The Winds of Scotland

ㅤ ㅤ С момента первого нападения прошло четыре дня. Нагрянувшее с рейдом Министерство, как и ожидалось, потребовало, чтобы директор Диппет составил график посменного дежурства и запланированных преподавательских обходов утром, вечером и ночью. Безусловно, все эти указания были немедленно выполнены. Однако уроки, ко всеобщему огорчению учеников, отменять никто не спешил, а значит и экзамены в конце мая сдавать все же придется. Дамблдор, тем временем, продолжал работу над поисками способа снять заклятие с пострадавшего Билли Прескотта, но пока так и не добился требуемых результатов. Тем не менее, ему удалось выяснить два немаловажных факта: первое — мальчик выжил исключительно благодаря счастливой случайности. Окаменение, согласно заключению Дамблдора, являлось итогом непрямого и оттого более слабого воздействия, тогда как направленное заклятие моментально привело бы к смерти. И второе — нападение никак не связано с Гриндевальдом и разворачивающейся на континенте войной, однако члены департамента Министерства Магии решили иначе и пригрозили выставить на территории замка авроров, в свете чего среди учителей поползли слухи о причастности к произошедшему опаснейшего преступника современности. В остальном же жизнь в Хогвартсе продолжала идти своим чередом: члены совета сошлись во мнении, что школа не должна прекращать работу. Даже на время разбирательства. Поскольку сейчас, в условиях войны, было крайне важно не допускать лишних волнений в магическом сообществе и нарастания беспокойства. Так что преподаватели оставались сосредоточенными на возложенных на них обязанностях. И Минерва МакГонагалл не была исключением — она вела свои занятия, ни на йоту не отклоняясь от графика и установленных предписаний. — Зачет по дисциплине будет проходить согласно регламенту, — объявила Минерва студентам второго курса под их разочарованный гул, который, однако, незамедлительно пресекла. — У вас будет список из двадцати двух вопросов, ответить на которые вам предстоит в письменной форме. После этого вы должны будете продемонстрировать свой уровень владения заклинаниями внешней трансфигурации на изменение размера, цвета и общего вида предмета. На лицах некоторых учеников отразилось выражение тихого ужаса: получить отметку «Выше ожидаемого» у профессора МакГонагалл представлялось им просто невыполнимой задачей. — А потому сегодняшнее занятие, — беспристрастно продолжала она, — мы посвятим пробной срезовой работе по изученному материалу. Тишина, пожалуйста! В учебнике на странице сто девятнадцать представлены вопросы для самоконтроля. По текущему курсу их всего семнадцать. За сорок минут урока вы вполне успеете ответить на каждый — и еще останется время для того, чтобы начать выполнение домашнего задания на грядущий четверг. И снова приглушенная волна разочарования. Однако вести себя неподобающе на уроках МакГонагалл дети перестали уже давно: молодая профессор, несмотря на свой возраст, довольно быстро заимела репутацию крайне строгого, хотя и справедливого, преподавателя, препираться с которым лучше не стоит — себе дороже. — Можете приступать! — Минерва взмахнула палочкой, и золотые песочные часы на ее столе перевернулись. Отсчет пошел. В классе воцарилась тишина, нарушаемая лишь торопливым шелестом тетрадей.

***

Вечером того же дня, после отбоя, МакГонагалл приступила к дежурству на третьем этаже. К этому времени замок погрузился в предночную тишину. Тускло освещенные одними лишь настенными факелами коридоры казались неестественно пустыми и угрюмыми; тени пламени молчаливо танцевали вдоль стен, и не было слышно ничего — даже картин. Минерва шла, освещая себе путь палочкой, и внимательно всматривалась в глубины безлюдных залов. Она не испытывала страха: профессор знала в Хогвартсе каждый уголок и нисколько не сомневалась в том, что сумеет за себя постоять. Что бы ни случилось. Миновав кабинеты ЗоТИ и нумерологии, Минерва свернула к северной башне. И вскоре вновь услышала нечто сродни неясному шипящему шороху, прямо как тогда, в слизеринских подземельях. Он был тяжелым, едва различимым, и доносился будто бы издалека. Быть может, разыгралось воображение? Женщина навострила слух, прибегнув к своим анимагическим способностям: кошачья натура позволяла воспринимать окружающее пространство куда явственнее и четче, благодаря чему МакГонагалл сделалась внимательнее, а ее зрение улучшилось. Следуя этому шестому чувству, она приглушила Lumos и поспешила в темноту — на звук, который удалялся от нее тем быстрее, чем стремительнее становился ее шаг. Волшебницу не отпускало ощущение, что некто шарился глубоко внутри стен, сливаясь с тенями. Наконец впереди Минерва почувствовала чье-то присутствие: там, в зале, за проемом, ведущем в башню и к лестницам, чуткий слух уловил тихую, но частую поступь. Кто-то явно спешил — шаги становились все отчетливее, тяжелее и ближе. Шорох, который профессор старалась не терять из поля слышимости, неожиданно рассеялся. И тогда МакГонагалл направила палочку во мглу, будучи готовой встретиться с чем бы то ни было лицом к лицу. Едва шотландка шагнула за угол, защитные рефлексы сработали моментально: она взмахнула рукой, и оглушающее заклятие мгновенно вырвалось из ее палочки и яркой вспышкой озарило мрак башни, столкнувшись с чьим-то блокирующим заклинанием напротив. — Дамблдор! Господи, что Вы здесь делаете?! — Вынужден признать, у Вас безупречная реакция, Минерва, — отозвался декан с явной ухмылкой в голосе, позволив себе зажечь Lumos поярче. — Как Вы… Я же могла оглушить Вас, Боже правый! — МакГонагалл в изумлении отступила от него, погасив собственную палочку; восклицание сорвалось с языка само собой. Разумеется, она прекрасно знала, что Дамблдор был более чем искусен для того, чтобы отразить столь элементарное заклятие не глядя. Что он, собственно, и сделал. — Будет Вам, дорогая профессор; я стар, но пока еще не настолько. По крайней мере, хотелось бы верить, — хитро подметил он, посверкивая взглядом в полумраке. — Пожалуй, мне следует извиниться: мое появление и впрямь было весьма неожиданным. В такой-то час. — Что привело Вас сюда? Я думала, сегодня Вы дежурите на четвертом этаже... Я чуть не приняла Вас за постороннего! Тут никого не должно было быть. — И это действительно так. А потому Ваша реакция более чем оправданна, — задумчиво кивнул Дамблдор. — Скажите, Минерва, не слышали ли Вы что-нибудь, пока были одни? Она посмотрела на него настороженно. — Был какой-то гулкий звенящий шорох. Мне показалось, он доносился из стен. — И оборвался в миг, когда Вы наткнулись на меня? — Именно. — Значит, мы с Вами слышали одно и то же... — Поэтому Вы оказались именно здесь? Дамблдор, шагнув в проем из башенной залы, осмотрел коридор, погруженный в ночную мглу. Было похоже, что его взгляд видел гораздо дальше, чем можно было представить. — Я подозревал, что в Хогвартсе что-то есть. Что-то, способное скрываться на виду и передвигаться незаметно. Но ответ на эту загадку по-прежнему ускользает от меня, что само по себе мучительно для великого ума... — Альбус, Вы же не думаете, что… — Я думаю, этого нельзя исключать. — Но это невозможно... Тайная Комната — всего лишь легенда, — сказав это, МакГонагалл почувствовала, что не так уж и верила собственным словам. — Замок обыскивали. И не один раз. Ее не существует… — Или кому-то было нужно, чтобы ее не существовало. Никогда не следует недооценивать силу мифов и легенд, дорогая профессор. Они рождаются неспроста. — При всем уважении, Дамблдор, но я не думаю, что чудовище реально, — несколько раздраженно изрекла она, наблюдая за тем, как волшебник принялся исследовать ту самую стену, откуда ранее исходил шорох. — Даже если Комната и впрямь где-то здесь... — А что Вам подсказывает интуиция? — просто поинтересовался он, не отвлекаясь. Минерва неожиданно для себя поколебалась с ответом, затем не слишком одобрительно признала: — Я верю Вам, Дамблдор. И если Вы считаете, что монстр из детских сказок существует… Пожалуй, мне придется пересмотреть свои взгляды на историю этого замка в обозримом будущем. Декан довольно улыбнулся. Как и всегда, он в ней не ошибся: ее доверие к нему крепло день ото дня, — и не только доверие, как втайне от самого себя хотелось надеяться, — тогда как доверие других оставалось благоговейно-опасливым и условным. — Звучит весьма обнадеживающе, профессор МакГонагалл, — выпрямившись, ответил он, и его мерцающие глаза вновь таинственно блеснули. — Что ж, а сейчас, полагаю, нам больше нет смысла здесь задерживаться. Более того, я считаю, будет лучше, если мы не станем разделяться... Нет-нет, я отнюдь не сомневаюсь в Ваших способностях, моя дорогая! Но согласитесь: ночь выдалась неспокойной. И никому не следует бродить в одиночку.

***

Они шли в молчании, отчего и без того длинный коридор мнился бесконечным. Лишь иногда попадающиеся на стенах картины, — разбуженные обитатели коих недовольно морщились от света палочек, — и расписные гобелены факультетов напоминали о том, что впереди еще несколько поворотов и залов. Стрелки часов уже давно перевалили за полночь; ни шороха, ни шипения больше не было. Замок спал. В определенный момент, когда они миновали очередной проем, Минерва замедлилась и посмотрела на Дамблдора, идущего впереди; вокруг них не было никого, даже молчаливых наблюдателей с портретов. Может, стоило поговорить с ним сейчас? Сказать о том, что мучило ее последние месяцы, терзая наравне с насущными переживаниями? Однако внезапно, в дальнем конце коридора, послышался гулкий звук битого стекла. Тень тревоги вновь ворвалась в просторы замка, рассекая ночную тишину... ㅤ ㅤ