У страха глаза велики, а у тебя их даже нет

— Нет, нет, нет, нет. Кэра шагнула назад, захлопнула дверь и зачем-то навалилась на нее всем весом, будто надеялась, что двухметровый…кто бы это ни был, не сможет отворить ее силой или, скажем, выбраться через окно. Она подняла голову, увидела светлеющее небо и вдруг почему-то ужасно разозлилась на солнце. — Серьёзно? Я умру утром? Я шаталась по лесу две ночи подряд, а умру, когда солнце уже встало? Это не честно, кто так делает? Возмущение придало храбрости, бегать она не любила, тем более после бессонной ночи и многочасового блуждания в темноте. А может быть было что-то ещё, что заставило маленькую девочку сжать в руке осколок странной кости и опять распахнуть дверь, ткнув пальцем в… — Ты! В пустоту. Страшного черного существа здесь больше не было, на столе лежала карта, слабо освещаемая свечой, низкий табурет пустовал. Как будто хозяин всего минуту назад вышел из комнаты, только вот единственный вход Кэра все это время доблестно защищала. За спиной у нее раздался тихий звук, похожий одновременно на скрип, звон струн расстроенной гитары и шум помех на старом телевизоре. Ничего и близко похожего она не слышала никогда. Кэра тихо вскрикнула, рванулась вперёд, прижалась спиной к краю столу у выставила перед собой обломок кости, если на нее кинутся, не придется даже бить, враг сам напорется на оружие. Так она думала… пока единственное средство защиты прямо в ее руках не распалось в прах, растворившись в воздухе. На ее одежде не осталось даже пыли. Кэра подняла голову — теперь то она могла рассмотреть хозяина во всей красе. Высокая фигура, одетая во что-то среднее между черным плащом и пиджаком, белые перчатки и такое же белоснежное лицо со следами черных потеков под глазами, руки — два белых пятна, притягивали взгляд сильнее всего, потому что тянулись к ее горлу. Этого допустить было нельзя, ни в коем случае. Но сделать ничего Кэра не успела, пальцы сомкнулись на ее… плечах? Отсутствие удушья и сильной боли, к которым ее тело готовилось, заставили Кэру замереть, сжаться в комок и молча ждать. Руки подтолкнули ее к табурету, а через мгновение в груди что-то екнуло, ноги подкосились, и она против своей воли упала на сиденье, бессильно обмякнув. Тяжесть в теле исчезла. Прошло около минуты, прежде чем она подняла голову и наконец посмотрела на странное существо, усадившее ее на табуреточку. Существо посмотрело на человека, напавшего на него с его же оружием в руках. Чем дольше тянулось молчание, тем больше оба узнавали друг о друге. Во первых хозяин оказался все же скорее мужчиной, сидел спокойно, сложив руки на коленях, а пальцы сцепив в замок. Хоть лицо его и было, судя по всему, неподвижной маской, он казался скорее взволнованным, чем злым. Во вторых вторженец явно был ребенком, скверно выглядел и смотрел на незнакомца взглядом, в котором читались то страх, то любопытство и вызов. И чем дальше, тем интереснее ему становилось. — Ты кто? — немного грубее, чем следовало бы говорить в подобной ситуации разумному человеку, спросила Кэра. Хозяин не ответил. Точнее так сперва показалось, потому что вместо слов она услышала тот самый странный гитарный вой. — Ладно, ладно… — она поморщилась. Очень странный звук, его нельзя назвать неприятным или режущим слух, но все же лучше пусть молчит, — ты меня понимаешь? Он медленно кивнул, после чего вдруг поднял руку, указав на девочку, быстро коснулся указательным пальцем своего виска, проведя линию от него до того места, где должен бы быть рот и потер ладони друг о друга. Языка жестов Кэра не знала, но такое сложное движение вряд ли могло быть чем то другим. — Нет, я… я не понимаю. Хозяин повел плечом, кажется он был разочарован. — А может… — она вдруг вспомнила, что купила на заправке новый альбом. Он предназначался совсем для другого, но может это поможет наладить контакт? — Что насчёт письма? Незнакомец склонил голову немного вперёд и вбок, а Кэра, не ожидая ответа, скинула со спины рюкзак, достала альбом и выудила откуда-то со дна чёрный карандаш, стряхнула с него сор и начала писать. Хозяин неодобрительно качнул головой, он не терпел беспорядка в вещах. — Вот, — Она подняла альбом, посередине появилась надпись, — «Как тебя зовут?» Кажется предложенный способ вполне подходил ситуации, потому что монстр охотно принял альбом и начал писать. Сперва запнулся, будто забыл, какой язык нужно использовать, но скоро под размашистыми детскими буквами появилась новая строчка, написанная угловатым, мелким почерком: — «Я доктор Виндингс, можешь звать меня Гастер. Что ты здесь делаешь?» Кэра сморщилась. Ну вот, вроде выглядит как чудовище, а слова как у обычного взрослого. Девочка, чья ты? Где твои родители? Давай мы отведем тебя к ним. Она забрала альбом и начала писать. — «Я здесь гуляю. Старших нет, родителей тоже, меня не ищут.» — «Думаешь правильно говорить такое кому-то вроде меня?» — Думаю, и что? — фыркнула Кэра, — и вообще, я писать не буду ты меня и так понимаешь. Ну и… кто ты такой? — «Таких как я называют монстрами. Ты наверняка слышал о нас, когда-то мы жили здесь.» — Неправда, — она помотала головой. Кэра, конечно, уроки истории ни во что ни ставила, но такие рассказы пропустить точно не могла, — только не ври пожалуйста, если бы про таких как ты рассказывали истории, я не прогуливала бы уроки. Гастер вздрогнул, карандаш в длинных пальцах закрутился, как лист на ветру, доктор провел рукой по лицу, взгляд, кажется, забегал по комнате. Понять это было довольно сложно, даже вблизи, два огонька, мерцающие внутри черепа, были ясно видны только при встрече. Но сейчас они опять разгорались все ярче и ярче. Он снова взял альбом и торопливо написал на нем лишь один вопрос. — «Ты уверена?» Кэра кивнула, не понимая такого внезапного всплеска чувств. Гастер поднялся, отворил дверь и вышел на улицу. Не в силах бороться с любопытством, чумазая мордашка выглянула из-за угла, провожая монстра взглядом. Тот ходил взад и вперёд, потирая руки и тихо потрескивая своим чуднЫм голосом. Это хорошо? Или плохо. Может теперь ее, как гонца, принесшие дурные вести, съедят? Пф, бред какой-то, рта ведь у него нет, значит есть нечем. Эта мысль очень успокаивала, потому что никакого другого вреда для себя она не опасалась. Кэра не любила ужастики и не думала никогда, что можно сотворить с человеком вещи похуже смерти. И это незнание пока что шло ей только на пользу. — Док? — окликнула она его. Гастер как раз остановился и вперил взгляд в кедр. Безусловно, красивый и могучий, но по скромному мнению Кэры она была намного интереснее, — Ты кажется застрял. Что случилось? Он в ответ вскинул голову, глядя на человека сверху вниз. Было бы неплохо, будь возможность различать выражения его «лица». Пока что понять намерения нового знакомого Кэра могла только по косвенным признакам. Например сейчас Гастер стоял сложив руки на груди и крепко сжав пальцами плечи. Вот что это значит? Он зол или испуган? А может ему просто холодно, кто вообще может понять, что на уме немого монстра без лица? Кэра тихо фыркнула и оба вздрогнули. Кажется сегодня на ходу спит не только она. Гастер вздохнул, опустил руки и вошёл обратно в хижину, поманив за собой гостью. Он сел на кровать, поманив пальцем рюкзак, тот тут же плавно скользнул в руки хозяина. А вот это интересно. Между тем доктор писал новый перечень вопросов, на этот раз их было действительно много, отдал альбом Кэре, а сам вынул из сумки что-то отдаленно похожее на планшет. — «Знаешь ли ты сказки о войне людей и монстров? Какие вообще монстры существуют? Слышала ли о горе Эббот? Владеют ли люди магией?» — Ты мне экзамены решил устроить? — скривилась Кэра, но под пристальным взглядом Гастера стушевалась и пробормотала, что ничего против не имеет, — в общем, ну, ничего о ком-то вроде тебя я не знаю. У нас есть разные страшилки про нелюдей, но все они разные и вообще-то я не уверена, что эти чудики когда нибудь встречались. Если вообще существуют. Люди заняты войной между собой, до кого-то ещё им дела нет. Что там… а, про Эббот я слышала, туда часто ходят туристы. Говорят, забраться сложно, но обычно все возвращаются живыми. А вот про магию точно скажу, что ее не бывает. Было бы конечно очень круто, но вместо волшебства у нас наука, в школе говорили, что скоро никто не будет писать книжек про магию, потому что все чудеса воплотят в жизнь ученые. Звучит как пропаганда конечно, но нужно же им как-то заманивать нас в колледжи. Хотя именно «нас» вряд ли кто-то захочет манить хоть куда-нибудь. Она вздохнула и подперла голову рукой, сердито глядя на вопросы. Вот надо было ей начать разводить сопли. Гастер тоже вздохнул поглубже и произнес что-то коротко и печально, потирая несуществующую переносицу. — Не ругайся, — проворчала Кэра, а поймав на себе странный взгляд ехидно хихикнула, — что? Вы все абсолютно одинаковые когда выражаетесь при детях. Я столько ругани слышала, что на любом языке ее понимаю. Монстр кажется сперва был удивлен, а потом вдруг опустил руку, слегка запрокинул голову и рассмеялся. Понять, что это смех, объективно было невозможно, но Кэра почему-то чувствовала, что с такими интонациями кричать или говорить нельзя. Резкие аккорды электрогитары стали мелодичнее, будто струны перебирали мягкие пальцы мастера. — Ну, теперь хотя бы понятно… — Пробормотала Кэра, смущенная такой реакцией. Что именно ей было понятно, выразить словами она не могла, но чувствовала себя намного спокойнее. Этот странный монстр умел смеяться, а значит, возможно, все у нее будет хорошо.