Исправляя ошибки

В это время Эмма с Моникой возвращались домой после спектакля. Свон не застала концерт Кэтрин, девчонок напугала приближающаяся к ним полиция. Они были практически на волоске, но всё же успели убежать. Незнание всего этого помогает сейчас Эмме прогулочным шагом идти со своей девушкой по ночному Портленду. Холодный ветер на улице поспособствовал тому, что Эмма надела на голову лёгкий берет и укуталась в длинный плащ. Свон — человек, который мёрзнет при любом дуновении ветра, поэтому всегда кутается в тёплую одежду, лишь бы не замёрзнуть и, тем более, не заболеть. — Ой, Реджина зачем-то звонит, — перед тем как ответить на звонок, Свон оповестила о нём Монику. — Интересно что ей нужно? Быстрее бери трубку, — с язвительным сарказмом протянула женщина. Моника была высокой худощавой брюнеткой с короткой, но аккуратной стрижкой. У неё не было выдающихся форм. Она так же как и Эмма боялась холода, но почему-то в этот раз предпочла короткую куртку, обычные чёрные облегающие штаны и ботильоны, которые её делали практически на голову выше Свон. У Ритэйл были немного грубоватые черты лица, но это её абсолютно не портило. Пухлые губы, серые глаза и тонкие брови, которые она выделяла карандашом. — Моника, ты всегда слишком категорична, — Эмма сначала пообщалась с Ритэйл, и только потом нажала на нужную кнопку. — Алло. Привет, Реджина, — Свон показательно не улыбалась, не меняла голос, как это иногда происходит в разговоре с людьми, которые дороги. Эмма просто и довольно-таки сухо ответила на вызов. — Привет. Возможно я опять звоню с претензией, но это ответная, так сказать. Ты мне недавно что сказала? Что Джас к тебе не приезжает, не звонит, так вот, сегодня он собирался это сделать, и что же ребёнок получил? Он ни мать не увидел, ни поел. Эмма, я что-то не поняла, ты вообще сейчас занимаешься детьми? — Реджина говорила достаточно эмоционально. Рассказ младшего сына ёе разозлил. — Джастин мне не звонил. Я была даже не в курсе, что он хочет ко мне приехать, — Эмма заметно заволновалась. В последнее время она детям уделяла не больше десяти процентов своего времени. В работе у неё настал волнительный и ответственный этап. Если она поднапряжётся, то может стать директором театра. А это не только перспектива карьерного роста, но и внушительная прибавка к зарплате. — Уже не хочет, — буркнула Миллс, — хотя, ладно. Пожалуйста, выдели из своего плотного графика время на детей, — настоятельно попросила Миллс, — и больше не жалуйся, что они тебе не звонят. — У меня завтра выходной. Скажи Джастину, что я заберу его из школы. Во сколько у него заканчиваются занятия? — Эмма знала, что Реджина права. Свон скучает по мальчишкам, но работу, на которой наконец-то оценят все её старания за столько лет, бросить не может. — В половине третьего. Заедете завтра ко мне в магазин, посмотрите ему куртку, — Реджина давала наставления, — и спроси его про историю, он должен будет исправить свою оценку. — Что у него с историей? — Эмма уже очень многое упустила и хотела бы наверстать. — Получил двойку, но обещал подойти к учителю и всё исправить. Поэтому, просто спроси, сделал он это или нет, — Реджина как обычно разговаривала с бывшей женой. Она ещё не знала с чего начать и как быть. — У него никогда не было проблем с историей. С чего бы изменения? — Эмма же, как ей свойственно, начала докапываться до истины. — Свон, ты меня услышала? — строго спросила брюнетка, — это не проблемы с предметом, а просто единичная плохая оценка. Новый учитель, ещё не притерлись. — Сразу бы сказала, что новый учитель, — Эмма начала фырчать, устало смотря на идущую рядом Монику, — может стоит тогда переговорить с ним? Он придирается к Джастину? — Свон! Ты с сыном хочешь провести время или будешь выяснять подробности проблемы которой нет?! Просто побудь матерью хоть раз в месяц, — Реджина закатила глаза. «Господи, дай мне сил с ней». — Хо-ро-шо! —  Свон давала понять, как раздражена. — Отлично! — с таким же раздражением, фыркнула Миллс. — Это всё, что ты от меня хотела? Тогда пока, Реджина, — Эмма не хотела больше разговаривать и быстро заканчивала разговор. — И позвони сама Тревору, узнай как дела у ребёнка, а то потом скажешь, что вы не общаетесь, — добавила Миллс и, без каких-либо прощаний, повесила трубку. — Опять! Она опять командира отряда включила, — Эмма с досадой убирала телефон обратно в сумку. Свон ещё во время брака надоел этот постоянный приказной тон. Большинство ссор между Эммой и Реджиной возникали из-за него. Свон мягкий человек и ею легко управлять, но делать это нужно умело. Реджина же шла напролом тогда, когда нужно хитрить. Моника подошла к Эмме и обняла её, — не обращай внимания на неё, она всегда такая, ты должна была уже привыкнуть. Тем более, пусть говорит что хочет, вы уже столько лет не живёте вместе, — женщина наклонила голову и поцеловала Свон в шею. Женщина была влюблена в Эмму, ей было хорошо с ней и спокойно. Они жили вместе, работали вместе, и частое нахождение рядом никого не напрягало. — Она практически прямым текстом заявляет, что я плохая мать! — Эмма уважала Реджину, её мнение. И даже после развода часто прислушивалась к ней. А в отношении детей у них всегда было взаимодействие и диалог. Но в последнее время многое изменилась. И Свон действительно чувствует, что теряет связующую нить с детьми. Работа отнимает всё свободное время, и, соответственно, Эмма стала меньше уделять внимание сыновьям и дочери. Блондинка совершенно не знает, как это исправить и что предпринять, дабы не упустить шанс в карьере и при этом быть с детьми столько, сколько им нужно. Дилемма. Очень сложная, которую трудно решить. — Ты очень хорошая мать. Твои дети должны понять, что у тебя важный этап в жизни. И если всё сложиться хорошо, ты будешь счастлива и сможешь уделять им больше времени. — Я уверена, что Тревор меня может понять, а вот Джастин и Кэтрин, — Эмма покачала головой, выразив сожаление, — не уверена. — Они все могут тебя понять, просто не все хотят, — Моника продолжала обнимать Эмму, но повела её в сторону дома, — а Реджина, мне кажется, настраивает их против тебя. — Нет. Зачем ей это нужно? — Эмма доверяла детей Реджине, как и она ей. У них равные права на них. С самого расторжения брака так было заведено. И сейчас Свон уверена в том, что ничего не изменилось. — Чтобы дети остались только с ней. Ты сама посмотри, мальчики постоянно у неё, с Кэтрин ты постоянно ссоришься, а она нет, хотя всегда когда вы разговариваете недовольна Кэт, то есть она тебя накручивает. — Бред. Моника, Реджина не такая. Она любит включать начальника, но касаемо детей у нас равноправие, — Эмма ни в какую не соглашалась с мнением Ритэйл, хотя той удалось поселить в её голове долю сомнения. — Как знаешь, — Моника цокнула языком, — но я бы на твоём месте присмотрелась. Я не хочу, чтобы потом ты меня обвинила в том, что я тебе не подсказала, на что обратить внимание. — Не обижайся. Я приняла к сведению твои слова, в будущем подумаю об этом. А сейчас давай зайдём в магазин и купим любимый торт Кэти. Попьем чай все вместе. Что скажешь? — А она не запустит мне этот торт в лицо? — уточнила Ритэйл. С Кэтрин у неё сложились отношения хуже всего. Если мальчики просто молчали, то Кэт огрызалась и грубила. — Моника, что ты такое говоришь? Кэтрин не будет так поступать, — Эмма, конечно, замечала напряжение между Ритэйл и Кэтрин, но никогда не вмешивалась в эти конфликты. — Ну тогда она мне подсыпет «яд», — Моника не хотела накручивать Эмму, но ей уже надоели нападки Кэт. — Хватит, ладно? Моя дочь не монстр, ты не должна о ней так думать! — Свон не просто накручивалась, она заводилась. — Всё, давай закроем тему. Я просто не знаю, как найти с ней общий язык, — Моника видела что Эмма злится, — и кстати, ты обещала, что завтрашний выходной мы проведём вдвоём. Это первый совместный выходной за долгое время. — До двух часов я полностью в твоём распоряжении. А потом… Потом можем вместе съездить за Джастином, сходить куда-нибудь, — Эмма считала, что детям нужно больше времени проводить с Моникой, чтобы найти этот общий язык. Свон спокойно с Ритэйл. Они хорошо ладят, редко ссорятся, Моника понимает и принимает многие решения Эммы. Она обсуждает с ней разного рода вопросы, советуется, прислушивается. В общем, делает всё то, чего Эмме не хватало в браке с Миллс. — Ты думаешь, он захочет этого? — уточнила Ритэйл. Она понимала, что из жизни Эммы дети никуда не денутся, и ей нужно всё равно приспособиться. И как раз с Джастина можно было начать находить общий язык, — если да, то я бы была не против. — Я спрошу у него. Надеюсь на положительный ответ. Эмма и Моника улыбнулись друг другу, договорившись. Они зашли в магазин, и Свон купила любимый торт Кэтрин. Эмма хотела сегодня не просто попить чай с дочерью, но и поговорить по душам. Когда Эмма с Моникой вернулись домой, на весь дом орала музыка, хотя это даже назвать музыкой было нельзя. — Что-то мне кажется тихого чаепития не получится, — слыша это грохотание, прокричала Моника. — Я с ней поговорю. Иди, грей чайник, — Эмма отдала Монике торт. Перед тем как пойти к дочери она переобулась в свои любимые мягкие тапки, сняла плащ и шапку. Комната Кэтрин располагалась на втором этаже достаточно просторного дома. Когда-то давно Эмма с Реджиной при помощи их родителей и ипотеки купили этот дом. Тогда они обе были солидарны, что их семье нужен именно дом, а не квартира. Что Реджина, что Эмма, они обе всегда хотели большую семью и много детей, поэтому квартиру даже не рассматривали как вариант. Девушки мечтали о заднем дворе, обязательно качелях, гараже, переделанном в полноценную комнату отдыха. Их мечта осуществилась. Они нашли подходящий дом и, не раздумывая, купили его. Второй этаж занимают три спальни и общая ванная комната. На первом же прихожая, просторная гостиная, кабинет для работы, ванная и кухня. Потихоньку девушки переделывали дом под свои вкусы. Они постоянно спорили, но в итоге всегда находили компромисс. Чаще всего уступала Эмма, но спальню не отдала. А потом дети росли и ремонты делались под их взгляды на свою комнату. И вот сейчас Эмма стучит в чёрную дверь с надписью: «Не влезай — убью» и красной наклейкой «STOP». Открывать Эмме никто не собирался. Ни через пол минуты, ни через минуту. Свон уже несколько раз тарабанила в дверь, кричала и звала. Но и это не возымело успех. Тогда Эмма пошла на страх и риск. Она совершила вторжение в запретную зону своего дома. Почему запретную? Да всё потому что каждый раз, когда Эмма переступает порог, на неё наваливается недовольство. И, чтобы избегать этого, Свон чаще играет по правилам дочери, чем выдвигает свои. И сегодня матери повезло, её чадо мирно спало под орущий на полную мощь колонок хэви-метал. Одежду снимать Кэтрин не привыкла, и лежала поверх чёрного покрывала на кровати. — Когда спишь, ты такой ангелок… — Эмма умилялась спящей дочери. Кэтрин сейчас ей казалось беззащитной. Все её шипы и колючки — защитная реакция. И ругать девушку за это нет никакого смысла. Эмма списывала на возраст и считала, что когда Кэтрин перешагнёт этот период, то всем станет легче, а главное, ей самой. Мать не стала трогать Кэт, раздевать её, дабы не разбудить. Совсем выключать музыку блондинка не стала, боясь нарушить сон дочки. Она позволила себе лишь убавить звук на доступный минимум и уйти из комнаты.