Исправляя ошибки

— Реджина, можно? — постучавшись, Свон приоткрыла дверь в кабинет. — Эмма?! — Реджина сразу встала с дивана, желая узнать, что случилось, и почему Свон к ней пришла. Она уже переоделась в так называемую пижаму, свои любимые короткие шорты и белую майку. Она не спала и думала о сегодняшнем дне, ведь он прошел хорошо, если не считать тот момент, когда Эмма дала понять, что не хочет вернуть их отношения. Брюнетке пришлось вновь себя перебарывать, чтобы не давить на любимую женщину. Конфликт из-за собаки не позволил Эмме вдоволь подумать над прошедшим вечером. А подумать было о чем. Хоть концовка принимала дружеские посиделки, начало принимало совсем другой статус. И намерения Реджины Эмме понятны. А слова об её отступлении и решении забыть об этом разговоре еще сильнее настораживали. Но это не отпугнуло Эмму зайти в кабинет в своём любимом шелковом халате, надетом поверх того же качества ночнушки. — Моника ушла… — Совсем?! — уточнила брюнетка, но поняла, что вопрос был не к месту, хотя, если бы это было так, она прям сейчас закатила вечеринку и сделала Свон предложение, — черт, прости, — она немного скривила лицо, — проходи, садись, рассказывай. — Да чего рассказывать? Я всё же виновата перед ней. Думаю, мне не стоило грубить и ставить ультиматумы, — Эмма села на диван. Она казалась расстроенной, да и чувствовала себя так же. Реджина оценила наряд Эммы, ей всегда нравились ее шелковые ночнушки и пеньюары. — Ты не виновата. Монике нужно более спокойно говорить в присутствии детей и не выражаться. Она могла спокойно поговорить с тобой и привести аргументы, тем более ты по факту была на ее стороне. Но сейчас… — брюнетка села на другой край дивана, — она, наоборот, вызвала твою негативную реакцию. А о детях я вообще молчу. — Они ненавидят её. Я знаю, — Эмма схватила подушку Реджины и обняла её. Она всегда так делала, когда была сильно расстроена. Блондинка чувствовала, что её отношениям с Моникой подходит конец. Этого хотят дети и чуть ли не в открытую об этом говорят. Та же Реджина который раз подводит её к мыслям о неподобающем поведении Моники, открывает глаза на это. Да и сама Ритэйл подливает масла в огонь. Эмма ненавидит ссоры, скандалы, давление. Она всего этого вдоволь нахлебалась в браке с Миллс. Больше не хочет. — Я знаю, что тебе сейчас очень тяжело, — Реджина немного придвинулась и взяла Эмму за руку. Она всегда действовала через контакт, прикосновение. Она считала, что так сможет лучше донести свою мысль, — ты не знаешь, как дальше быть. На одной стороне дети, на другой Моника. Они против нее не потому что думают, что мы можем еще быть вместе, а потому что она изначально показала, что не любит детей, не хочет с ними общаться или хотя бы найти общий язык. Если Тревор более мудрый и решил, что просто будет относиться к ней нейтрально, Кэти сразу ее возненавидела, а Джас настолько еще ребенок, что выбрал вариант реже общаться с тобой, чтобы не видеться с ней. — Все решения идут к одному пути. Покончить с этими отношениями. В любом случае, при любом раскладе дети мне важнее Моники. Черт! Наверное, я ужасна. Зачем было столько времени отнимать у неё? Мучить детей. Зачем? Это моя вина, — Эмма прижала руку Реджины к своей груди, и теперь обнимала и её и подушку. Чувствуя поддержку Реджины, Эмма чуть ли не плакала, ощущая в себе слабость, когда есть сильное плечо рядом. — Не кори себя за чувства. Ты не отнимала ее времени и ты уж точно не мучала детей, — Реджина поддерживала Эмму, видя в ней искренный порыв, — если посмотреть в прошлое, получается и мы потеряли все те годы, что были вместе, но это не так. Мы любили друг друга, мы были счастливы, и я никогда в жизни не пожалею о том, что тогда выбрала тебя, — Реджина понимала, что Эмма ждет еще и другие слова, — может у вас еще не все закончилось?! — Я не знаю, — Эмма ощущала беспомощность, ей хотелось объятий. И сейчас никакие предубеждения не мешали ей прилечь на коленки Реджины и удобно устроиться в её объятиях, самой при этом продолжая обнимать подушку. Реджина улыбнулась, одной рукой приобняла Эмму, а другой начала перебирать ее волосы, зная, что она очень это любит, — сколько раз ты думала, что мы с тобой расстанемся? Не думай, что ссоры сразу ведут к разрыву. Вот у вас с Моникой все было хорошо до этого? — Реджина задавала этот вопрос больше из своего личного интереса. — Я не помню уже, когда у нас с ней было хорошо. Наверное это началось… — Эмма не хотела озвучивать то, что и так понятно, — ох, эта чертова ревность! — То есть когда к тебе переехала я, — констатировала факт Реджина и усмехнулась, — нужно доверять своему любимому человеку. Без доверия далеко не уедешь, — лично для Миллс доверие было превыше всего. В каких-то моментах она ревновала Эмму, но знала, что это только её заморочки, и Свон никогда не пойдет на измену. — А ты меня ревновала? Я просто, если честно, не помню скандалы на этой почве. — Потому что их не было. Наша ревность имела границы. А она видит то, чего нет. Допустим да, ты хочешь вернуть меня. Но с моей стороны никаких поползновений нет. Я не давала ни малейшего повода. А она… Она видела то, чего нет. Обвиняла меня, начинала скандалы. Я не могу так. Я не хочу так… — Это ее огромный минус. Мы с тобой расстались из-за того, что я на тебя давила, хотя тогда я этого абсолютно не понимала. Мое эгоистичное поведение все испортило. — Мне кажется, я не хочу бороться за эти отношения. Да и она не стремится. Да, я в чём-то перед ней виновата, и она не ангел. Но мне всё равно тяжело. И спасибо тебе, что ты рядом, — Эмма крепче обняла руку Реджины. Сейчас между ними воцарились настоящие доверительные отношения. Пусть для Эммы они дружеские, но Реджина знает, что это только пока. Реджина приблизилась и вдохнула прекрасный запах волос Эммы. У нее было огромное желание поцеловать малышку и сказать, что больше она никогда не будет переживать и что она сама сделает все от нее зависящее, чтобы Свон была счастлива. Но Реджина решила перейти на другую тему. — Ну, а что с щенком? — Нет. Всё же я считаю, что щенок это слишком большая ответственность. Да и те же затраты. На корм, на замену испорченной мебели… — в этот момент в гостиной что-то упало и послышался испуганный писк. — Черт! Может это Джас?! — с усмешкой спросила Реджина и встала с дивана, — лежи, я сейчас, — она пошла в гостиную посмотреть, что случилось, хотя и так предполагала. — Иди сюда, Рафи, — брюнетка нашла щенка под стулом. Он сидел и дрожал, ведь он вышмыгнул из комнаты Кэти и спустился вниз изучать дом. Она вернулась с этим комочком в кабинет, — а вот и мы. Не переживай, он нечаянно уронил миску со столика, потянув за салфетку. Так что не ругай нас с Рафи. — Почему Рафи? — Эмма села на диване. Она смотрела на это чудное создание с теплотой. Хоть Свон не хочет его оставлять в доме, не может отрицать, что он очень милый. — Если бы он был девочкой я бы предложила имя Раффаэллка, как твои любимые конфеты, а так Раффаэль, сокрощенно Рафи, — Реджина гладила щенка, держа его на руках. — А детей ты спрашивать не будешь? — Эмма подошла к Реджине, чтобы тоже погладить щенка. Он на удивление смирно сидел на руках Реджины, хоть и вертел головой в разные стороны. — Они сами сказали дать ему имя. А тебе как? Может у тебя есть вариант получше?! — Реджина поцеловала Рафи в макушку, — классно пахнет. Явно от мамы недавно забрали. — Вот зачем Саша это сделала? — Эмма не хотела нюхать собаку, как Реджина, но еще несколько раз погладила мягкую шёрстку. — Потому что она хотела сделать ей приятное, исполнить мечту, — Реджина вернулась на диван, — я же тоже дарила тебе котёнка, — Миллс улыбнулась от воспоминаний, — но твоя мама сразу забрала его, и он прожил у них добрых тринадцать лет. Возможно если бы тогда Чарли остался у нас, мы бы не завели так быстро детей, да и животные все же были в нашем доме. — Но коты, котами. А это собака! — Эмма не хотела мириться с тем, что с каждым взглядом на щенка её стена рушится. — Давай попробуем его оставить? — Реджина как и щенок смотрела на Эмму, — ты же понимаешь, что Кэти не захочет его отдавать, а значит будет очередной скандал. Я не говорю идти у нее на поводу и исполнять ее капризы. Просто и дети и я всегда хотели собаку. Хоречек, пожалуйста, давай его оставим и посмотрим, что будет дальше, и как Кэти возьмётся за него ответственность. — Черт! Именно этого я и боялась, — Эмма сложила руки на груди, не забыв тяжело вздохнуть, — я в меньшинстве! — Ты не в меньшинстве, просто мы все очень хотим собаку, — Реджина состроила глазки и улыбнулась, в этот момент целуя щенка, который развалился на ее руках. — А я тот еще деспот, — Эмма усмехнулась. От этих двух просящих взглядов она таяла. Но медлила при этом с разрешением. — Рафи, поцелуй нашу добродейтельницу, — Реджина помутузила щенка, — не переживай, она всегда так к чему-то новому относится, — брюнетка хихикнула, смотря на Эмму. — Он тебя не понимает, — бурчала Свон. Щенок же решил продолжить изучать новое место жительства. Он стал вырываться из рук Миллс. — Он меня отлично понимает, просто видит, что ты не настроена целоваться, — Реджина поцеловала щенка в голову и отпустила на пол, — иди, бегай, только ничего не грызи. — Ты же понимаешь, что он может за ночь натворить невесть что? — Эмма смотрела как щенок с интересом обнюхивал её ноги. — У нас на чердаке есть манеж Джастина, давай его принесем, и щенок ничего не натворит, — Реджина радовалась своей идеи, — пойдем, поможешь мне его найти. — А скулить он не начнёт? Разбудит же всех! — Эмма со скептицизмом отнеслась к идее Реджины. — Я оставлю его здесь, не переживай. А ты же знаешь, что я сплю как убитая, — Реджина подмигнула, — вставай и пошли на чердак, — она встала с дивана и потянула за собой Свон, — это отличная идея. Эмма поддалась и побежала за Реджиной, ведь Миллс быстро тянула её за собой. — Ты сейчас разбудишь всех детей! — Эмма продолжала бурчать, как обычно она это делала. — У нас отличная звукоизоляция в доме, тем более и парни и Кэти всегда крепко спят, так что не начинай, — Реджина дотащила Эмму до двери на чердак. Он у них был очень удобно сделан. У него был отдельный вход и небольшая лестница. Они одно время даже думали сделать там комнату, но им итак хватало места. — Я давно сюда не забиралась. Так что, если будешь чихать от пыли, не сердись, — Эмма поднялась сразу за Реджиной, которая уже включила свет. — Почему я должна сердиться? Это твой дом, — Реджина немного пригнувшись прошла в глубь чердака. Он распологался по всей площади дома, — да, не мешало бы здесь разобрать этот хлам. Мы же все сюда сталкивали. Кстати, я хотела посмотреть материалы и краску для террасы. Может что-нибудь найду. — При тебе здесь какой-никакой, но был порядок. Хотя бы раз в год ты проводила здесь генеральную уборку, — Эмма вспоминала вслух. Она рассматривала помещение. В каждом углу лежало что-то, что наталкивало на определенные воспоминания, — столько всего сейчас… Хоть распродажу устраивай! — Мне нравилось здесь ковыряться, — Реджина усмехнулась, — нужно как нибудь здесь разобрать все, и можем подумать о распродаже, — брюнетка аккуратно пошла в угол, где стояла полка и на ней лежали старые книги и немаловажные для их семьи вещи, как фотоальбомы, — слушай, а они все так же лежат здесь? — Я же говорю — я здесь не частый гость, — Эмма усмехнулась. Хотя настроение было схоже с Реджиной. Она подошла к ней. — Помнишь, как мы для каждого делали такой альбом?! — Реджина взяла один из альбомов и открыв его, увидела их совместную фотографию со свадьбы, — ха! А я все-таки надела тогда костюм. — Сколько же было тогда скандалов… — Эмма закатила глаза. От увиденной фотографии на неё волной нахлынули воспоминания. Сейчас они вызывали смех, а тогда… — Реджи, ну они твои родители. Чего ты сразу в штыки. Они просто хотят, чтобы ты была самой красивой, — молодая Эмма ластилась к своей злой, чуть ли не взбешенной любимой. — Они хотят платье! И ты хочешь, чтобы я была в платье! Только я одна не хочу быть в платье! — Реджина прорычала каждое слово. Она действительно была взбешена, ведь ей хотели испортить счастливый и очень важный день в ее жизни. Она итак переживала и хотела, чтобы все было правильно, а родители и Эмма, которая уже в меньшей степени, чем в начале. — Ты не хочешь даже примерить. Вдруг тебе понравится? — Эмма говорила нежно, ласково и аккуратно. Одно неосторожное слово могло разжечь огонь ярости сильнее. Поэтому Свон подбирала слова и интонацию. — Нет! Хоречек, мы закрыли эту тему. Я сказала, что не надену это чертово платье, — Реджина расслаблялась только от одних поглаживаний любимой. Она была готова заурчать, поэтому злость не так сильно проявлялась в данный момент. У Реджины был свой сценарий свадьбы, она его уже обсудила с Эммой, они вместе внесли детали, которые важны блондинке, но остальные… Родители Реджины, да и Эммы считали, что они лучше знают и постоянно пытались что-то изменить. Но если в каких-то местах девушки шли на уступки, то в каких-то стояли твердо, платье для брюнетки был абсолютно не обсуждаемый пункт. — А хочешь я исполню любое твоё желание? Вот прям любое-любое, — Эмма пошла на уговоры. Она не хотела заставлять Реджину делать то, что ей не по нраву. Но быт и жизнь это одно, а торжественное мероприятие, которое происходит раз в жизни совсем другое. Да и родители давят. Как же так. Невеста и в костюме. Родители с обеих сторон хотят традиционную свадьбу, а она автоматически предполагает невесту в платье. Но Реджина упёрлась, будто баран, и никто не может сдвинуть её с места. — Хочу, — Реджина посмотрела на невесту с любовью и нежностью. Она видела в Эмме нежный цветок, который нужно всеми силами оберегать, холить и лелеять, — уговори родителей не просить меня надеть платье. Я уже выбрала себе костюм. — Это нечестно! — Свон такого не ожидала. Она фырчала, но продолжала ластиться к любимой. Она не могла от неё отстраниться даже если недовольна её выбором. — Честно. Хоречек, ну не хочу я надевать это чертово платье. Это наша свадьба, и только мы сами можем решать в чем будем на ней. Ты будешь самой красивой невестой, — Реджина крепко обняла Эмму. Сейчас она уже жалела о том, что они распланировали такое пышное торжество, ведь сейчас она хотела, чтобы они были только вдвоём. — Ты права, любовь моя. Ты скоро будешь моей женой, и я должна поддерживать любой твой выбор, — Эмма поцеловала Миллс, а вскоре легла на неё спиной, чтобы удобно устроиться и для неё и для себя, — скажи, а ты покажешь мне этот костюм? Я хочу знать. — Нет, малышка, здесь я буду соблюдать традиции, — Реджина хихикнула, — мы не должны видеть наряды друг друга до свадьбы. — Нельзя видеть платье невесты перед свадьбой. А ты будешь в костюме. Так что у тебя нет отговорки, — парировала Свон. — Нельзя видеть наряд невесты, а я невеста, просто без платья, — Реджина нежно перебирала волосы Эммы. Она уже решила, что до свадьбы ее костюм никто не увидит. — Ну нет же. В поговорке четко сказано — «нельзя видеть невесту в платье перед свадьбой». Про костюм ничего не сказано. Тем более часто невесты помогают женихам с костюмами. А раз ты в костюме будешь, то практически жених, — Эмма сдерживала смех. — Ну ты и завернула, — Реджина покачала головой и цокнула языком, — а почему ты не хочешь сюрприз? Вот будешь идти ко мне и увидишь меня. — А если я буду знать, какой на тебе костюм, то не увижу тебя? — Эмма немножко издевалась. — Увидишь! Ведь он рыжий, — теперь издевалась Миллс, — как, помнишь, в фильме Тупой и ещё тупее. — Ты специально, да? Я же ненавижу этот фильм! — Эмма даже подскочила с дивана, на котором они лежали. Реджина засмеялась, прекрасно зная, как любимая относится к этому фильму, — почему специально? Нет. И я же тебя не фильм заставляю смотреть. И вообще, что это еще за критика моего наряда, — брюнетка все же смогла принять серьезный вид, чтобы дальше посмеяться над реакцией любимой. Тот костюм был черным с белой рубашкой, он был элегантным, но строгим. — Критика? Это не критика — это громкое возмущение! — Эмма знала, что Реджина шутит. И никакое серьезное лицо не собьет её с правды. По большому счету Эмме нужно сейчас думать о том, как убедить родителей в том, что костюм Реджины останется на ней в любом случае. Разве только пригрозить ультиматумом. — Ну не возмущайся. Я буду красивой, — Реджина крепко обняла Эмму, — но тебя никто и никогда не затмит. Ты у меня самая красивая невеста, и я безумно счастлива, что ты согласилась быть моей женой. — Ты умеешь очень здорово удивлять! Надеюсь, в ближайшие лет пятьдесят ты не потеряешь эту способность, — сказав, Эмма накрыла губами губы любимой. Поцелуй играл роль закрепления слов на долгую память. — Свадьба тогда прошла очень здорово, — Реджина продолжала листать альбом, — и первая брачная ночь у нас была зашибенская, — Миллс хитро улыбалась, — ты была ненасытна. — Не вспоминай! — Эмма покраснела. Это была их первая ночь, которая действительно всю ночь стала страстной. Реджина еще долго подкалывала Эмму, ведь именно Свон не давала Миллс спать в ту ночь. — Нет, эту ночь я буду помнить до последнего вздоха! — Реджина блаженно вздохнула, — с удовольствием бы повторила. — Со мной? — воскликнула Эмма, чуть ли не кашляя, — о, нет! Я уже стара для такого марафона. А ты разве сможешь это выдержать? — Я? — возмущенно спросила Миллс, — конечно смогу. Я еще ого-го, да и ты в себе не сомневайся. Ты ж не мужчина, можешь по несколько раз за ночь, — Реджина толкнула Эмму плечом. — Да не могу я. И хватит уже об этом, — Эмма забрала из рук Миллс альбом и вернула на место, — пошли уже искать манеж. А то этот монстрик разрушит тебе весь кабинет! Реджина подошла к Эмме со спины, но не прижималась, а только невесомо касалась грудью спины блондинки и, обдавая ее шею горячим дыханием, спросила: — Ты не хочешь вспоминать то время или ты стесняешься своих воспоминаний? — Брюнетка хотела постепенно пробить эту броню, которую выстроила вокруг себя Эмма из-за нее же самой, из-за ее отношения и поступков. — Я не хочу говорить о сексе, — четко сказала Эмма. Сейчас она дала установку держать себя в руках и успешно с ней справляется. Ей под силу было отойти от вызывающей мурашки Миллс и пойти искать манеж, — так, он где-то здесь должен быть. Миллс прикусила губы смотря на очень сексуальную Эмму, — в этой теме нет ничего такого. Мы взрослые люди. Да и вообще, ты не ответила на мой вопрос. Почему? Брюнетка стояла на прежнем месте, пожирая Свон взглядом. Ведь она давно не хотела жену так вожделенно. Так как интенсивность интимной жизни стала снижаться, Реджина выплескивала это в негатив и давление, хотя, возможно, эту проблему нужно было решать сразу. — Потому что я не хочу об этом разговаривать. Зачем ты вообще начинаешь эту тему? — Эмма ведет себя так дерганно не только из-за Реджины, но и из-за Моники. Между женщинами не так часто интим. Они близки больше духовной, чем физической страстью. — Потому что раньше ты могла спокойно общаться на эту тему, — Реджина не понимала, что с Эммой не так, — ты говорила, чего хочешь или чего не хочешь. Я всегда была просто исполнителем, а ты дирижером. — Это было давно. И я не хочу больше об этом говорить. У нас у каждой своя личная, интимная жизнь. Давай закончим? — Эмма чувствовала желание уйти от Реджины и уединиться в своей комнате, лишь бы больше не говорить о сексе. — Ну если ты так категорична в этом вопросе, я больше не буду об этом говорить, — Миллс не нравилось то, что Эмма стала такой закрытой, ведь за то время, что они были вместе блондинка наоборот раскрепостилась и стала смелее. Но с момента их последней близости прошло семь лет. И за эти годы Эмме пришлось вновь закрыться. — Вот и отлично. Так мы будем искать манеж? — Да, да, конечно, — Реджина кинула еще один взгляд на Эмму и пошла искать манеж. Она прекрасно понимала, что просто так щенка оставлять нельзя, ведь он маленький и любопытный. Когда женщины нашли то, зачем пришли, они недолго оставались на чердаке. Эмма спустилась первой, решая, что всё же уже пора спать. Да и после разговора про интим чувствовала скованность. — Ой, чего это дверь нараспашку? — проходя мимо спальни, заметила Эмма. А зайдя, обомлела, — Реджи! Реджи, иди сюда быстрее! На её расстеленной постели, прямо на подушке лежало белое облачко. Малыш там спал. Ему очень приглянулась эта «подстилка». Реджина залетела в комнату испугавшись, что что-то случилось, но проследив за взглядом Эммы, увидела эту прелесть, — Рафи… — Миллс улыбнулась, смотря на щенка, который мирно спал. — Видишь он сразу тебя полюбил, ведь выбрал твою мягкую подушку. Собаки чувствуют, кто самый светлый человек в этом доме. — Ты просто его выгораживаешь! — Эмме не нравилась эта дополнительная наволочка на подушке, — забирай давай это чудо. Я спать уже хочу. Брюнетка улыбнулась и подойдя к кровати, аккуратно забрала щенка с подушки, — пойдем, мой маленький, я тебя положу спать. Не переживай, мы еще окажемся в этой спальне, — последнюю фразу она сказала щенку на ушка, да так что Эмма просто не могла этого услышать. Реджина подошла к Свон, — спокойной ночи, — сказала она и за тем поцеловала любимую в щеку, но не дождавшись реакции вместе с собакой, вышла из комнаты. Свон устала размышлять. Она четко решила отложить все мысли на завтрашний день. Поэтому она просто взяла и легла спать. В театр нужно только к вечеру, а значит можно выспаться. Реджина же оборудовала место для малыша. Она еще раз сходила на чердак и взяла оттуда пару вещиц. Старое одеяло и несколько резиновых игрушек которые у них случайно валялись на видном месте. Она налила в маленькую, но глубокую чашечку воды. Миллс понимала, что с собакой нужно что-то решать, ведь только первый день, а уже им занимается она, хотя по правильному брюнетка должна была разбудить Кэти и попросить ее сделать для щенка место. Сейчас он маленький и кроме луж и «мин» он вреда дому не нанесет, но через несколько месяцев у него начнут меняться зубы и Рафи начнет грызть все, что попадёт ему на пути, и по сути это будет даже не его вина. Закончив с Рафи, Реджина сама легла спать, но сон не шел, ведь она совершенно не могла избавиться от мысли об Эмме и о том, как они провели вечер, о том что любимая изменилась. Миллс нравились некоторые моменты, но и было то, что ее настораживало и пугало. Поэтому она задавалась вопросами, она ли ее так изменила или же это отношения с Ритэйл ей абсолютно не идут на пользу.