ошибки

Ли Феликс это что-то вроде личного солнца для окружающих: смеющийся, весёлый, теплый. С друзьями он тактильный и согревающий взглядом. Вот только ночью всё не так. Никто не видит, как он не может уснуть из-за мыслей, что роятся в голове. Она наполнена иглами, что царапают, колют, мешают. Он просто не позволяет увидеть. Читает книги о смерти и с заведомо плохим концом, пытаясь найти себя в них или отвлечься, хоть от этого не легче. Его привлекают статьи о психологии человека и о трюках в настольных играх. У него губы не просто обветренны — они искусаны вечно до крови. Крис, такой заботливый, всегда поддерживающий и свой любит читать о созвездиях и стихи Блока. Ему нравятся печенья с йогуртом по вечерам, сидя на подоконнике, и факты о пчелах, которые вряд-ли будет кому рассказывать. У него синяки не только от занятий спортом, а пластыри не просто от «подрался, с кем не бывает». Раньше ему снились сны, в которых его непременно убивали — много разных способов умереть во сне, кстати, у Чана даже заметка с ними имеется — вот только теперь он без таблеток спать не может. А ещё парень часто вбрасывает посреди разговора цитаты или отсылки к книгам, ведь никто всё равно не поймет, да? Вот и первая ошибка. Фел ведь понимает. *** Всё так банально, как начало очередного женского романа — они встречаются на общей паре для потока. Чан, шутя, бросает что-то вроде «Эй, парень, ищи великое Возможно» студенту, которого выгнали из аудитории. Ликс не так далеко сидит, чтобы сомневаться в услышанном, а дальше все происходит спонтанно. Затем уже постепенно. Ошибка номер 2: обмен телефонами. Ошибка номер 3: прогулки просто поболтать. *** Говорят обо всём, потому что скрывать размышления как-то совсем не хочется, напротив — хочется вывернуть себя наизнанку, открыться и чтобы услышали. Шутят о том, что понятно только им, вспоминают забавные нелепые истории. Оказывается, что любимая книга Криса — «В поисках Аляски», а Феликса — «Научи меня умирать». — Ни разу о ней не слышал. — Это моё личное сокровище, она драгоценна, — говорит серьёзно, но глаза всё те же понимающие, в них — весь свет мира. Ошибка номер 4: слушать и слышать друг друга. *** Пропускают момент, когда начинают делиться самым сокровенным. Тайным. Что глубоко-глубоко внутри прятали. Игл становится чуть меньше, сон постепенно налаживается. Смотрят они научную фантастику, выбирая долго и тщательно, — чтобы понравилось и со смыслом. Сейчас бы пальцы переплетать и голову на плечо класть, любить и обнимать крепко, да только вот страшно. Оба сходятся на том, что «Маленького принца» толкуют однобоко и не видят главного. «Самое прекрасное то, чего не увидишь глазами», — говорит старший на что в ответ получает заряд попкорна и разливающийся смех после. Им вдвоем темло и уютно. Они будто дома, где бы не находились — лишь бы вместе. *** Ликсу нравится как Чан, гуляя вечером по малолюдным местам, читает ему «Как тяжело ходить среди людей и притворятся непогибшим»* и считает, что его скромных оваций совсем не достаточно. Феликс знает несколько сонетов Шекспира наизусть, но молчит, предпочитая порассуждать о триптихе Босха. — Там жемчужина — это душа, представляешь? — Крис готов поклясться, что видит сейчас в глазах, что смотрят так открыто и чуть наивно, ожидая ответа, весь мир. *** Им нравится выписывать понравившиеся слова и говорить о них. Нравится спонтанно бросать все дела и очерчивать линии на руках друг друга, читая что они значат, смеяться и говорить, что всё это полный бред и из них хреновые хироманты. Феликс любит метафоры, а мысли старшего — звёзды, которые он не способен объединить в созвездия. Крис всегда любил смотреть на них и вышло так, что он находит новые, которые хочется сосчитать и по которым хочет провести нежно пальцем, опаливая кожу, в лице напротив. — Ты зачем сейчас цитируешь, вот скажи мне? — Мне нравится как ты объединяешь мысли во что-то большее, чтобы выразить их, будто кистью картину пишешь. Младший краснеет. Как-то слишком часто в последние дни. У них у обоих в глазах искры и напряжение выше положенного. У обоих перед глазами и на уме сплошные ошибки. Прошибает током от одного небольшого прикосновения. Им это, как рыбаку шторм, как озоновые дыры людям, как пустыне камень. Они — друзья. Друзья же? *** — «Пока не умеешь умирать, жить плохо получается». — Каждая строка оттуда — ножом в сердце и провернуть. — Я начинаю понимать, но если всё закончится так, как я думаю — я с ума сойду. — Не сойдешь, у тебя я есть, — говорит искренне и от всего сердца, вкладывая, возможно, больше смысла, чем хотел бы (какая ошибка по счету?). *** — Ты человек вообще, Феликс? — выходит непреднамеренно колко, — невозможно, нет. Он просто вышел из лабиринта после всего что произошло с ними? А письмо? Почему она не остановилась, ответь мне, почему? — смотрит с надеждой, а голос почему-то надламывается. Понимает теперь почему «ножом в сердце и провернуть». Обсуждают книгу долго, снова переживая описанные моменты, жестикулируя и порой механически утыкаясь в плечо друг другу. Они точно вернуться к этому ещё ни раз. Чан ставит ее на самое видное место на полке, думая про себя, что ее перечитывать и перечитывать, а Фела постигать и постигать. *** Они нестабильны по отношению ко всему и чуть странны по мнению окружающих, ведь когда кто-то из них не ответит на звонок — для другого это станет концом света. «Белая полоса — карточный домик, давай беречь это». Для них небо во время сумерек с высотками на горизонте — взлохмаченные море. Крошки печенья в мороженом — космическая пыль, а быстро и по прямой — выход из лабиринта. Для них лифты — непременно вниз, а замысловатый узел — колыбель для кошки, что как ложная религия — полезно только с определенной стороны, если смотреть. *** Договариваются в субботу приготовить шоколадное печенье и сыграть в уно. Засыпают опасно рядом уверенные, что печенье это было самым вкусным, а игра самой непредсказуемой и громкой. Электрический ток остался где-то в прошлом, примерно в неделях двух назад, сейчас всё на своих местах и правильно. *** Прогулки в парке с кофе и приятное, правильное молчание, неразборчивый для окружающих акцент и язык, на котором говорят только они, схожий вкус в музыке, игра Чана на укулеле и та часть, что Ликс на знает куда себя девать — в этом всём они. это — их. Им спокойно и безопасно. — Друзья? *** О(шибки)тношения для Криса с Ликсом, как падать с крыши шестнадцатиэтажки. Вот только парни уже стоят у её края и Феликс делает шаг вперёд. Но на самом деле летит вниз.