Матча

Как обычно, всё начиналось с шушуканья. Куда бы они ни пошли: кинотеатр, парк, улица или кафешка, как сегодня, везде были эти назойливые старшеклассницы, которые в силу возраста, а может, банальной невоспитанности, просто не в состоянии были не выразить своих эмоций. «Ой, посмотри, какие красавчики» раздалось и на этот раз, когда они даже не успели сесть за столик. Гето незаметно покосился в ту сторону — предсказуемо, у окна расположилась небольшая группа девчонок в форме. Хоть бы выражали свои восторги потише, раз уж сдержать не могут. Бесит. Нет, поначалу ему это даже казалось если не милым, то хотя бы забавным. Какому нормальному парню не нравится внимание девушек в возрасте, когда всем этим начинаешь интересоваться? Однако всё вышло совершенно на иной уровень после того, как они подружились с Сатору. И чем старше они становились, тем навязчивее становились случайные поклонницы. Дошло даже до подначивания на эту тему в школе — уже и не вспомнить, кто же начал первым, скорее всего, Сёко — мол, если бы девушки платили Годжо за каждую возможность прижаться к нему своими прелестями, то тот мог бы уже забросить обучение, купить небольшой островок и жить там безбедно до самой своей бесславной кончины. Эти обжимания, не имеющие ничего общего со случайностью, стали классикой. От «давайте встанем поближе, а то не поместимся в кадр» до «у тебя тако-о-ой большой бицепс». В какой-то момент, — Гето сам не понял, когда именно, — это стало его откровенно раздражать. И это совершенно точно не было из-за зависти — он вообще никогда никому не завидовал, тем более, лучшему другу — ему же тоже доставалось не намного меньше внимания. Просто почему-то сильнее всего его выводило из себя то, что Сатору был абсолютно не против всего этого. Наоборот. Этот самовлюблённый придурок наслаждался каждым гектолитром неприкрытой лести, выплёскиваемым на него. — Вон там есть свободный. — Годжо указал пальцем на единственный незанятый столик. Именно тот, что, как назло, был ближайшим к мечтательно вздыхавшей компании. Сугуру на секунду прикрыл глаза и пошёл за ним. Право, пора бы уже смириться с судьбой. В конце концов, судя по пустым креманкам, они ещё немного попищат и свалят. — Выбирай, что хочешь, сегодня моя очередь угощать, — небрежно бросил Сатору, уже успев подмигнуть самой симпатичной за соседним столиком. «Какой хороший друг» — подумал бы кто-то, кто не был знаком с ним лично. «Вот же засранец», — мысленно простонал Гето, потому что в меню, ожидаемо, не оказалось ничего съедобного. Сплошные десерты, тысяча и один вид мороженого, молочные коктейли — стоматологи и диетологи Токио точно не останутся без работы. Уныло перевернув ламинированный лист в надежде увидеть на обратной стороне хотя бы обычный американо — что угодно без грамма сахара, — Гето в который раз зарёкся давать Сатору право выбора места. В любой другой день он, наверное, заказал бы что-нибудь. Например, ягодный мусс, как наименее приторный вариант, но сегодняшняя атмосфера не располагала. Хотя, должно быть, он просто встал не с той ноги. Бывает. Жаль только, что это совпало с первым полноценным выходным за месяц, когда их не выпнули прямо из тёплой кровати на очередную миссию в каком-нибудь неблагополучном районе «отрабатывать свой полный пансион». — Только кофе? — брови Годжо удивлённо взметнулись вверх, и, скорее всего, в нём шевельнулась не до конца атрофированная совесть, сам-то он заказал себе десерт, напоминающий размерами Фудзияму, что-то там с матчей и взбитыми сливками. Гето особо не слушал, в ушах и так уже звенело от незатихающих шепотков девушек. — Я просто не голоден, — без запинки нашёлся он, усмехнувшись: ненавидел перекладывать с больной головы на здоровую. Сатору недоверчиво нахмурился, проницательно глядя поверх очков. — Можем пойти в другое место. Что, так сложно было сразу… — Забей, — отмахнулся Сугуру, на что Годжо закатил глаза. Учитывая премерзкое настроение Гето, так сильно выделяющееся на фоне его обычной непоколебимости, они, вероятно, в итоге поругались бы, тем более, что Годжо в отличие от него, не отличался флегматичностью. Но… Их всё же окружили. — Мальчики, а можно с вами сфоткаться? Долго же эти набирались смелости. И не то, чтобы их приближение было незаметным, скорее они оба игнорировали его до последнего. — Конечно, — расплылся Сатору в улыбке, — мой лучший друг, кстати, просто обожает фотографироваться, правда, Сугуру? «Друг» скрипнул зубами и оскалился. — И дня без селфи не проживу. — Ура! Видишь, Нана-чан, а ты не хотела подходить… — воскликнула самая симпатичная. А после вопросы посыпались на них, как из рога изобилия, но Годжо успевал кратко отвечать почти на каждый: — А из какой вы школы? Никогда не видела такой формы. — Частной. У нас маленькие классы, очень серьёзный конкурс для поступления. — Вы, наверное, модели? — Подрабатываем ради вкусняшек где только придётся. — А кто ты по гороскопу? — Стрелец. — А какая у тебя группа крови? — Это секрет, — он обезоруживающе засмеялся. — Обменяемся телефонами?.. — Только если потом скинешь мне фотку. Так, девочки, мы будем фоткаться или да? Крайне примечательным во всём этом бурном потоке слов был тот факт, что Сатору ни разу не соврал. Конечно, выпытываемая информация почти всегда была одинаковой, и у них обоих были общие заготовки даже на самый каверзный допрос, но всё равно смешно, что всякий раз доморощенные следователи оставались удовлетворёнными, несмотря на всю поверхностность и юление. — Конечно! Ой, сфоткаете нас, пожалуйста? — обратилась одна из девушек к подошедшему с их заказом официанту. Годжо с готовностью пересел на стул рядом с Гето. — Эй, ну хватит дуться, потом пойдём в макдак, — шепнул он на ухо, закидывая ему руку на плечо и насильно притягивая к себе, а после уже нормально сказал: — Не стесняйтесь, придвигайтесь поближе. Девушки захихикали, с радостью послушавшись. Гето почувствовал, как к его предплечью прижалась чья-то грудь и подавил в себе желание отодвинуться. Да и некуда было дёргаться — с другой стороны не менее тесно прижимался Сатору. К слову, это внутреннего протеста у него вовсе не вызывало. — Улыбочку! Нужно было ему всё-таки остаться в общежитии. — Давай-ка, Сугуру, скажи «шинигами-и». — Иди ты, — беззлобно огрызнулся он, вымучивая подобие улыбки. Официант щёлкнул их для верности пару раз. И все, включая Годжо, бросились к телефону смотреть. — Класс! — Ух ты, все так круто получились! — сразу начали комментировать девушки. — А я не очень, может, ещё разок? — Нет, не будем больше им надоедать, — поспешила возразить одна из них, — Нана-чан, кажется? — и Гето про себя отметил её, как самую вменяемую из компании. — Ну ладно, ты права, спасибо мальчики! Сугуру с плохо скрываемым облегчением выдохнул. Наконец-то. — Пока-пока, спасибо! — Пока-а! Не забудьте скинуть, — крикнул Годжо им вслед, снова развалившись напротив. И когда только успел дать свой номер? Дождавшись, пока звякнет дверной колокольчик и поморщившись, Гето отхлебнул начинающий остывать кофе и на полном серьёзе заявил: — Я с тобой больше никуда не пойду. Каждый раз одно и то же. — Ой, — тот преувеличено сгримасничал, — от твоего нытья у меня уже зубы разболелись. — Зубы у тебя разболелись от той горы сладостей, что ты каким-то магическим образом сумел в себя впихнуть на дне Рождения Ютахиме. А продолжают они болеть, потому что своей «бесконечностью» ты не дал стоматологу даже приблизиться к себе. — Так, а чего он вооружился своим сверлом? — Ну, даже не знаю, чтобы пломбу тебе, балбесу, поставить? — Ты вообще видел это орудие пыток святой инквизиции?! У меня это инстинктивно вышло, — солгал он и глазом не моргнув, облизывая ложку от крема. — Ага, а как же. Сугуру откинулся на стуле и покачал головой. Инстинктивно? Что за бред? С его владением проклятой техникой порой казалось, что даже листья осенью не опадут, если он сам того не захочет. — Ты бываешь таким занудой, тебя что, Нанами покусал? — Никто меня не кусал, — он фыркнул. Вообще-то, это сейчас было обидно. — Тогда ты такой невыносимый, потому что голодный, — Годжо пожал плечами и, зачерпнув как минимум столовую ложку десерта, каким-то чудом сразу не ляпнувшегося на стол или Гето на штаны, поднёс к его рту. — На, попробуй. — Спасибо, не хочу. Эта калорийная бомба сиюсекундно могла ввести любого в инсулиновую кому. Сугуру не сдержался и скривился. Фу. — Ну, давай же, а-а-а, за Сёко. Нет? А за Масамичи-сенсея? — Гето и не подумал раскрывать рта. — Тоже нет? Ну тогда за своего самого лучшего друга. Нельзя отказываться! — Самому лучшему другу пора пойти на… — закончить он так и не смог. Чисто физически, потому что, воспользовавшись моментом, Сатору всё-таки засунул ему ложку чуть ли не в самую глотку. Этот идиот… Прижав ладонь к губам, чтобы рефлекторно не выплюнуть, Гето с огромным трудом сглотнул и уже после закашлялся. Так близко к тому, чтобы глупо умереть, «сильнейшие» ещё не были. Он, потому что едва не задохнулся, подавившись, а Сатору потому, что желание Сугуру банально придушить его просто зашкалило. — Ну-ну, нельзя так быстро есть, — он потянулся, чтобы участливо похлопать друга по спине. — Вкусно? Наконец-то сумев сделать судорожный вдох, и утерев выступившие слёзы, Гето почти зарычал: — Сатору, беги. На самом деле никакой форы он тому давать не собирался, и тут же бросился вперёд, намереваясь схватить его за грудки. И… Его пальцы остановились в каких-то миллиметрах от чёрного пиджака. Гадёныш. Видят небеса, никто и ничто так ювелирно не умел действовать ему на нервы, как Годжо Сатору. Тот даже не отшатнулся ради приличия, и всё так же нагло ухмылялся. — О, дружище, я и не замечал раньше в тебе такие криминальные наклонности — предложить уйти, не заплатив! Ты просто нечто, не перестаёшь меня удивлять. — Он вызывающе не отводил взгляда, хотя их лица были чересчур близко. — За это я тебя и люблю. Теперь Гето хватило и обычного воздуха, чтобы поперхнуться. Что? Что он несёт? И почему сердце застучало так, будто сейчас пробьёт грудную клетку и шмякнется на стол между ними, забрызгав всё его четвёртой положительной?.. — Дыши, Сугуру, чего застыл? Тебе что, никогда в любви не признавались? — он улыбнулся ещё шире. — Придурок. — Прости, я не удержался, ты такой милый, когда злишься и ревнуешь. У тебя, кстати, здесь матча. — Последние сантиметры между ними исчезли так стремительно, что Гето не успел среагировать, а мгновением позже он просто оказался не в состоянии. Будто в «Необъятную бездну» угодил. Потому что Сатору чувствительно и невообразимо медленно провёл языком по его нижней губе. «Блядскийбоже», — неоновым таблоидом, новогодними фейерверками и адским пламенем вспыхнуло и выжгло все остальные мысли в мозгах у никогда так не матерившегося Гето Сугуру. Что… — Вот. Так-то лучше, а то совсем не солидно рваться убивать с измазанной кремом мордашкой, — хохотнул Годжо, как ни в чём не бывало снова возвращаясь к десерту. А Гето понял, что у него дрожат колени. — Ещё ложечку? Как-то заторможенно опустившись обратно на стул, он встретился ошалелым взглядом со смеющимися голубыми глазами. Вот значит как? Что ж. Сугуру выдохнул и неожиданно для самого себя впервые за день искренне улыбнулся, удивительно быстро найдя правильный ответ на все остальные немые, невысказанные вопросы: — Просто ещё.