Грехи Элизабет

В комнату неуверенным шагом вступил юноша в скромном одеянии. Плащ, на котором красовались несколько заплаток, был изрядно потрепан, а с его подола еще падали капли, оставляя след, что предательски тянулся до сих пор. Перед глазами короля стоял молодой человек лет двадцати. Каштановые волосы были аккуратно убраны в хвост, тонкие брови подчеркивали овал лица. Его губы были схожи с только распустившимся цветком розового гладиолуса. Высокий, но стройный стан довершал невероятную красоту парня, если бы не смуглая кожа и живые, искрении глаза — его было бы легко принять за дворянина. Сам Лаур и не догадывался о своей исключительной внешности — в деревне его часто дразнили девчонкой и хлюпиком, за нежные черты характера, соседские сорванцы. Поначалу он обижался, но потом матушка смогла найти подходящие слова и успокоить самокопания кровиночки. Они вообще были очень близки, будучи седьмым и самым младшим сыном, Лаур никогда не чувствовал нехватки внимания. С раннего детства мальчуган отличался и от соседских детишек, и от братьев своих. Мог часами смотреть в темные углы или же наоборот на то, как горит свеча, за последнее часто получал оплеухи от батеньки, мол слепым останешься, а нам с мамкой чего прикажешь делать? До могильной плиты за тобой, калекой, ходить? — Что же ты снова льешь слезы, Лаур? Коли работы другой нет? Корова со вчерашнего дня воды не пила! — Матушка, али все коровами и водой меряют? Внутри болит, что тогда делать? — Дал Всевышний сына, — только и разводила руками мать, но потом все же садилась рядом и начинала разговор. — Когда внутри болит — надо выпускать. Подумай, чего же тебя гложет, а когда поймешь — сразу легче станет. Хоть и родители Лаура, и его братья были темными людьми, когда узнали о способностях мальчика — тут же разрешили поехать обучаться в академию. А чтоб он не был там хуже всех — даже корову продали и купили за те золотые ему новую одежку на рынке. Размер, правда, был великоват, но зато дольше носить сможет. И не прогадали, гляньте, плащ и сейчас впору. — Матушка, батенька, родные, что же вы сотворили? Корову, Аську нашу, и продали? Она же так хорошо доилась, здоровая была! Я и без новых рубашки, обувки и плаща мог! — Али все в коровах и молоке меряют? — грустно улыбнулся отец, а мать, не удержавшись, вскочила обнимать и целовать сына на прощание. — Не опозорься там! — подшучивали напоследок братья, хотя и сами едва могли сдержать слез. Три года жизни Лаур провел в академии. Он изучал, казалось, все на свете — от грамоты и светлых письмен до ритуалов призыва дождя и очищения земель от скверны. Он был старательным студентом, но не лучшим. Не хватало в нем какого-то внутреннего стержня, твердости мотивов, а вот наивности — хоть отбавляй. Тем не менее сейчас Лаур стоял прямо перед самим королем Шерилла, на чьей границе он родился и провел всю жизнь, за исключением трех лет. — Ваше Величество, — упал на одно колено юный маг, — я выпускник Александрийской академии магии, прибывший по вашему указу, Лаур Вайс. — Добро пожаловать, уважаемый, мне жаль, что наш прекрасный Шерилл встретил тебя такой погодой. Откуда ты сам родом? — вертя в руках бокал вина, спросил король. — Я из маленькой деревушки Кляй, что на границе между вашим королевством и Александрией, — все еще не осмеливался подняться Лаур. — Присядь подле меня, дорогой маг, выпьем же вина и познакомимся, — радостно затрещал Генрих. Юноша хотел сесть на ближайший к нему стул, но прислуга демонстративно сервировала место по правую руку Его Величества. Лаура начал поглощать страх. По дороге в столицу он видел множество разоренных деревень, больных и голодных стариков, и тьму проституток, что оказывали свои услуги, даже не прячась в переулки. Ему рассказали тонны ужасных историй о глупости, жестокости и развратности правителя, но стоит ли всецело доверять проходимцам? На первый взгляд, король вел себя и выглядел нормально, если бы не кусочки еды, застрявшие в бороде, можно было бы сказать достойно. Пока Лаур присел и был поглощен раздумьями о морали и критике, рука короля легла ему на ногу и начала нежно поглаживать юношу, оставляя пятна жира на скромном одеянии. Молодое лицо залилось румянцем, а губы двигались, не издавая ни единого звука. «Что он творит?» — пронеслось в голове мага. Не отвлекаясь от серых глаз мальчишки, король заговорил: — Понимаешь, дорогой мальчик, если ты управишься с первым заданием — я сразу сделаю тебя придворным магом, это помимо жалования в семь тысяч золотых. Юноша подавился вином, красные струи полились по смазливому лицу и запачкали зеленую тунику. Он резко дернулся, тем самым освободив себя от пухлых пальцев Его Величества, и начал вытирать потеки на лице и одежде. — Что же вы от меня хотите? — забыв о приличиях, тоном ниже прохрипел маг. Лаур был еще молод и наивен, но далеко не глуп. Он прекрасно понимал, что семьдесят кожаных кошельков, заполненных монетами, ему предлагают не за заговор на хороший урожай. По телу выступил холодный пот, а дыхание участилось. Маг, несколько дней назад благословлявший судьбу за шанс услужить самому королю, был готов бежать со всех ног из этого проклятого замка. Черт, даже сам дом этого вельможи отображает всю черноту его души. Каменные стены будто стонут от того, что творится за ними. Лаур был готов поклясться, что раньше багровые цвета интерьера подчеркивали богатство хозяина, а не выглядели ранами на сердцах тех, кто каким-то злым случаем оказывался здесь. Почти полное отсутствие света заставляло ежиться раз за разом.

«Я хочу немедленно уйти».

Генрих коротко глянул на прислугу, и перед Лауром тут же появился «баранчик», но женщина не спешила поднимать его. — Понимаешь, милый мой мальчик, ты уже не первый, кому я даю это задание, — расплылся в сладостной гримасе король. — Твой предшественник так и не смог его выполнить, а я не люблю тратить свое время. В моменте перед глазами Лаура оказался его ужин, если так можно было назвать ужас, красовавшийся на серебряной посуде. — Густав! — опешил юноша. На тарелке была подана запеченная голова мага, с которым Лаур учился в академии, один год даже делил комнату общежития. Густав был невероятно талантливым и перспективным парнем, пробивным и моторным. Хотя красавцем его никогда нельзя было назвать, многочисленные шрамы на лице, как последствия голодного и беспризорного детства, привлекали юных дев. А вечно веселый настрой помог обрести многочисленных друзей мужского пола. — Так вы знакомы? — захохотал свин и похлопал мага по плечу. Огни в молодых серых глазах погасли, а к горлу подступил ком: — Что мне нужно сделать? — повторил вопрос побледневший юноша.