деанон

Самым большим страхом Кацуки было не увольнение со стабильной работы и даже не то, что его дикпики кто-то может слить в интернет, а то, что кто-то из его окружения узнает, что он гей. В их компании не принято говорить о чём-то, кроме сисек, поэтому он старается поддерживать разговоры любой ценой, даже выучил имена популярных сейчас порноактрис, моделей и других девочек, которых боготворят его друзья. Самый «настоящий» гетеросексуал, конечно, их общий с Изуку друг – Эйджиро, они с ним знакомы ещё со школы. Ходят легенды, что он каждую неделю с новой девчонкой, поэтому постоянно пропускает их пятничные посиделки в баре, даже фотки показывает их – загляденье. Бакуго на них похуй. Если его и интересуют сиськи, то точно не женские, а скорее подкаченные мужские. Особенно Киришимы. Но в этом он, конечно, никому и никогда не признается. Они часто пересекаются вместе в зале, и ни для кого не секрет, что в мужских раздевалках и душе отсутствует такая вещь как цензура, поэтому Бакуго не столько с завистью, сколько с порочным влечением наблюдает за тем, как переодевается Эйджиро, как с каждым месяцем его тело становится рельефнее и мускулистее. Киришима и сам часто опускает Кацуки комплименты по поводу его формы, но всё это в рамках no homo bro, и никак иначе. В понимании его друзей быть геем – позорно. И ещё более позорно для Бакуго – испытывать симпатию к своему другу. Правда, они никогда напрямую не говорили на эту тему, но, если Бакуго стыдится даже сам себя, что уж говорить о других. Он буквально хотел записаться на приём к психотерапевту, когда он понял, что его возбуждает гейское порно, но потом подумал о том, как будет сидеть в больнице, в отвратительно большом светлом кабинете, в этом удобном кресле с кучей подушек и пледом и, попивая чай и рассматривая картины Густава Климта, рассказывать об этом. И резко передумал, и смирился. Ну нравятся ему члены, и что теперь? Сдохнуть, что ли? Самокопания самокопаниями, а трахаться-то хочется, поэтому в какой-то момент ему пришлось узнать о такой вещи, как анонимные чаты знакомств. Очень кстати пришёлся тот факт, что он ходит в зал и всё, что ниже подбородка можно использовать для главного фото и гордо заявлять, что это всё результат ежедневных тренировок. Анонимность в современных реалиях – не такая уж и сложная вещь, но каждый раз перед тем, как встретиться, он выясняет реальное имя партнёра, чтобы прошарить его страницы в социальных сетях и на тысячу раз убедиться, что у них нет ни одного общего знакомого. Даже через его друзей. У него уже на этот счёт чётко выработанная стратегия: своё настоящее имя он никому не говорит никогда, но с фантазией у Кацуки было туго, поэтому он взял имя своего одноклассника из средней школы – Каминари Денки. Мало ли таких Каминари по всему Токио? Ни у кого ни разу ещё не возникало вопросов – значит схема рабочая, можно продолжать. Он не встречается с кем-то новым слишком часто, потому что привык, что если есть один проверенный партнёр – так проще всего. И лучше всего тот, у кого такие же внутриличностные конфликты, как у Бакуго. Хуже всего, когда тот, с кем они видятся на постоянной основе, начинает звать на свидания, просит остаться дольше с утра или проявляет как-то слишком много внимания. Тогда Кацуки понимает – у кого-то начинается игра в чувства, и точно не у него. В этот момент ему приходится прерывать связи, делать вид, что он себе кого-то нашёл; делать всё, чтобы не доводить это до хотя бы минимальной взаимной симпатии. Рано или поздно, когда его друзья будут приглашать его на свадьбы, а потом и на дни рождения своих детей, ему придётся привести туда своего парня, поэтому лучше пока так, одному. Сейчас постоянного партнёра у Кацуки нет, потому что последний слился сам, в их последнюю ночь рассказав драматичную историю о том, как жена залезла в его телефон и нашла там фотографии чужих членов. Как хорошо, что Бакуго всё равно, поэтому он утешающе похлопал его по плечу, посоветовал бросать эту херню, если не хочет испортить своим детям психику, и уехал домой. Он не из тех людей, кто умеет проявлять сочувствие в ситуациях, когда «сам виноват». У него вообще с эмпатией были небольшие (большие) проблемы, поэтому он просто терпеть не может, когда его гетеро-друзья начинают ему звонить или писать, чтобы выпросить совет по поводу девушки, когда он нихрена о девушках не знает. Его первая и последняя была в средней школе, но они даже не целовались, и уже в тот момент Бакуго понимал, что у него на неё не встаёт. И не встанет. Зато вполне себе встаёт на отлично сложенного парня из чата знакомств. Лица он его ещё не видел, но телу он может даже позавидовать. Они переписываются уже пару дней, и Кацуки очень радует, что помимо большого хера и шести идеальных кубиков этого парня жизнь наградила ещё и интеллектом. «Прежде чем мы встретимся, мне нужно знать твоё настоящее имя. Не хочу, чтобы мы оказались знакомыми в реальной жизни». «Нейто Монома. А твоё? Чтобы все было по-честному». Имя показалось Бакуго знакомым, поэтому он тут же идёт искать какую-либо информацию про него. В отличие от тех, кто у него был до этого, он не знает, как выглядит Монома, поэтому поиск усложняется. Ему приходится просмотреть минимум десять страниц с таким именем, но из тех, у кого стоит город Токио, он даже близко не знал никого, и тогда он открывает чат и уверенно начинает строчить сообщение. «Каминари Денки». Кацуки всегда назначает встречи в мотелях, потому что любая личная информация, которую можно узнать о нём, находясь в его квартире, должна оставаться вне установленных им лично рамок. Он знает хорошие мотели в Токио, которые не хранят данные о клиентах, и у которых закрытая парковка, так что его машину даже нельзя увидеть с улицы, если кто-то будет проезжать мимо. В этот раз он тоже не изменяет плану и уже в десять часов находится на пути к месту встречи. «Я тут в чёрной куртке и белых найках», - последнее сообщение, которое он видит, прежде чем подъехать к мотелю. Во время парковки он слышит, как на телефон приходит ещё два уведомления, но тот слишком далеко, чтобы прочесть их прямо с экрана. Выходя с парковки на улицу, он видит, что сообщения были от Нейто, поэтому открывает тут же по пути до входа в мотель. «Знаешь, чувак, я тут вспомнил, у меня был знакомый в школе в параллели с таким же именем, как у тебя». Кацуки замирает на месте посреди улицы и чувствует, как страх, смешанный со злостью (в первую очередь на себя и свою невнимательность), подкатывает к горлу, заставляя зубы сжиматься так сильно, что начинает сводить челюсть. Осмысление приходит к нему за секунду, когда он вспоминает, что в параллельном классе был парень по имени Нейто Монома. И он даже примерно помнит, как он выглядел. Невиданная оплошность. Просто пиздец. У него есть примерно минута, чтобы развернуться и пойти обратно, сесть в машину, заблокировать номер и свалить отсюда, как можно скорее. - Далеко собрался, Кацуки? – сзади окликает слишком знакомый голос, и в эти доли секунды в голове Бакуго происходит что-то похожее на высшую математику, потому что это точно не Монома, но бежать уже некуда. Он же не трус. Кацуки оборачивается и видит перед собой Киришиму. - Ёбаный твой рот, ты какого хуя тут забыл? – у Бакуго хоть и проблемы с самоконтролем, сорваться на крик, чтобы не привлекать внимания, последних капель выдержки ему хватает. - Такого же, что и ты, чувак. - Придурок, вали отсюда, пока не поздно, у меня дела тут. - Ждёшь кого-то? – Киришма стоит на расстоянии, разглядеть его лицо было сложно, и как он выглядит в принципе - тоже, но как только он подходит ближе и встаёт прямо под свет уличных фонарей, у Кацуки крыша не то что едет – с треском ломается в маленькие щепки и разлетается к херам собачьим. Эйджиро был одет в чёрную куртку, на ногах – белые найки, а ещё без своей ублюдской укладки, а с хвостиком – прямо как нравится Кацуки. - Какого хера? Я тебя спрашиваю, какого хера? – он сокращает полметра между ними одним шагом, хватая за ворот куртки улыбающегося во все свои акульи зубы Эйджиро. – Ты меня подъебать решил? В голове Кацуки мысли не о том, каким образом Киришима до такого додумался, а о том, какого содержания были их переписки эти два дня, и от стыда у него начинают гореть щёки и уши, а в ногах появляется такая слабость, что хвататься за куртку Эйджиро – единственный способ удержаться. - Успокойся, Кацуки, - спокойным голосом отвечает он, мягко убирая руку с ворота. – Я понял, что это ты ещё когда ты дал свой номер телефона. Здесь-то ты и проебался, я в отличие от тебя, на такой случай имею две сим-карты. - Зачем тебе это, я ещё раз тебя спрашиваю, придурок? - Затем же, зачем и тебе, я тебе ответил. - Шутки со мной шутить надумал? - Я похож на человека, который шутит так над своим другом? В какой-то момент Кацуки отпускает. Он достаёт из кармана брюк сигареты и закуривает, и единственное, что его в этот момент волнует: что они должны сейчас предпринять. Пойти в мотель и трахаться, как будто так и задумано? Разъехаться по домам, сделав вид, что ничего не было? Какой из этих вариантов гарантирует им обоим безопасность и стабильный эмоциональный фон Кацуки? - Докуривай быстрее, мне холодно, и я заплатил уже за номер. - Ты чего несёшь, блять? – Бакуго цыкает и сплевывает на асфальт, но затягиваться не перестаёт – ещё целая сигарета. – Какой к чёрту номер? - Хочешь сказать, ты не хочешь переспать со мной? - Я… ты… ты не Монома. Я ждал его, - он мысленно отвешивает себе пощёчину за неуверенность в голосе, с которой он это сказал, потому что конечно он хочет, но даже в такой ситуации – хрен признается. - Но ты не сказал, что не хочешь переспать со мной. - Иди нахуй. - Только если на твой, ну. Правда ты мне позавчера сказал, что ты обычно снизу, так что… - Киришима смеётся, но без единой мысли заставить Кацуки чувствовать себя униженным. - Заткнись лучше, пока я тебе не вмазал. Бакуго бросает бычок, тушит кроссовком и поджимает губы. Подбородок и половину лица приходиться прятать в шарф, потому что и правда холодно, а не потому что неловко на Эйджиро смотреть, хотя наполовину и по этой причине тоже. - У меня сигареты закончились, и бухло надо купить, пошли, - Кацуки кивает на ближайший круглосуточный магазин. – Думаешь, за просто так под тебя лягу? Хер тебе. - Могу минет сделать. - Конченный. Они берут водку с тоником и возвращаются в мотель. Номер Киришима выбрал один из лучших, и про себя Кацуки это сразу отмечает – не зажмотился, молодец. Бакуго поскорее хотелось напиться после всего, что он испытал несколькими минутами ранее, а ещё отпиздить Эйджиро за то, что всё это время молчал и строил из себя секс-героя, пока он страдал по нему в душевой кабинке. - Ты водку смешиваешь с тоником или отдельно? – спрашивает Кацуки, смотря на стол и пытаясь разбавить минутное неловкое молчание, лишь бы не поднимать взгляд на Киришиму, который в это время стоит чуть ли не над ним и снимает с себя футболку, пока он сидит на кровати. Эйджиро уже не успевает ответить, потому что рот буквально занят другим – без особого смущения он целует Бакуго, который даже забывает удивиться, но сопротивления не оказывает. Киришима слегка толкает его ладонью в грудь, заставляя упасть на кровать спиной, и за эти миллисекунды их взгляды сталкиваются, и Кацуки видит непривычную для Эйджиро похоть во взгляде. Это ужасно пугает и заводит одновременно. Скажи ему кто пару дней назад, что он будет раскладываться под Киришимой, который вообще-то «спит только с девчонками», он бы плюнул ему в лицо и сказал перестать нести хуйню. Но после такого Кацуки навряд ли вообще позволит ему спать с кем-то ещё. - Водку так и не открыли, - усмехается Эйджиро, натягивая большое одеяло и наблюдая за тем, как Кацуки встаёт с кровати, чтобы забрать со стола пачку сигарет. - Да и хуй с ней. Бакуго усаживает на край кровати, затягивается и берёт в другую руку телефон. Приложение чата показывает три новых уведомления: два новых пользователя и один из тех, с кем он уже виделся раньше. Зачем-то он оборачивается и смотрит на Киришиму, который еще пару минут назад чуть ли не вытрахал из него всю душу, а теперь заворачивается в кокон из одеяла, высунув одну руку, чтобы гладить Кацуки по спине. Тот отворачивается обратно, чтобы Эйджиро не заметил, как у него непроизвольно дергаются уголки губ от улыбки, снова смотрит в экран, на новые уведомления, и решительно нажимает на рабочий стол. «Приложение – удалить».