Герои

      Как же Исцеляющая Девочка орала! Ох, как она орала!       Айзава, словно нашкодивший щенок стоял, склонив голову перед старушкой и выслушивал всё то, что она думала о нём, о политике воспитания героев, о малолетних идиотах, не умеющих сдерживаться, о Тодороки Энджи в частности…       Неприятно, но всё правда и обижаться не было смысла. Чиё просто выпускала пар, а он попался под руку. Во всяком случае не ему судить, ведь это не он вытаскивал Даби из глубин той задницы, в которую тот сам себя загнал.       Шестидесяти процентный ожог тела — вот цена мощи синего пламени. Действительно кремация. Он был в шаге от того чтобы сжечь себя полностью.       Сил Чиё хватило только на то, чтобы подлечить ожоги поверхностно, восстановить поврежденные мышцы, затянуть странной серовато-красноватой кожей часть живота и правую руку. И пусть теперь повреждения были значительно менее ужасающими, выглядело тело Даби по прежнему погано.       — Ч-черт, — дрогнув голосом, Чиё сильно зажмурилась, — Ещё совсем пацан же!..       То, что осталось недосказанным не нуждалось в пояснении, поэтому Айзава просто прижал старушку к себе. Так себе помощь, но большего, увы, он сделать не мог.       Сейчас лазарет был полностью изолирован от пациентов. Срочно вызванная группа медиков из центрального госпиталя работала над телом молодого мужчины уже три с лишним часа. Радовало только то, что парень однозначно останется в живых.       Айзава толком и не помнил, когда именно отпустил 1-А по домам, оставив рядом лишь Шото, находящегося в шоке, и Шигараки, поведение которой по прежнему мало напоминало об адекватности.       Оба подростка сидели тут, рядом. Шото, всё ещё в костюме героя, сидел на стуле и невидящим взглядом уперся в свои руки, которые заметно дрожали. Сначала всем было не до него, а после… Ну, ему дали стакан теплого чая и укрыли пледом. Оставалось только ожидать результатов операции и приезда Старателя или другого старшего родственника. Энджи вряд ли сумел бы так скоро прибыть с другого конца Японии, где работал над поимкой очередной звезды злодейского мира, поэтому стоило ждать или старшего брата Тодороки или его сестру.       Шигараки же просто оперлась руками на подоконник и смотрела в окно. Взгляд Томуры был также далеко, как и мысли Шото, но в отличие от Тодороки Томура не была неподвижна — её руки то и дело почесывали шею, от чего на желтовато-сероватой коже появлялись яркие алеющие полосы.       — Шигараки, прекрати, — резко отстранившись от Айзавы, рыкнула Чие, — Я не буду лечить твои царапины.       Томура пожала плечами и, словно назло, вонзила ногти в плоть с большей силой. Пустой стакан из-под её чая стоял рядом с декоративным пластиковым фикусом. И ведь явно не пила, поганка.       — Не страшно, — заметно позже положенного, отозвалась девушка.       Чиё всплеснула руками и отвернулась к всё ещё не сменившему положения Шото. Посмотрела на него слезящимися старушечьими глазами:       — Айзава-сенсей, — какой контраст это создало со всем тем дерьмом, что лилось на него, будто из рога изобилия, несколько минут назад, — Отведите детей переодеться.       Сухо кивнув, Шота вытянул Тодороки с места, словно морковку с грядки, и подозвал жестом Шигараки, которая крайне вяло, но подползла к нему.       — Переоденешься, подойдешь к мужской раздевалке, — проинструктировал Томуру сенсей, а сам потащил за собой Тодороки. По всей видимости, переодевать этого ребенка придётся ему самостоятельно.       — Ха-ай, сенсей, — отозвалась Томура, когда Айзава ушел далеко вперед и хлопнула дверь мужской раздевалки.