Герои

      Даби исчезает со всех радаров почти на две недели. Айзава на все вопросы лишь отмалчивается и переводит тему на учёбу, грядущие зачёты и экзамены. 1-А затаился и ждёт. Всем интересно и боязно узнать, что же произошло, что случилось, но приходится довольствоваться лишь сплетнями и невнятными слухами.       Кто-то говорит, что Даби почти при смерти и не появится в академии до конца года. Кто-то говорит, что с парнем всё в порядке и он вот-вот должен занять своё место у окна и продолжить быть ехидным наблюдателем. А кто-то говорит, что Даби уже мёртв и эту информацию скрывают лишь из-за того что ЮЭЙ не хочет разбираться с вопросами и волнениями родителей студентов.       Шото, единственный человек, обладающий достоверной информацией, по мнению большинства, тоже отсутствует.       Одноклассники с сомнением поглядывают на Томуру Шигараки, но спрашивать что-либо не спешат — уж очень подозрительно лихорадочно блестят красные глаза. Подходить не хочется — опасно.       И ком слухов, теорий и домыслов вокруг семейства Тодороки становится всё больше и больше.

***

      Даби приходит в себя и первое, что он чувствует — это холод. Его передёргивает от ощущения дискомфорта и он подтягивает тонкую простынь светлого кремового цвета выше, чтобы прикрыть плечи.       Минут десять нужно для того чтобы окончательно проснуться, а после мозг начинает анализировать. Медленно, со скрипом, шестерёнки, спрятанные в черепной коробке начинают свою работу, механизм с трудом справляется, но всё работает, и это уже хорошо.       Он смутно помнит, что произошло. Помнит, что была тренировка и Шото спизданул лишнего, а после он вышел из себя, и синее пламя поглотило всё вокруг.       Его причуда никогда не была послушной и он часто ранил себя, но старался держать огонь под контролем, ведь ожоги — это ни разу не круто.       Чтож, итог закономерен. Он вышел из себя и сжег всё вокруг, в том числе, приподняв одну из рук на уровень лица, чтобы оглядеть бинты, пропитанные пахучей мазью, и себя. Ну…       Черед десяток минут Фуюми, будто учуявшая, что старший брат проснулся, явилась в его комнату. Палату, на самом деле, в одной из лучших клиник страны, куда его, наверняка, впихнул Старатель, как только узнал о том, что Даби нужно лечение. Но палата даже звучит как-то отчуждённо и серо, лучше комната — так ему спокойнее.       Зайдя в палату Фуюми, увидевшая, что Даби проснулся, тут же начала слёзоразлив. Каким бы он ни был, но Тойя был для неё братом, членом семьи, которую она так хотела превратить во что-то уютное и нормальное, поэтому Фуюми просто не могла быть равнодушной.       — Хей, ну что за слёзы? Всё в порядке, не о чём переживать.       Как оказалось не всё было в порядке. Хорошенько поджаренное тело было крайне недовольно поведением своего хозяина и отвечало болью, нервным подёргиванием конечностей и прилипающими к не зажившим ранам, которых было не так уж и много, бинтами. Неприятно, но терпимо, в самом-то деле, но вокруг него тут же принялись плясать хороводы врачи и всё семейство Тодороки. Даже Старатель разок заглянул на, хехе, огонёк. Помолчал угрюмо, затем оставил гостинец в виде нескольких персиков и манго и удалился восвояси.       Через неделю лечащий врач провёл очередную лекцию о том, что внешность не главное и Даби, никогда не бывший тупым, к этому моменту был прекрасно осведомлен, что пиздец случился не только с его руками, спиной и нежным брюшком, но и с лицом.       Увидев себя впервые в зеркале Даби не был шокирован. Он не мог сказать о себе, что не испытал никаких эмоций по поводу изрядно сменившейся внешности, но истерики или любого другого подобного дерьма с ним не случилось. Серовато-серые шрамы, общая бледность… Не красавец, мягко сказано, но бывают вещи и пострашнее. Он принял изменения спокойно.       Через полторы недели его отпустили домой с наказом не использовать причуду до полного восстановления. Стоит ли говорить, что Даби плевать хотел на чьи-либо рекомендации?       На следующий день он отправился на тренировки в ЮЭЙ.