Апельсины, цветы и костыли

Am I more than just the sum of every high and every low? Remind me once again just who I am, because I need to know

      Элиотт очнулся с ужасной болью в голове, он попытался открыть глаза, но был ослеплён светом фар. В ушах гудело так громко, что его голова могла расколоться в любой момент на две части. Отдалённо он слышал чьи-то голоса, крики, плач, просьбы о помощи. Попытавшись встать, он понял, что не чувствует ног. Открыв глаза во второй раз, он старался не смотреть на стоящую рядом машину, дабы ко всему прочему не ослепнуть. Попробовав перевернуться, Элиотт ощутил адскую боль в спине, он бы закричал, вот только его голос сейчас не был способен на что-то большее, чем сдавленное хрипение. Звон в ушах вновь усилился из-за приближающихся сирен. Это было последним, что он услышал перед тем, как в глазах потемнело, и он потерял сознание.       Второй раз он очнулся в больнице, когда его куда-то везли, звона в ушах больше не было, поэтому он смог услышать, что происходило вокруг. — Готовьте операционную. Состояние критическое… Перед тем, как вырубиться снова, он увидел яркий свет.

***

      Открыв глаза, Элиотт надеялся, что вновь не потеряет сознание. Первым, что предстало перед его глазами, были его зафиксированные какими-то железками ноги. Он хотел привстать, чтобы осмотреться, но в спине отдало сильной болью, поэтому Демори решил не рисковать. Аварию он пережил и вроде как остался цел, сейчас главное из-за своей глупости самому себе хребет не сломать. Покрутив головой и оценивая обстановку, он обнаружил на прикроватной тумбе свои любимые цветы и апельсины. Не появилось ещё что-то или кто-то на свет, что Элиотт любил бы больше, чем апельсины. А нет, появилось, апельсиновое печенье. Способен ли кто-то любить их больше него?       Из мыслей о печенье его вырвал чей-то храп, настолько громкий, что Элиотту на секунду показалось, что потолок вот-вот обвалится. Он никогда не думал, что человек способен издавать столь громкие звуки. Нет, конечно, при одном очень увлекательном занятии люди способны издавать похожие по громкости звуки, но причиной этому обычно служит не сон.       Демори уже было хотел закричать, дабы разбудить это «нечто», но в палату зашёл доктор. — О, месье Демори, вы очнулись, слава Богу! – он подошёл и начал проверять жизненные показатели. — Да… Доктор, а что это? – Элиотт указал на свои ноги. — Медицинская растяжка, – доктор слегка помрачнел. – Нам удалось спасти вашу спину и ноги, но есть один нюанс. — Я же смогу ходить? – Демори не знал, хочет ли услышать ответ на свой вопрос, но в душе он надеялся, на его положительное значение. — Разумеется, – Элиотт спокойно выдохнул. – Не беспокойтесь, ходить вы сможете, но для этого придётся пролежать в таком положении около трёх месяцев для полного восстановления. И в дальнейшем вам закрыта дорога в любой вид спорта. — Я и до этого особо спортом не занимался, максимум пару раз в неделю был в спортзале. — Об этом в первое время после выписки так же придётся забыть, только когда кости окончательно срастутся, можно будет переходить к лёгким нагрузкам. Их разговор прервал очередной громкий храп из-за занавески. — А кто мой сосед? – поинтересовался Демори с нотками раздражения в голосе. – Трактор? — Парень семнадцати лет… Доктор хотел было продолжить, но был прерван сарказмом Элиотта. — А я думал мужик лет шестидесяти, – он усмехнулся. — Ну что вы, Лука неплохой парень, – «Красивое имя», – подумал Демори. – Бедного мальчика сбила машина, ему повезло, отделался переломами ног и травмой черепа. Причиной таких странных звуков является сломанная переносица, не переживайте, в скором времени она восстановится, и вы сможете спать спокойно. — Ладно. Думаю, смогу перетерпеть пару недель.

***

      Не смог. Он не смог перетерпеть. Не смог перетерпеть и несколько часов. Он пытался уснуть, правда пытался, и что только не пробовал. И овец считал, и глаза очень сильно зажмуривал, даже пытался не дышать, чтобы потерять сознание и перестать уже наконец слышать это.       Но ничего из этого не помогало. У Демори кончались силы терпеть это. Чтобы не мучить себя дальше, он кое-как дотянулся до костыля, который стоял рядом с кроватью, за это мысленно поблагодарил свои длинные руки. Ухватив костыль покрепче, он на глаз прикинул, где может быть живот и слегка ткнул туда, на что получил лишь ещё один громкий храпок. Он ткнул ещё раз, но уже посильнее, и наконец-то это прекратилось. Элиотт в кои-то веки смог насладиться тишиной, правда буквально на пять секунд, после чего он услышал недовольное ворчание, становившееся всё громче, вновь забирая у него тишину и покой. — Какого чёрта? – возмутился парень и дёрнулся, из-за чего Элиотт выронил костыль и потерял своё единственное оружие в этой войне за покой. — Ты здесь теперь не один, а твой храп не похож на колыбельную, – Демори был порядком раздражён, поэтому готовился к любым действиям, которые подарят ему хотя бы пару часов сна. — Это не моя проблема, хочешь спать заткни уши и не веди себя как мудак, – его оппонент тоже начинал понемногу терять терпение. — Как мудак ведёшь себя здесь только ты, – он был в шаге от того, чтобы кинуть апельсином через занавеску. – Сам спит уже хрен пойми сколько, а другим не даёт. Это ли не поведение настоящего мудака? — Да я, чтоб ты знал, не в состоянии это контролировать, и именно поэтому находился в палате один. Но, видимо, я сделал в прошлой жизни что-то очень нехорошее, раз ко мне подселили такую недовольную каланчу, – так Элиотта ещё не называли.       Это было не то чтобы оскорбительно, скорее как-то нелепо. Да, он знает, что он высокий, и друзья тоже иногда про это шутили. Но как этот засранец догадался о его росте? — С чего ты взял, что я каланча? – он был возмущён. — Только каланча смогла бы сначала дотянуться до костыля, а потом ещё и им достать до меня, – этот парень как будто насмехался над ним. — Таким гномам, как ты, любой нормальный человек будет казаться каланчой, – так просто он не сдастся. – Ты в детстве мало каши ел что ли? — Я вообще её терпеть не могу. — Ну вот видишь, это всё объясняет, – Демори, казалось, будто он слышит недовольные вздохи этого Луки. – Ты маленький и вредный ёжик. — Ёжик? – это прозвучало гораздо более удивлённо, чем Лука планировал. — Да, такой же колючий и злой, – процедил Элиотт. — Ну и прекрасно! – выплюнул Лука. — Ну и прекрасно! – передразнил Демори.       В палате повисла тишина, не давящая, а какая-то успокаивающая, что странно при том, что эти двое только что ругались друг с другом. На самом деле Элиотт не хотел быть таким грубым, но этот засранец просто вывел его из себя. Хотя он должен признать, что голос у этого Луки довольно красивый и завораживающий. «Так стоп, я только что сказал, что мне нравится голос этого засранца? – сказал парень про себя. – Да, Элиотт, до чего ты докатился…»       Это явно из-за отсутствия сна. Ему определённо нужен сон и, если он хочет его получить, нужно как можно скорее засыпать, пока снова не началась симфония храпа. Иначе ему придётся снова будить это нечто и спорить с ним, а позже он разберётся со своими странными чувствами к Луке, точнее к его голосу. У него не может быть чувств к нему, он же парень, ну не.

***

      В этот раз он проснулся, слава Богу не от оглушающего храпа, а от того, что кто-то трясёт его за плечо. С силой разлепив глаза, он увидел перед собой Софьяна и Идрисса. Ну конечно, только эти придурки могли разбудить его с такой «нежностью». — Доброе утро, спящая красавица! – с издёвкой пропел Идрисс и подмигнул ему. — Иди ты, сам знаешь куда, – у Элиотта впервые за последний месяц появилась улыбка на лице. — Ой, да ладно тебе, хорош занудствовать, – откликнулся Софьян. – Нас и так сюда буквально на полчаса пустили. Десять минут мы уже потратили, пытаясь разбудить тебя словами. — Я уже думал полить тебя водой из кувшина, – поведал Идрисс. — А я вот вообще не удивлён, что эта светлая идея пришла именно тебе в голову, – насмешливо ответил Демори. — Если бы не я, он бы реально это сделал, и испортил бы наряд моей принцессе лихачке, – пошутил Софьян. — Слава моему рыцарю в белых спортивках! – поддержал шутку Элиотт. — Нам твой врач сказал, что ты вёл себя хорошо, поэтому мы принесли тебе пиццу, чтобы ты тут не окочурился из-за здешней еды, – Демори сразу оживился и присел на кровати. — Смотри, как он встрепенулся, – усмехнулся Идрисс. – Но сначала… — Драматическая пауза, – продолжил Софьян. — Сначала ты расскажешь нам про своего соседа, – сказал Идрисс и зловеще посмеялся. – Про соседа, которого ты «терпеть» не можешь, и пишешь нам, какой он говнюк, при этом, врачи говорят, что милее мальчика не встречали. Что между вами происходит? Неужто втюрился? — Опять ходишь по канату меж зданий, Элиотт? – подхватил Софьян.       Элиотт застонал и в данный момент вообще пожалел, что рассказал парням об этой занозе в заднице, которая сейчас благо не находилось в палате. Вообще Лука неплохой парень, и за этот месяц они можно даже сказать подружились, нет, скорее просто перестали пререкаться из-за всякой фигни. Демори даже извинился перед ним за тот случай с костылём, это происходит крайне редко, хотя бы потому что он не конфликтный сам по себе.       В этот раз ему поставили ультиматум, либо он извиняется перед Лукой, либо ему не принесут пиццу. Надо признать, что Идрисс неплохой манипулятор. Сначала заставил унижаться перед Лукой и просить прощения, а теперь хочет устроить допрос с пристрастием всё из-за той же треклятой пиццы. — А что вы хотите услышать? То же, что я вам писал? Потому что ничего нового вы не услышите, – раздражённо начал Элиотт.       Ему сейчас не хотелось говорить про Луку. Хотя бы потому, что он сам ещё не разобрался с тем, что их связывает. Просто совместное проживание в одной палате и всякие бредовые разговоры про кино и музыку? Или нечто большее? Если это второй вариант, то Демори даже себе не сможет ответить на вопрос, что происходит между ним и Лукой. — Ты прекрасно понимаешь, что мы хотим услышать, – зловеще продолжил Идрисс. — Нет, не понимаю, – Элиотт старался выглядеть и звучать уверенно, пока внутри него нарастало чувство паники. — Ой, да ладно тебе, Эл, мы это уже проходили, – подал голос Софьян. – Ты же не хочешь, чтобы всё закончилось, как в прошлый раз? Чем дольше будешь молчать, тем хуже будет тебе самому.       Демори потерял весь свой запал, кого он пытался обмануть? Эти двое знают его как облупленного, и он понимал, что рано или поздно придётся об этом с ними поговорить. Элиотт пытался максимально оттянуть этот момент, потому что в прошлый раз всё было несколько иначе и при других обстоятельствах. В прошлый раз это была девушка, и он знал, как она выглядит, а из всего, что он знает о Луке: у него красивый голос, его любимые исполнители это Queen и Cher, обожает сладкое, и у него аллергия на цитрусовые. Это всё, что ему известно об этом парне из-за занавески. — Ребята, я сейчас правда не могу с вами об этом поговорить, – более удручённо ответил он. – Я ещё в себе не разобрался, и пока что не готов с кем-то это обсуждать. — Твою мать, Элиотт! – обиженно воскликнул Идрисс. – Я надеялся на интересную историю любви, со страстями и предательствами, а ты как всегда. — Вот и носи ему пиццу после этого, неблагодарный засранец, – поддержал Софьян. — И не говори. — Ну всё, хорош, я его ещё даже не видел, выпишусь, и будут вам подробности, – устало сказал Демори. – В красках и со страстями. А сейчас дайте уже эту пиццу сюда, а то я слюной уже исхожу. — Посмотри на него, сама алчность во плоти, лучших друзей на кусок пиццы променяет, – обиженно заявил Софьян. — Так, не прекратишь наигрывать, я сейчас позову врача и скажу, что ты пронёс сюда травку. — Воу-воу… Полегче, красавчик, я понял, с тобой шутки плохи, – он подмигнул ему и поднял руки в знак капитуляции. – Давайте уже есть эту пиццу, а то у нас всего пять минут осталось до того, как нас отсюда выгонят.       Пиццу они ели молча, каждый думал о своём. Элиотт о Луке, а парни об Элиотте. Они реально беспокоились о нём, в прошлый раз они еле откачали его, им повезло, что Демори принял не смертельную дозу таблеток. Та девушка могла конечно и более мягко отказать ему, но он и сам тоже виноват в той ситуации. Он всегда был ранимым в этом плане, и тот отказ разбил его настолько, что он решил покончить с собой, благо безуспешно.       После этого Идрисс и Софьян от него несколько месяцев не отходили, пока он окончательно не оклемался. Они видели, что Лука и правда симпатичен Элиотту. Хоть они друг друга и не видели ещё, но друзья были уверены, что он понравится Элу. Парни боялись, как бы Демори ничего с собой не сделал на фоне осознания того, что ему нравятся парни.       У Элиотта же по этому поводу были смешанные чувства, он никогда до этого не думал о том, что ему могут нравиться парни. И уж тем более он никогда не представлял себя с парнем как пару. Это первый раз, когда он размышляет о парне в таком ключе и не знает, это его больше пугает или интригует.       С одной стороны, ему страшно, страшно не получить взаимности, но в этом плане у него уже был опыт, который чуть не поставил крест на его жизни, второй раз он эту ошибку повторять не собирается. Ему страшно, что подумает о нём его окружение, смогут ли его друзья и родные принять то, что ему нравятся не только девушки. Но больше он боится облажаться с самим Лукой, потому что он не знает, какого это быть в отношениях с парнем, не знает, как вести себя, чего говорить, чего не говорить.       Но с другой стороны, ему хочется попробовать, несмотря на все страхи, что сейчас находятся в его голове. Он действительно хочет попробовать, хотя бы попытаться стать его парнем, узнать его поближе, его интересы, страхи, радости и вообще всё, что с ним связано. Это явно не нормально, учитывая то, что он не видел его и даже не знает, как он выглядит. Но это меньшее, что его сейчас волнует.       И так прошло ещё пару дней, он всё никак не мог подобрать слова, чтобы заговорить с Лукой о том, что у него на уме уже пару недель. Он правда пытался, но потом разговор сводился к очередному обсуждению того, какая из частей Гарри Поттера лучшая или у кого лучше песни, у Queen или Oasis?       Вот и сейчас он снова хочет завести разговор с Лукой, в этот раз надеясь не спорить о том, какой у него ужасный вкус в музыке, а действительно собраться с мыслями и поговорить о том, что действительно важно для них обоих. По крайней мере, Элиотт на это надеялся, что он не один думает об этом. — Эй, Лука? – он решил, как всегда, забросить удочку «издалека» и поговорить сначала на нейтральную для них обоих тему. — Да? – Лука откликнулся моментально, как будто только и ждал, чтобы ответить ему. — Из-за чего ты попал сюда? Я имею в виду, как ты так умудрился получить такие травмы? – да, Демори знал, что поспособствовало этому, но он хотел услышать от Луки его версию, а пока тот рассказывает, подготовиться к основной части разговора. — Ну ты, наверное, слышал это от доктора, меня сбила машина, – Элиотт услышал смешок с его стороны. – Согласно официальной версии, это я виноват, мол шёл и не смотрел на дорогу. — Как я понимаю, это не так? — Да, это не я не смотрел на дорогу, а тот урод, – в голосе Луки так и сквозила ненависть и обида. – Какой-то очередной богатей напился и решил прокатиться по ночному городу, а мне, как всегда, повезло найти проблем на свою задницу. — И он тебя там оставил? — Не совсем, сначала он вызвал скорую, а вот потом уже свалил. Спустя неделю, как я уже тут находился, мне на счёт поступили деньги от него и письмо с извинениями, – Лука более-менее успокоился. – Так что, хоть он и урод, но хотя бы имеет совесть, что в наше время редкость. Сам понимаешь. — М-да уж… — А ты? Я имею в виду, как ты сюда попал? – Луке тоже было интересно. — Я? – Демори напрягся, как бы Луку не оттолкнуло то, что он один из таких «уродов», из-за которых происходят аварии. – В свою защиту хочу сказать, что в этом виноват не только я. В общем, если говорить официальным языком, то я спровоцировал аварию. И из-за своей же тупости, попал сюда.

The only thing that matters now is everything You think of me

— И как именно это произошло? – изменений в его голосе Элиотт не заметил и спокойно выдохнул. — Я пошёл на обгон в неположенном месте, когда понял, что дело плохо, захотел вернуться на свою полосу, но тот гад на грузовике специально не пускал меня. Во всяком случае, мне так показалось, – он старался не приукрашивать. – Так или иначе, пока я пытался вернуться в строй, я не заметил, как мы оказались на перекрёстке, у нас был зелёный, но кто-то сбоку поехал на красный, ну и врезался в меня. — Понятно, ты в этом виноват лишь косвенно, – Демори был несказанно рад, что Лука понял это. – Так или иначе произошла бы авария, та машина всё равно бы вылетела на красный, только пострадал бы не ты, а водитель грузовика. — Да, как-то так всё бы и было. — Лука, а я могу задать тебе личный вопрос? – начал осторожно Элиотт. — Конечно. — Кто тебе нравится? Парни или девушки? – он затаил дыхание. — Мне ответить честно? Или сказать то, что ты хочешь услышать? – голос Луки погрустнел. — Я не знаю, что ты имеешь в виду под «то, что я хочу услышать», но это и не важно, я в любом случае выберу честный ответ, – Демори надеялся, что это не прозвучало чересчур самонадеянно. — Ладно, но ты сам этого захотел, – Лука вздохнул. – Надеюсь, ты после этого не перестанешь со мной общаться. Мне нравятся парни, – настал черёд Луки напрягаться и с нетерпением ждать реакции собеседника. — С чего бы мне переставать с тобой общаться? Я считаю это вполне нормальным, – они оба выдохнули. – Каждый имеет право на любовь, в любом её проявлении. Давно ты это понял? — Нет, буквально пару недель назад, – Элиотт надеялся, что он послужил такому решению. – Хотя я много раз задумывался об этом и раньше. Знаешь, с девчонками у меня никогда не клеилось, особенно когда доходило до того самого. — То есть получается, ты девственник? – Демори позволил себе смешок. — Ой, да иди ты, – Лука тоже посмеялся. – Я ему тут душу изливаю, а он прикалывается надо мной. У самого небось тоже ещё ни разу не было, а сам ржёт над другими, – они оба рассмеялись в полный голос. – Знаешь, – начал Лука. – Я всё-таки рад, что именно тебя подселили ко мне, хоть ты и был мудаком в начале, но потом ведь доказал, что обезьяны могут стать людьми.       Никакого ответа он не услышал, зато примерно через минуту ему прилетело костылём в бок. — Действительно, я смог стать человеком, за костыль извини, обезьяньи повадки остались. Но и ты тоже молодец, из занозы в заднице стал головной болью, сначала просто бесил меня, а потом начал капать на мозг своими возмущениями о том, что у меня плохой вкус. — Вот говнюк, были бы у меня такие же длинные ручищи, ты бы у меня получил, – с наигранной обидой в голосе сказал Лука. — Наконец-то ты признал, что ты гном, – Демори заржал как конь. — Всё, иди в задницу, каланча! – Лука подхватил его смех.       Удивительно, что на эти звуки умирающих моржей не пришла ни одна медсестра или врач. Когда они наконец успокоились, каждый начал думать о своём. Элиотт о том, что его шансы быть с Лукой растут в геометрической прогрессии. Главное, ему самому с ним не облажаться. Лука же думал о том, что когда сможет ходить, первым делом купит Элу пачку апельсинового печенья.

In You I find my worth, in You I find my identity

      И именно в этот момент Демори понял, что все его страхи были напрасны, он понимает, что впереди у него куча неловких разговоров с родными и близкими, но уже никто не изменит его точку зрения о том, что он может любить не только девушек, но и парней. Конечно, ему бы хотелось быть рядом с Лукой, несмотря на все его заморочки, парень искренне нравится Элу, по крайней мере, своим внутренним миром точно.

I keep fighting voices in my mind that say I'm not enough

      А вот нравится ли Луке Элиотт уже другой вопрос, но даже если у них ничего не получится, Демори всё равно останется благодарным ему за то, что открыл эту ранее скрытую часть его личности. И теперь вряд ли кто-то убедит его, что это неправильно.

***

— Добрый день, можете дать самый красивый букет жёлтых тюльпанов?       Какой нормальный человек в семь часов утра пойдёт в ближайший магазин за цветами? Правильно, нормальный не пойдёт, пойдёт только влюблённый. Собственно, поэтому он и здесь, из-за любви, Элиотт покупает Луке букет. Не зная, какие ему больше всего нравятся, он решил взять жёлтых тюльпанов, что-то ему подсказывало, что Лука оценит.       Сегодня он себе поставил будильник на раннее утро и по-тихому, дабы не разбудить Луку, попытался выскочить из палаты и доковылять до ближайшего цветочного магазина. Что ж, с костылями тихо скорее всего не получилось, но Лука вроде бы ничего не заметил.       Расплатившись, он быстрее направился обратно в больницу, чтобы успеть до того, как Лука проснётся.       Подходя обратно к больнице Демори начал нервничать, серьёзно, за эти три месяца он потерял нервов больше, чем за всю жизнь. Он нервничал, так как сегодня увидит Луку, его лечащий врач наконец-то разрешил ему ходить, не без помощи костылей конечно, но всё же.       Будучи уже в лифте, он всё ещё был в раздумьях о том, как может выглядеть Лука. Из мыслей его вырвал чей-то голос. — Подождите! – Элиотт остановил двери лифта костылём.       В лифт зашёл парень, тоже на костылях и с коробкой под рукой. — Тебе куда? – поинтересовался Демори. — Третий этаж, спасибо, что подождал, – парень очаровательно улыбнулся. — Нет проблем, мне тоже на третий, – Элиотт нажал кнопку и стал тайком рассматривать парня.       Небольшой рост, пышная шевелюра, нет, даже слово пышная не подойдёт под описание этих волос, пухлые губы и голубые, как океан, глаза…       Его размышления опять прервали, но на этот раз уже звук лифта. Он направился в свою палату, примечательно то, что парень тоже как будто бы тоже шёл в его палату. Дойдя до входа в помещение, они уставились друг на друга с немым вопросом, который буквально витал в воздухе. — Тебе сюда? – первым отмер Демори. — Да, а тебе? – Лука с интересом рассматривал его. — И мне, – шёпотом ответил он. — Элиотт? — Лука? — Да, – одновременно ответили они друг другу.       В эту секунду Элиотт почувствовал тех самых бабочек в животе, про которых все говорят, судя по выражению лица Луки, он испытывал сейчас то же самое. — Ну привет, каланча, – «Вот мелкий засранец, такой момент испортил», – подумал Элиотт, что ж, оставаться в стороне он не намерен. — Ну привет, гном. — Прости, что пялюсь. Я так ждал этой встречи. Я так хочу тебя поцеловать... — Ну так целуй. Чего ты ждешь?       После этих слов Демори потянулся к Луке и обхватив того за шею, слился с ним в поцелуе. Раньше с ним такого не было, никогда ещё он не получал от поцелуя таких эмоций. Это было непередаваемо, будто бы он взлетел выше небес и коснулся самих звёзд, настолько это было волшебно. Кое-как оторвавшись от этих сладких губ, он обратил внимание на коробку под рукой Луки. — Так-так, ты мне моё любимое печенье принёс? – улыбнулся Элиотт. — А ты мне мои любимые цветы? – Лука заглянул ему в глаза и ответил улыбкой.       После чего поднялся на носочках и вновь коснулся губ напротив.

And when I don't belong, oh, You say I am Yours And I believe I believe...