Кэрхерынды Мехубдулы

Кэрхерынды увидел внизу над головами своих преследователей силуэты, напоминающие образы скандинавского Одина, и понял, что они имеют какое-то отношение к его дедушке-викингу, которого он должен был убить. Тогда он бросился вперед и со всей силы метнул вперед топор. На этот раз это не было ошибкой — рог был разрублен на две части, и удар пришелся в точку между бровей. Кэрхерынды уронил топор, вскочил на ноги и обернулся к рогатым быкам, которые уже не могли их догнать. «Стой», — сказал он, повернулся и побежал вниз по склону. Некоторое время он бежал, потом остановился и заплакал. Сердце его разрывалось от жалости к себе, и он залился слезами. «Если бы не они, — подумал он, — я никогда бы не добрался сюда». Поборов свои слезы, он поднял свой топор. «Порядок, — сказал он, — все так и должно было быть». И, подняв топор, он отрубил рогатому быку голову. «Конец», — сказал он. И поднял глаза к небу — выше сияли знакомые синие звезды. «Мир, — подумал он, — мир, мир». Он не смог больше сдерживаться и заплакал. И откуда-то издалека долетел хруст песка и неясное постукивание копыт. Кэрхерынды упал на землю и заплакал, потому что больше всего на свете ему хотелось сейчас остаться тут навсегда. И вдруг, к своему ужасу, он заметил, что уже некоторое время движется на лошади. Он встал, подобрал топор и кинулся за ней. Он скакал долго и к тому же не знал, куда ведет лошадь. Впереди было море — огромное и открытое всем ветрам. И Кэрхерынды понял, что теперь уже нет никакой разницы между настоящим и прошлым. Куда бы он ни пошел, он везде будет видеть перед собой этих ужасных рогатых быков. Он ехал и ехал по бескрайней пустыне, и постепенно его глаза привыкли к ее совершенному однообразию. В его голове постоянно крутилось одно и то же слово — «мир». В самом центре этого беспредельного мира лежал памятник его отцу. «Мир», — повторял он эти слова, но уже не для себя, а для умирающего дедушки, который мог бы быть сейчас рядом с ним. И вдруг он заметил на земле красивый железный топор. «Мир», — подумал он, поднял его и вонзил в землю, прямо в твердую пористую поверхность. Потом он снова сел на лошадь и поехал назад. «Мир», — повторял он, и на этот раз лезвие прошло сквозь мягкую пористую поверхность, по которой ему предстояло провести всю жизнь. И тогда Кэрхерынды подумал, что мир будет сверкать еще очень долго. «Мир», — говорил он. И слово «мир» накладывалось на другие слова, и мир расцветал и дробился, превращая людей в светящиеся разноцветные облака. И когда Кэрхереынды понял, что мир, который он видел в своих снах, все это время был его собственным миром и что он сам создавал все это своими маленькими ножичками, он опять заплакал. А его слезы были уже не просто слезами — они были жизнью, и мир умер. «Мир», — сказал он. И мир снова умер. А потом Кэрхереынды понял, что стал бессмертным. «Как это? — подумал он. — Ведь я же вижу мир». И тогда его взгляд остановился на оси седла. «Я вижу мир, — подумал он, — но ведь в нем есть и мое отражение. Так зачем же мне видеть мир?» И он снова увидел, как поднимаются к небу три стройные спицы его коня. Они были ростом с его голову, на руках у них сверкали большие золотые перстни, а на головах красовались разноцветные перья из перьев. «Если я захочу, — подумал он, — то и они поднимутся к небу и будут моими отражениями». И так до самого конца пути. «Мир», — повторил он, и его мысль перепрыгнула на следующую строку. А потом в его голове стало тихо и безлюдно. Он понял, что умер. Это произошло без его желания, и ему стало страшно. «Где я? — подумал он. — Где я, мой мир? Все исчезает, и кто-то остается наедине со своими страхами. Меня нет. Все было. Почему же теперь ничего нет?» — и в его уме возник образ сияющего каменного столба, на котором сидел маленький желтый дракончик. «Я здесь. Я здесь», — думал он, и его тень накрыла фигуру маленького дракона. А потом его тень растаяла в воздухе. А потом он перестал быть тенью и повис в пустоте. Дракончик повернулся к нему и спросил: «Зачем ты спишь? Зачем ты сегодня?» Дракончик был совсем маленький. Кэрхерынды подумал, что он похож на маленького человека, но дракончик был очень странный. Он был совершенно на него не похож. Потом, дракончик на его глаза испарился. И лошадь выбросила Кэрхерынды на траву. И перед его глазами стоял яяй- создатель всего живого, его отец. «Ты мне дал свою силу, я тебе дал свою. Не снимай свой крест. Благодаря ему ты бессмертен. Я тебе, кстати, обещал показать артефакты, с помощью которого создан весь мир. Идём, сынок» — сказал яяй. И Кэрхерынды пошел за ним по дорожке. яяй поднялся на столб, снял с него свою серебряную чашу, схватил ее, словно какое-то отвратительное яблоко, и побежал со столба. А когда он оторвался от земли, с неба на него упала стрела. «Смерть? — подумал Кэрхерынды. — Какое смешное слово. Нельзя верить тому, что пишут в книгах. Сейчас ты будешь моим последним желанием». И он изо всех сил закричал: «Смерть яяю! Смерть яяйте! Смерть яяю! Смерть яяйте! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй! Смерть яяй!» «ты, наверное, устал после таких долгих поездок на лошади. Да-да, я все видел.» — сказал яяй и взял его руку в свою. «Ты принес мне долгую ночь любви, — сказал он. — Ты был так смел и самоотвержен. Ты понял, что в жизни есть главное и не уйти от него, даже если ты почувствуешь свой конец. Не теряй веры. Я помогу тебе. Ведь ты должен знать, что ждать от жизни — это слишком просто». И он начал рассказывать о своих снах. «Наверное, — думал Кэрхерынды, — во всех этих видах сновидений есть смысл. Но с чем они связаны? Что за смысл? А если не в этом дело, тогда… тогда……» А потом на него упала еще одна стрела. «Кто-то пытается убить меня. Ну и пускай убьет». И он закрыл глаза и заснул. Ему снились люди, лошади, драконы и феи. А когда он проснулся, за его спиной был столб, на котором висел его отец. Он встал с земли и увидел толстого человека в черной одежде. Тот поднял его и поставил на столб. Затем он вынул из кармана складной ножик и очень тихо сделал Кэрхерынды укол в грудь. А потом сказал: «Вот, я отрежу тебе голову. Пусть я отдам её тебе». Но Кэрхерынды закрыл глаза. И вместо головы над ним оказался его собственный котелок, а над ним в подвешенном к потолку шатре сидел толстяк. «Смотри-ка, — сказал он, — он уже просыпается!» — «Что со мной? — спросил Кэрхерынды. — Я чувствую боль. Может, я умер?» — «Нет. Ты жив. Только непонятно — как и почему». — «Почему?» — спросил Кэрхерынды. «Здесь были эльфы, — сказал толстяк. — Они забрали мою душу. А теперь, как я вижу, ты тоже поглощаешь чужую». — «Как так? — удивился Кэрхерынды. — Я буду с вами драться. Почему меня не будут убивать?» — «Тебя не будут убивать просто так. Твой план должен быть безупречен. То, что он провалился, — явная неудача. А провалившийся план может погубить весь проект. Поэтому смерть всегда следует за успехом. Теперь ты понимаешь, почему ты такой неудачник? Ведь твой план должен был спасти мир от войны с эльфами!» — «Кто ты вообще такой? Скажи своё имя!» — спросил Кэрхерынды. «А ты разве не видишь, что перед тобой? — ответил толстяк. — Это твой папа. Так что тебя не так волнует? Меня, кстати, зовут Бутч. Приятно познакомиться»