Судьба хорошо посмеялась над нами

      Взгляд может говорить о многом. О печали, о радости, о переживаниях или о любви. Их взгляд именовался несколько иначе. Имя ему было «Страсть». И кто был в подобной ситуации, узнал бы его без сомнения. Никто из этих двоих не прерывал зрительного контакта, но также ни кто не решался нарушать такую оглушительную для них тишину. Каждый тонул в этом желанном взгляде, и не кто не мог его прервать. Даже такое шаткое, или даже лучше сказать, двусмысленное положение говорило о многом, но именно такое положение не внушало стеснительсва или неудобства. Они сходят с ума. Просто сходят с ума. И каждый это понимал. Сейчас, стоя прижатой к стене, Маринетт ни о чём не думала. В голове была пустота. Мыслей не было. Главное – он рядом. И казалось, что если она упустит хоть на мгновение его глаза – мир рухнет. Адриан, плотно прижавшись к даме своего сердца, боялся предпринять хоть что-то. Хотя, по его мнению, действовать надо было. Но он не мог. Просто не мог. Разум покидал его с каждой секундой, а сам он осознавал, что уже давно утонул в омуте любви васильково цвета. Ни кто не обращал внимания на то, что между ними сложился настолько интимный зрительный контакт, тела были прижаты непозволительно близко друг к другу, а его холодная как лёд рука лежала на её чертовски горячей талии. Маринетт не обращала на то, кто над ней нависает. Правда была горькой, но его изумруды затмевали это. Адриан не обращал внимая, над кем он нависает. Он не без волнения раскрылся, но её небесные глаза затмевали это самое волнение. Положение не менялось. Да и менять его никто не хотел. Рассудок постепенно покидал их, но они понимали: Они сходят с ума. Часом ранее. Танец покрывал все недосказанности. На душе была лёгкость. Движения становились всё свободней. Время шло по своему истечению, и не кто за ним не следил. Двигаясь в такт музыке, Маринетт потихоньку начала забываться. Вдруг, безбашенной и в то же время трезвой беременной Алье пришло в голову, что нужно начать танцевать парами. Объявив всем о своей идее уже не таким трезвым друзьям, она схватила в обнимку Нино и начала с ним кружится по гостиной. В голове Адриана было помутнее. Помутнее, которое ясно говорило: «Действуй» Но не успел он сообразить с тем, как действовать и действовать ли вообще, к Маринетт подошёл Лука, и с вопросительным взором, на который сразу получил ответ, подхватил Маринетт за талию. «Мою Маринетт!» -Эх, вечно тебя нужно выручать. – послышался голос за спиной, - Что бы ты без меня делал Агрест? – Хлоя, а в том, что это была подруга детства Адриан не сомневался, смело прижалась к нему и начала искусно двигаться. В гостиной образовалось три пары. Три совершенно разные пары. Но каждая по-своему была уникальная. Первая – пара счастливых супругов. Счастливых на столько, что кажется их счастья не было предела. Они двигались не под музыку, а под сердцебиения друг друга. Взгляд говорил о верности, преданности и нескончаемой любви. Любви, которая возросла ещё больше после осознания того, что ждут первенца. Вторая – пара друзей. Давно позабытая как возлюбленная, и давно ставшая настоящим другом. Именно такой он видел Маринетт – лучшей подругой. По их глазам было заметно, только дружба, только дружба и ничего больше. Эти двое были живым доказательством того, что дружба между мальчиком и девочкой существует. Хотя, может лучше сказать, дружба между мужчиной и женщиной – но это не меняло главного факта. Факта, который не скрывался ни от одного в этой гостиной, разве что только Агрест был слеп. Третья пара, в которой и был этот слепой как котёнок Адриан, отличалась от других своей изысканностью. Изысканностью в движениях и профессионализме. Они уверенно двигались по гостиной, лавируя между друзьями. Даже для Хлои, уверенной в том, что эти люди не возвращаются в прошлое и видят в ней уже другую Хлою Буржуа – а если быть точными – Буржуа-Куртцберг.

***

С каждым поворотом она зорко поглядывала на блондинистую парочку. Ревность душила.       Маринетт ничего не могла с собой поделать. Казалось бы, любит то она Нуара. А в этой любви она не сомневалась ни капли. Любовь к этому Котяре была проверена временем, что ни мало важно. Но эта ревность! И к кому? К Агресту! Предположения были. Очень весомые предположения. Но не удостоверенные факты, а всего лишь грёбанные предположения! Несмотря на это, блеск глаз его тянул, притягивал к себе неимоверно! Она склонила всё на алкоголь. «Да! Это определённо алкоголь!» И если Маринетт с этими переглядками и алкоголем держалась в танце только благодаря сильному хвату Луки, то Адриан уверенно вёл свою партию. И да, не одна Маринетт чувствовала это. Ревность. Она душила с каждой секундой. И с каждой секундой он держался. Держался как мог. Но в один момент Маринетт опять слегка запуталась в своих ногах, и если бы не Лука, упала бы окончательно. Если бы не такой захват Луки. Почувствовав, что уже в который раз за вечер его подругу куда-то понесло, Лука решил положить этому конец. Нет - он не стал прекращать танец, наоборот – он продолжил его с новой силой. Для полной уверенности, он подхватил Маринетт под низ самой талии – так было проще её удерживать – и прижал её как можно ближе к себе – опять же по той же причине. Лука не винил Маринетт в этом. Она и в трезвом уме не без труда танцевала, а тут такая ситуация. Ситуация, которая вывела из себя нашего блондина. Он с резким движением оторвал от себя Хлою и приблизился к той самой парочке. Выхватив Маринетт из объятий брюнета, не сказал ни слова и уволок даму сердца в коридор. Лука и Хлоя переглянулись. Пожали плечами и встали в пару. Наверное, в первые им не было противно от общества друг друга.

***

-Зачем? – яростно спрашивал он, бесстыдно прижимая её к стене, - Зачем ты меня так мучаешь? – взгляд был дьявольским, глаза горели зелёным. Ярким ослепительным зелёным. -Как я тебя мучаю? – недоумённо спрашивала она, ошарашенная от такого поступка от Адриана. Глаза в глаза.       Дыхание обжигало.       Сомнений не осталось. Это он. -Как ты можешь так обжиматься с ним при мне же, когда ещё вечером клялась мне в любви на той самой крыше?! -Как ты можешь так обжиматься с ней при мне же, когда ещё вечером клялся мне в любви на той самой крыше?! – вопросом на вопрос отвечала она, не стесняясь своего перекора. -Она моя подруга! -А он мне друг! Стоит ли говорить, что они оба благодарили Алью за то, что музыка была громкой? С каждой новой репликой ситуация накалялась. Тела были всё ближе и ближе. Эмоции бунтарные. А взгляд – взгляд был то ещё!       Взгляд может говорить о многом. О печали, о радости, о переживаниях или о любви. Их взгляд именовался несколько иначе. Имя ему было «Страсть». И кто был в подобной ситуации, узнал бы его без сомнения. Никто из этих двоих не прерывал зрительного контакта, но также ни кто не решался нарушать такую оглушительную для них тишину. Каждый тонул в этом желанном взгляде, и не кто не мог его прервать. Даже такое шаткое, или даже лучше сказать, двусмысленное положение говорило о многом, но именно такое положение не внушало стеснительсва или неудобства. Они сходят с ума. Просто сходят с ума. И каждый это понимал. Сейчас, стоя прижатой к стене, Маринетт ни о чём не думала. В голове была пустота. Мыслей не было. Главное – он рядом. И казалось, что если она упустит хоть на мгновение его глаза – мир рухнет. Адриан, плотно прижавшись к даме своего сердца, боялся предпринять хоть что-то. Хотя, по его мнению, действовать надо было. Но он не мог. Просто не мог. Разум покидал его с каждой секундой, а сам он осознавал, что уже давно утонул в омуте любви васильково цвета. Ни кто не обращал внимания на то, что между ними сложился настолько интимный зрительный контакт, тела были прижаты непозволительно близко друг к другу, а его холодная как лёд рука лежала на её чертовски горячей талии. Маринетт не обращала на то, КТО над ней нависает. Правда была горькой, но его изумруды затмевали это. Адриан не обращал внимая, над КЕМ он нависает. Он не без волнения раскрылся, но её небесные глаза затмевали это самое волнение. Положение не менялось. Да и менять его никто не хотел. Рассудок постепенно покидал их, но они понимали: Они сходят с ума. Момент, и он решился. Маринетт не стала сопротивляться. Эти резкие и вспыльчивые ласки в перемешку с мокрыми поцелуями были нужными. Были недостающими уже которое время. Стоит ли говорить, что они оба благодарили Алью за то, что музыка была громкой?