Инфинити

      Жизнь Годжо Сатору состоит из двух частей: дневной и ночной.       В своей дневной жизни Сатору носит брендовую одежду в стиле кэжуал, не расстаётся с термостаканом сладкого чёрного кофе и просвещает юные умы в стенах частного столичного колледжа.       Переключаясь на жизнь ночную, Сатору переодевается в одежду, стиль которой варьируется от «откровенной» до «откровенного блядства» — зависит от темы выступления, — глотает один-два горьких «шота» и выходит на сцену, чтобы дать умам посетителей клуба очередную порцию пищи для эротических фантазий.       Годжо Сатору нравится, когда на него смотрят. Годжо Сатору раздражает, когда пытаются заглянуть слишком глубоко.       С самого детства клан Годжо гордо выставлял его на всеобщее обозрение. Окружающие восхищались его внешностью и талантами. Прелестный ребенок, очаровательный подросток, ослепительный молодой человек. Прибавьте к этому высокий интеллект — и перед вами почти божество. Такие, как он, вызывают восхищение, любовь, зависть или ненависть, но никого не оставляют равнодушным. Кто-то считает его раздражающим, кто-то странным, кто-то богом, кто-то гением, он же идентифицирует себя как «самый». Самый умный, самый красивый, самый талантливый.       Самый самовлюблённый — так эту строчку продолжил бы Гето Сугуру. Он как раз из тех, кто считает Сатору странным. Возможно, только он так и считает. Или только он осмелился сказать это Сатору в лицо.       В раздевалке для сотрудников Сатору готовится к очередному выступлению. Свои платиновые волосы, днём обрамляющие лицо небрежными прядями, он по ночной традиции зачёсывает вверх. Его сегодняшний костюм — чёрный укороченный топ из искусственной кожи и шорты в том же стиле. Одежда узкая, обтягивает каждый мускул, но при этом отлично тянется и не сковывает движения. Повязка на его глазах также чёрного цвета. Лента из плотного кружева закрывает брови, глаза и бóльшую часть носа, оставляя на виду точёный подбородок и улыбающиеся губы. Если смотреть со стороны, узоры кружева не позволяют разглядеть черты лица, но сам Сатору сквозь маску видит лишь немногим хуже, чем без неё. В таком образе его не узнает и родная мать, даже если они столкнутся нос к носу.       В раздевалку как обычно без стука входит менеджер клуба. Хозяина этого заведения никто никогда не видел, и клуб держится на менеджере. Она ровесница Сатору, все зовут её Сёко-сан. Единственная косметика на её теле — кроваво-красный лак для ногтей, создающий иллюзию испачканных кровью пальцев. В её сумочке лежат две запечатанные пачки сигарет «про запас», и, судя по черноте под глазами, последний раз она высыпалась лет десять назад.       — Инфинити-кун, твой выход через три минуты, — оповещает она. Окидывает Сатору взглядом и кивает, удовлетворённая своим выбором костюма. Одежду для выступлений танцорам подбирает она и сценическое имя Сатору — Инфинити — тоже её идея.       — Это значит бесконечность, — пояснила тогда Сёко, горящей сигаретой изобразив в воздухе перевёрнутую восьмерку. — Твои ноги кажутся бесконечными. Как тебе с такими живётся? Ни разу не спотыкался об них?       — Да-да, — небрежно отзывается Сатору, поправляя перед зеркалом подол топа, едва прикрывающий соски. Напоследок он оценивает своё отражение и насмешливо цокает языком. Пусть танцоры в этом клубе не раздеваются догола и их выступления подаются как эротический танец на пилоне, визуально происходящее не сильно отличается от банального стриптиза. Костюмы танцоров выставляют напоказ всё, что можно, а то что нельзя — обтягивают как вторая кожа.       Сцена представляет собой высокий круглый подиум с пилоном в центре, на который направлен мягкий свет нескольких прожекторов. Таких сцен в клубе две, выступления на них происходят в одно и то же время. На одной выступает танцор женского пола, на другой мужского — шоу на выбор.       Сатору поднимается на свою сцену расслабленной походкой, ощущая, как к нему притягиваются взгляды посетителей. Зрительская зона — это столики со стульями и одиночные кресла, расположенные вокруг подиума с пилоном. Неизвестно, как дела на другой половине клуба, но на половине Сатору по обыкновению людно. Те места, что ближе всего к сцене, уже заняты, на остальные продолжают подтягиваться люди. Соотношение женщин и мужчин среди зрителей примерно сорок на шестьдесят. Сатору в курсе, что привлекает мужчин даже сильнее, чем женщин. Ему всё равно. Пол всего лишь условность.       Начало нового трека означает начало его танца. Это сложно назвать танцем в буквальном смысле слова — скорее демонстрация гибкости и силы тела, синхронизированная с музыкальным ритмом. Разумеется, без пошлого скольжения по шесту и прочих подогревающих публику элементов никуда. Сатору это кажется нелепым, но он совсем не против.       Он начинает выступление с того, что с помощью одних лишь рук подтягивается вверх по пилону. Достигнув нужной высоты, он обхватывает шест ногой, убирает руки, всем телом прогибается назад и медленно соскальзывает вниз. Кажется, что он в любой момент может упасть, но этого, разумеется, не происходит. Кто-то из зрителей тихо охает — должно быть, новенький, не привыкший к технике Сатору.       Когда подошвы его высоких шнурованных ботинок касаются пола, Сатору хватается за прохладный металл одной рукой и делает круг вокруг пилона, собирая необходимое количество инерционной силы. В подходящий момент он добавляет вторую руку, и его ноги отрываются от пола, а тело вращается вокруг пилона. Сначала он удерживает себя параллельно полу, но когда скорость вращения снижается, Сатору переставляет руки, меняя хватку, а с ней и положение тела. Он раздвигает ноги и медленно соскальзывает в глубокий шпагат. Из зрительской зоны доносится восхищённый свист. Сатору беззвучно смеётся, до чего впечатлительные ребята.       Сжимая шест обеими руками, он так же медленно поднимает тело вверх, виртуозно контролируя каждую мышцу. Минимум одежды позволяет видеть, как попеременно напрягаются мускулы на его икрах, бедрах, ягодицах и плоском животе. Сатору небрежно крутится на пилоне, наслаждаясь ощущением полного контроля над своим телом и над зрителями, которые следят за каждым его движением, словно под гипнозом.       Он потирается о нагревшийся металл затянутой в кожу грудью, затем разворачивается и проседает до самого пола, позволяя шесту скользить вдоль спины и между ягодиц. Шорты на нём не длиннее стандартных трусов-боксеры, они плотно обтягивают промежность и пах, не скрывая очертания его расслабленного члена. Сатору не опасается попасть в неловкую ситуацию — чтобы возбудиться, ему недостаточно потереться о пилон. Но даже если такое произойдёт, он вряд ли почувствует неловкость. Скорее уж отпустит парочку бесстыдных шуток. Эти танцы для него не работа и не хобби, а всего лишь способ повеселиться.       Сатору делает ещё несколько эффектных движений. Его тело продолжает двигаться на автомате, пока взгляд шарит по зрительской зоне в поисках знакомых лиц.       За одним из столиков старшеклассник, отчаянно пытающийся сойти за студента. Снова прошёл по фальшивым документам. На носу затемнённые очки, капюшон толстовки надвинут, чтобы скрыть незрелое лицо, но купится на этот маскарад только идиот. В руках бутылка самого дешёвого пива, почти не тронутая.       Сатору в танце машет ему рукой, игриво царапая воздух пальцами. Даже в полумраке зала видно, что мальчишка краснеет, как переспелый томат. Он судорожно делает несколько глотков пива и сразу давится, непривычный к алкоголю. Кашляет, краснея ещё гуще. Занятный парнишка этот Итадори Юджи. Хотя многие считают Сатору безответственным и легкомысленным, как учитель он серьёзен и знает всё о своих учениках. В их колледж для обеспеченных детишек Юджи попал по спортивной квоте. Его семья небогата, а сам он далеко не гений, зато в силовых видах спорта ему нет равных. От Сатору не скрылось, что Юджи с одинаковым любопытством смотрит на красивых девушек и парней.       Может, человеком высокой морали Сатору назвать нельзя, но он не стал бы сбивать с пути хорошего ребёнка, у которого есть все шансы на счастливую и скучную «нормальную» жизнь. Дразнить таких забавно, но Сатору не уделяет ему особого внимания, чтобы мальчишка не напридумывал себе глупостей и не вообразил, что влюблён в безымянного танцора в маске.       Тело Сатору эротично прогибается, скручивается и вытягивается в такт музыке. В то же время его взгляд выхватывает из полумрака лицо другого посетителя. Ещё один поклонник его ночной версии. Ещё один знакомый из его дневной жизни. Вернее, друг. Этого дразнить намного сложнее, и потому намного интереснее.       Если обнаружить среди своих поклонников ученика было забавно, но не особо удивило — подростки любопытны и хотят попробовать всё, — то встреча с коллегой и по совместительству человеком, которого ты знаешь треть жизни, стала для Сатору сюрпризом.       Гето Сугуру. Единственный, кого Сатору может не кривя душой назвать другом. Сугуру скучный и интересный одновременно. Скучный — потому что не позволяет Сатору играть с собой и редко ведётся на его провокации. Интересный в общем-то по тем же причинам. В старшей школе они соревновались за первое место во всём, в чём можно было посоревноваться. Иногда побеждал Сугуру, но чаще Сатору. Однажды он нарочно поддался, позволив Сугуру занять первое место по успеваемости в их классе. После этого Сугуру ударил его. Ударил в лицо, перед которым люди обычно робели или начинали подлизываться. Тогда они сильно подрались, а потом лежали на траве за школой, запыхавшиеся и помятые. Сугуру велел ему пообещать больше так не делать. Сатору устало пнул его в голень, назвал занудой и пообещал. С тех пор они перестали соперничать, но продолжили дружить и собачиться из-за пустяков.       И теперь он снова видит Сугуру в зрительской зоне. Тот сидит в кресле, откинувшись на высокую спинку, со стаканом в руке.       Днём Сугуру носит джемперы с закатанными рукавами, вынимает пирсинг из ушей, чтобы не нервировать директора колледжа, собирает волосы в пучок и пьёт зелёный чай из термоса.       Ночью Сугуру надевает рубашки тёмных тонов, небрежно прихватывает резинкой верхнюю часть волос, оставляя длинные пряди лежать на плечах, вдевает в мочки крупные чёрные серьги и предпочитает напитки не слабее сорока градусов.       Сатору смеётся, когда представляет, какое выражение лица имел бы Сугуру, узнай он личность своего любимого танцора. Но раскрывать себя пока не планирует. Эта игра ещё не успела ему надоесть.       Обычно танцорам запрещено напрямую взаимодействовать со зрителями во время выступления, но у Сатору есть привилегии, ведь он даже в клубе быстро стал «самым» — самым востребованным танцором. Бóльшая часть посетителей приходит поглазеть на него и оставляет в баре приличные суммы денег в обмен на напитки, чтобы промочить свои пересохшие от жарких танцев глотки. Поэтому он позволяет себе чуть больше, чем остальные.       Сатору эффектно спрыгивает со сцены и подходит к месту второго своего поклонника. Он обходит его кресло, скользя пальцами по спинке в паре сантиметров от плеч Сугуру.       Встаёт перед ним, упирается ладонями в подлокотники и медленно опускается на корточки между его разведённых коленей. Сугуру не двигается ни на миллиметр, только молча смотрит на него, как будто может видеть его глаза под повязкой. Сатору знает, что это всего лишь иллюзия.       Опираясь на подлокотники, он подаётся вперёд и поднимается, почти касаясь грудью груди Сугуру. Его полуобнажённое тело похоже на волну, лениво, но властно накрывающую чужое тело.       Другие зрители возбуждённо шумят, но кого волнует их мнение?       Сатору замирает напротив лица Сугуру. Между ними несколько сантиметров пустоты, он чувствует терпкий запах алкоголя в дыхании своего скучного друга и видит в его чёрных глазах своё отражение.       Недавно Сатору подумал, что будет весело заставить Сугуру возбудиться от его танца. Не прикасаясь — если танцор облапает зрителя, его тут же уволят. Но так даже интереснее. Пусть сам захочет прикоснуться к Сатору. Правила клуба запрещают прикосновения и клиентам тоже, но Сугуру из тех, кто не боится нарушать правила.       Гето Сугуру, у которого встал на безымянного танцора в маске — шутка года. Хотя Сатору не сможет подкалывать его напрямую, само знание этого будет бесценно.       Пока затея успехом не увенчалась. Сугуру настолько непробиваем, что это наводит на мысли об эректильной дисфункции. С другой стороны, Сатору нравятся трудные задачки.       От интенсивных движений на него нападает жажда. Он берёт стакан из руки Сугуру, ловко избегая прикосновения к чужим пальцам, и делает крупный глоток. Несколько капель жидкости срываются вниз, на его крепкий пресс. Они скользят к кромке шорт, оставляя за собой влажные дорожки. Сугуру протягивает руку, как будто хочет стереть их. Сатору незаметно усмехается, почти чувствуя на коже тепло его пальцев, но в последний момент тот отводит руку и безразлично произносит:       — Клуб возместит мне стоимость выпитого танцором виски?       Сатору с трудом останавливает порыв вылить остатки алкоголя ему на голову. Он поднимает руку повыше и разжимает пальцы, позволяя стакану упасть. Сугуру перехватывает стакан раньше, чем тот успевает приземлиться на его колени.       Больше Сатору не удостаивает его вниманием. Он возвращается на сцену и полностью сосредотачивается на танце. Вместе с привкусом алкоголя он чувствует вкус разочарования. Какого этот парень внезапно дал задний ход? Не захотел трогать незнакомца? Что-то раньше Сатору у него таких проблем не замечал. Не захотел трогать конкретно его, ночную версию Сатору? Да бросьте, все на этой половине зала мечтают прикоснуться к нему. Сатору облизывает губы и опасно улыбается, соскальзывая по пилону вниз головой. Впереди ещё не одна ночь, Гето Сугуру.

***

      Сугуру не нужно видеть лица Сатору, чтобы знать, что сейчас тот злится. Сатору всегда считал себя самым умным. Возможно, он и правда умнее окружающих, но иногда не видит дальше собственного носа.       Сугуру узнал своего невыносимого друга сразу, как только увидел танец новоиспечённой звезды клуба. Он узнает Сатору, даже если тот натянет себе на голову бумажный пакет. Он хорошо изучил его походку, жесты и улыбку.       Они знакомы давно, даже слишком давно — иногда Сугуру чувствует усталость от этого знакомства. Тем не менее он единственный человек, который терпит Сатору столько лет. Остальные потихоньку отсеялись или зачахли, как слабые кусты в тени высокого дерева, отнимающего у них весь солнечный свет.       Сугуру не напрягает оставаться в тени и наблюдать, как дерево всё шире раскидывает ветви и всё выше устремляется в небо. У него в тени своя жизнь, но если однажды дерево не выдержит тяжести собственной кроны и упадёт, Сугуру подхватит его из тени. Также он уверен, что в случае бури дерево укроет его сильными ветвями. Это взаимовыгодный симбиоз, который люди называют дружбой.       А теперь Сатору захотел получить от их симбиоза больше, даже не осознавая этого. Он видит в происходящем очередной вызов для себя и способ задеть Сугуру, но проиграл ещё до начала своей игры.       Сугуру допивает остатки виски — возможно, касаясь губами там же, где до этого были чужие наглые губы. Он незаметно поправляет набухший в брюках член. Самоконтролю Сугуру можно позавидовать. Хотя его тело каждый раз реагирует на провокации Сатору, тот пока не сумел подловить его. Должно быть, считает импотентом, ведь никто не может устоять перед Годжо Сатору.       Всё идёт так, как должно. Чем дольше Сугуру будет игнорировать его соблазнения, тем напористее будет действовать Сатору. Интересно, что случится раньше: Сатору начнёт в открытую домогаться его во время выступления и будет выставлен из клуба пинком под зад или до гениального мозга Сатору наконец дойдёт, что он просто хочет затащить старого друга в постель?       Сугуру устроит любой из этих вариантов. А пока он продолжает наслаждаться выступлением вместе с кучкой капающих слюной зрителей. Танцующий для него «Инфинити» бесподобен.