когда я вновь решу отправиться в Европу, — улыбнулся он, откинулся на спинку кресла и усмехнулся своей неосмотрительности. МакГонагалл вопросительно взглянула на него, закрывая рукопись. Альбус, поймав этот взгляд, помолчал с мгновение. Затем лицо его стало спокойным и внимательным, и он ровным голосом произнес: — У Вас очень красивые глаза, Минерва. Как отреагировать на такой обыкновенный и безобидный, но одновременно с тем личный и непозволительно приятный комплимент? Не желая о том задумываться, волшебница просто улыбнулась. И впервые — с осторожной, но искренней нежностью. Они вновь поняли друг друга без слов. Возможно, все это мелочи... Но как никогда они были по-настоящему важны. ㅤ ㅤ