Наруто потянулся, хрустя косточками, а после зевнул, смотря на восход солнца. Следом за ним зевнула его красноволосая сестра Наруко, а после к этому флешмобу с негодованием присоединился брюнет Менма.
— Да даттебаса, сколько можно?!
— Даттебаё, меня Шикомару сглазил.
— Даттебава, давайте потише, у меня голова раскалывается! — Прокричала Наруко так, что голова раскалываться начала уже у следящими за Узу-санкай* АНБУ. Те незамедлительно начали проклинать троих демонов, а Наруко почувствовала прилив сил.
— Полегчало. — Блаженно сказала она, и потоки ненависти усилились.
Вставало солнце, на часах было пять утра, а жители Конохи ещё не подозревали, что
это фиаско, братан, в размерах одной конкретной деревни шиноби.
— Я СТАНУ ХОКАГЕ!!1! — На три лада раздалось со скалы Хокаге на такой громкости, что пол-Конохи проснулось, а в своём кабинете поперхнулся Третий.
Трое, переглянувшись, сиганули со скалы, пока АНБУ зажимали уши и проклинали джинчурики. В самом деле, они могли бы вести себя хорошо, но это было бы слишком скучно.
Узумаки любили выделяться. Двое младших - своими яркими солнечными улыбками и Верой в чудо, некой наивностью.
И почти никто кроме них самих не знал, что это всё ложь.
Невозможно улыбаться на травлю себя и своих близких.
А старший был "сторонником правил" и вёл себя спокойней. Также, именно он закупался провиантом - хенге у него получалось лучше, чем у оставшегося Узу-никай**.
И убегать, и запудривать мозги, и врать - получалось лучше, чем просто общаться или пытаться донести до другого свою мысль словами.
Менма вдыхает холодный воздух Конохи и сверкает злющими на миг покрасневшими глазами - он не даст никому причинить его младшим брату и сестре, его
семье боль. И если для этого надо вести себя высокомерным ублюдком, то он первым запфыкает по-Учиховски.
Если для этого потребуется воровать, то он и не поморщится - есть хотят все.
С рынка он уходит как настоящий герой вестерна - с каменным лицом, которому и Учихи позавидуют, не оборачиваясь на крики и грязную ругань, как можно быстрее сливаясь с толпой.
У Менмы чёрные тусклые волосы, из-за которых его иногда принимают за Учиху со спины, рваные усики, словно шрамы, на щёках и задолбавшийся и безразлично-холодный взгляд голубо-сине-а-если-смотреть-при-другом-освещении-то-немного-фиолетовых глаз.
—
Демон. — Презрительно шепчутся и говорят в голос люди.
Вот только они забыли, что и демонятам свойственно расти.
А прощать Менма не собирается.
***
Наруко морщится, пытаясь оживить рыбу. Недавно она подсмотрела за тренировкой более старших девочек, и теперь джинчуурики горит решимостью и самой научиться лечить.
АНБУ, следящих за ними, взял на себя Наруто-нии, так что Наруко относительно спокойно выделяет чакру и прикусывает губу до крови, смотря на покрывшуюся слизью рыбу.
Ещё раз. И ещё. Она не оставит попыток.
По сравнению с другими шиноби, у них троих просто дикая регенерация, но и её не хватает, когда пьяные жители Конохи избивают их во всяких переулках и людных улицах. На улицах реже - полиция Учих не дремлет. Наруко думает, что тех ненавидят отчасти из-за того, что те лезут и разнимают. Тем не менее, то, что хоть кто-то не обзывается - неплохо, а высоко
мордиемерие можно пережить.
Их троице Менма-Наруто-Наруко срочно, уже вчера и три года назад, требуется лекарь, ведь из госпиталя их гоняют.
Ирьёнины чуть ли не шипят на шебутных Узумаки и стараются выпереть их пораньше, хотя и лечат, стоит признать, оперативно.
Но чтобы там вылечиться, до госпиталя сначала надо дойти.
Наруко мрачно смотрит на ожившую со 100500го раза рыбу - ни ей, ни, тем более, рыбе, не нравится происходящее. Наруко не хочет лечить - она хочет калечить, бить долго и со смыслом всех тех, кто бил её и братьев.
"Это не дело," — понимает она — "бить детей."
Будь её воля, она бы занялась не лечением, а экспериментами - её манили различные подходы у лечению, манили настолько сильно, что приходилось сдерживаться и идти практиковать Шосен вместо различных экспериментов на пьяных жителях, что хотели попирать их тройку, но вместо этого запинали гражданских.
Она могла бы пойти работать в госпиталь, чтобы лучше лечить свою
семью, но не может - возраст не позволяет.
"Хотя чего я ждала от Конохи"
***
Наруто смеётся, улыбается настолько светло и ярко, что никто, н и к т о не замечает в его улыбке трещины. Большой такой, со всю улыбку размером, быть может даже больше.
Гражданские не оценили и продолжили его бить. Наруто вырывается, уворачивается, закрывает лицо и некоторые знакомые ему уязвимые точки руками, но не сдаётся.
Наруто продолжает улыбаться.
Смотрит - словно спрашивает "за что".
Только вот ответа ему не дождаться - толпа гражданских неумолима. Некоторые из них потеряли близких во время нападения Девятихвостого, кто-то просто зол. А Наруто... А что Наруто? Эти люди видят в нём лиса - маленького, но угрожающего их семье. Поэтому людям плевать - не убьют, так хотя бы отомстят за близких.
И никто не видит, никто даже не смотрит, что Наруто ребёнок. Что он не виноват, что в него нерадивый папаша запечатал часть Лиса. Но это никого не волнует.
— Эй, вы, даттебава! Не смейте его бить!
— Это запрещено правилами! Немедленно прекратите, даттебаса!
Наруто оглядывается на кричавшись. В другом конце переулка стоят Наруко и Менма.
Наруто улыбается чуть менее натянуто, конечно, видят это,
чувствуют лишь такие же как он.
Сломанные.
И тут они должны избить толпу гражданских по всем законам манги, но только вот жизнь не манга - толпа почти с той же лёгкостью, с которой ранее избивала одного, избивает троих.
Никто из них не рыдает, не плачет - отучили. Если они заплачут - будет только больнее. Им или их братьям-сестре. Поэтому они не плачут. Лишь скрипят зубы, да слышны ругательства и угрозы, хоть и не от них.
Наруто не понимает, куда в такие моменты деваются их
надзиратели охранники. Но после лишь сильнее стискивает зубы.
АНБУшник сидит на крыше и, кажется, искренне наслаждается зрелищем.
Мразь, чтоб ты здох
Они не простят. Такие как они попросту не умеют. А вот запомнить - всегда пожалуйста. Если Узумаки не могли говорить и бить прямо, то мстили со всей извращённой фантазией.
***
— Хей, кто что сделал сегодня?
— Я подбросила перца в женские купальни.
— А у меня есть краска. Давайте раскрасим гору Хокаге.
— Какая...
красочная идея, Наруто.
— Благодарю, Менма. Видишь, шутить не так уж и сложно.
***
— УДЗУМАКИ!!1! — Возмущённый вопль Ируки-сенсея заставил ускориться. Они только недавно разрисовали гору, а теперь бежали изо всех сил.
Менма считает странным то, что их никто не остановил до того, как они закончили свои рисунки. Наверное, местная администрация настолько всех задолбала.
И им даже удалось отбиться и отстать, оторваться от погони
Ируки.
Тем не менее, от полиции Учих их это не спасло.
— Итак. — От спокойного голоса по спине парней прошёлся табун мурашек, а Наруко икнула. Узумаки обернулись на порядком задолбавшегося Учиху, что тем не менее держал свой горделивый вид. — И что вы на этот раз натворили?
— Ничего, нас оклеветали! — В три голоса, одновременно раздалось в ответ.
— Врёте и не краснеете.
— Красиво попиздеть не запретишь. — Парировала Наруко и тут же схлопотала подзатыльник от Менмы.
— Не матерись, ты же девочка. — Если честно, то и Наруко и Менме было плевать на мат, но ситуация, да и просто играемая им роль обязывала.
Учиха чуть кивнул, если и видя неточности, то не придавая им значения.
— В участок сами пойдёте или вас тащить?
Смотря на детей, что радостно закивали, Учиха Акихито только непонимающе хмурился - до этого в участок никто не стремился. А потом до него дошло.
В участке кормят.
Нет, он конечно, знал, что житьё у джинчурики не очень, но не настолько же!
Узумаки потирали руки - план "пожрать нахаляву и выспаться" перешёл в финальную стадию.
***
— Мда. Так вы и есть те тридцать три несчастья? Я как-то другого ожидала. — Розововолосая девочка смотрела недоверчиво, непонимающе щуря зелёные глаза.
— Да, мы такие, Сора-кумите. — Девочка неловко улыбнулась,
демонстрируя всем желающим трещину на улыбке, но, на удивление, видели эту трещину немногие.
— Думаю, мы сможем быть полезными друг другу. — У неё был тихий и мягкий голос, который не вязался с холодным прищуром малахитовых глаз.
— Надеюсь на это. — Говорил Менма, вроде как показывая, что в шайке-лейке Узумаки он главный. Никто не спорил.
Узумаки щурили глаза
точь-в-точь как малолетний криминальный авторитет,, коварно улыбаясь.
Сакура Харуно, сирота при живых родителях и глава подростковой банды отвечала тем же.
Почему же сирота? Всё просто - мать работает в госпитале, отец - шиноби. В итоге, Сакура готовила на всех ужин и только на нём и видела родителей по будням. На выходные те всё же старались прийти домой пораньше, но большая часть свободного времени отдавалась её младшей сестре Момо. Старшая же сестра - Фудзи, и старший брат - Умэмару, уже год как громко хлопнули дверью, сваливая из родительского дома.
Порой Сакура им завидовала. Она бы тоже хотела свалить, особенно когда гиперактивные предки всё-таки добирались до неё. Но оставить Момо было выше её сил.
Как ни странно, но именно такой необычный разговор Узумаки и Харуно и стал началом их тесного сотрудничества.
Дети смотрели на маски друг друга, смотрели под ними и весело хмыкали - кажется, они нашли друга.
***
Наруко идёт домой мрачнее обычного - с поникшей вниз головой, мелко дрожащими руками и громко шмыгает. В ответ ей раздаётся:
— Отродье!
Наруко упрямо поджимает губы и продолжает идти.
На берегу реки сидит Учишонок - миленький мальчик, её ровестник, из клана Учих, о чём говорит клановая нашивка, мон, на его спине.
Наруко улыбается, пиная Учишонка в реку, и в этот момент что-то тёмное в её душе ликует, заливается лисьим смехом и немного прощает её. Девочка с облегчением выдыхает, но после замечает взгляд Шарингана с одним томое, и бежит от мальца со всех ног.
"В самом деле, прав был Менма - пни кого-нибудь и настроение повысится!"
Узумаки Наруко ещё два часа убегает от взбешённого и мокрого Учихи, громко хохоча и уклоняясь от его неуклюжих огненных шаров.
Учихи недоумённо моргают, смотря на мокрого младшего сына Фугаку, но молчат, делая вид, что так и надо.
Наконец, она оборачивается и улыбается. Искренне и светло.
— Я Узумаки Наруко, а ты?
На удивление, малец не обзывается.
— Учиха Саске.
И именно так Наруко решает, что человек он не плохой, даром что клановый.
***
Узумаки неугомонные как ветер. Как ураган.
Урагану плевать на усилия и нежелание людей - он просто идёт куда хочет. И Узумаки тоже. Именно поэтому после резни Учих джинчурики задалбывают Саске дни напролёт, пытаются его расшевелить, да только без толку.
Саске живёт в умершем квартале, где всё напоминает ему о мёртвых соклановцах. О мёртвой
семье.
Как могли сенсоры Хьюги и простые АНБУ, джонины и ниньзя Конохи не заметить резни? Никак не могли.
Узумаки считают, что их усилия никак не помогают, но продолжают пытаться.
А Саске именно из-за этих усилий ещё не перерезал себе вены. Его сводит с ума безучастность Конохи. Его сводит с ума соучастие Конохи.
Хотя нет, не соучастие. Саске не может обмануться, увы - как бы ни был силён его старший брат - он бы не смог в одиночку перерезать весь свой клан.
Только вот...
Как бы то ни было, Итачи свой выбор сделал. В памяти ещё свежи воспоминания о семье.
У шиноби те, кто не выполняют задания - мусор.
Только вот тот, кто предаёт свою семью - хуже мусора.
И однажды терапия Узумаки даёт свои плоды - Саске заходит в храм помолиться о покое своих предков, и уходит.
В этот день Саске улыбается. Натянуто, с такой болью, что даже от одного взгляда самому больно становится, а в улыбке трещина размером с луну. Но улыбается.
— Добро пожаловать в клуб. — Трое улыбаются так же изломанно и Саске впервые это замечает.
Через месяц он решится обшарить квартал, прихватив с собой троих изгоев.
— Четверых. — Педантично поправляет Менма, представляя Саске Сакуру.
Те улыбаются друг другу надломленно, будто меряясь, кто скрывает больше боли за улыбкой. Конечно же, побеждает Саске.
— Ты это, извини, но в Академии я буду за тобой бегать. — На недоумённый взгляд она поясняет. — Чтобы не отрываться от коллектива. И даже не смей обращать на меня там внимание - меня просто загрызут твои добрые одноклассницы.
— Ладно.
В квартале царит мрачная атмосфера. Запах крови давит на плечи так, что кажется - вслушайся и услышишь крики.
Саске вздрагивает, но идёт вперёд.
В самом квартале разве что перекати поля не хватает. Узумаки мародёрствуют - рис, другие крупы, то, что долгохранящееся - всё сгребают в кучу и запечатывают.
— В хозяйстве пригодится, а им ни к чему. — Поясняют они на взгляды Сакуры и Саске.
Саске тяжело вздыхает который раз за день, уже который раз обещая себе, что этот вздох - последний.
Неожиданно к нему, почти утонувшему в меланхолии, подводят девчонку-подростка, ошарашенно смотрящую по сторонам.
Учиху.
Саске не верит сразу. Он пучит глаза и
смотрит-смотрит-смотрит своими пустыми глазами-камешками.
Девочка смотрит непонимающе, нервно прикусывает губу и оглядывается.
— Я Ёшимомо*** Учиха.
— Я Саске Учиха, официально последний живой Учиха.
И с неким садистским удовольствием смотрит на распускающийся в её шаринганах пятилепестковый цветок персика.
— Кто это сделал?
Ребёнок лишь отрицательно мотает головой.
— Где вы её нашли?
Как оказалось, девочка напортачила с печатями, из-за чего и пребывала в своеобразном стазисе около тридцати-сорока лет.
— Ты, случаем, не родственник Минато Намикадзе? — Ёши задумчиво спрашивает у Наруто, стремясь отвлечься хотя бы на это.
— На Четвёртого?
***
Наруто смотрит проказливо, но по своему добро, и улыбается.
Улыбается ненавидящим его горожанам, улыбается безразличным шиноби, улыбается жестоким детям...
Наруто
улыбается-улыбается-улыбается, внутри крича, но никто, конечно, не слышит.
Брат и сестра смогли бы заметить, но их здесь нет.
Их нет рядом с Наруто.
Рядом с Наруто вообще никого нет.
Не считать же за кого-то АНБУшника, сидящего на дереве?
И в самом деле,
Сакура права:
Никому нет дела до проблем изгоев.
А Сакура... А что Сакура? Чем ему сможет помочь зашивающаяся с младшей сестрой и преступной организацией девчонка?
Техники? Тренировки?
Так он и сам. Хенге получается неплохо, не так, как у Менмы, конечно, но тоже неплохо. Кавариме - тоже, хотя и хуже.
Только с иллюзорными клонами затык. Сложно выделить Инь-чакру, если у тебя Ян до хрена и больше.
Наруто не вздыхает. Он ненадолго хмурится, но после вновь улыбается. Он почти не волнуется о проваленном экзамене - брат и сестра не выдадут, не предадут. Они верные. А что до звания...
Наруто знает, что никто не позволит ему работать в том же Ичираку, ведь Конохе это не выгодно.
Никто и не собирался просто так упускать джинчурики.
