dead, alive, sitting in your kitchen

Иногда монстры из кошмаров обретают плоть. Иногда убитые тобой выбираются из своих могил и приходят к тебе, следят за каждым твоим шагом и зло хохочут. Обнимают холодными руками и прижимаются всем телом, желая получить хоть капельку тепла, ведь в том мире так пусто и одиноко. Безмолвно спрашивают причины своего убийства и обещают, что никогда больше не покинут. Иногда они кажутся живее живых, и она сама не может понять, кто из них труп. Чья кожа холоднее, чье тело должно быть закопано под землей, чью фотографию поставили в рамку с черной лентой. Как бы она не старалась, что бы она не делала, как часто не звала бы священников, они все равно приходят к ней домой, и не важно как часто меняется адрес, улыбаются ртами, полными червей, и смотрят укоризненно пустыми глазницами. И повторяют одно и тоже, без остановки: зачем ты сделал это зачем ты сделал это зачем ты сделал это? Макото на собственном опыте убеждается, что от них нет никакого спасения. Не то чтобы была какая-нибудь надежда, в конце концов, сериалы врут и Сверхъестественное не исключение. В следующий раз, обещает она самой себе, я сожгу тело.

***

Иногда чудовища вылезают не из страшных снов, а из могил. Иногда они выглядят как твоя давным-давно погибшая сестра. Появляются на твоей кухне ранним утром, садятся на подоконник, скидывая вазы с розовыми камелиями и исписанные блокноты на пол, качают ногами в воздухе и спрашивают немного хриплым голосом: «скучала по мне?». Мако сжимает крепче нож и поворачивается к ней лицом; светлые волосы растрепаны, косичка сбоку зацеплена красивой заколкой-бабочкой, рукава зеленого свитера подвернуты до локтей, джинсы запачканы грязью и еще чем-то красным, желтый ремень порван, держится кое-как, и это выглядит как цветастая катастрофа. Как всегда одна безвкусица. Она улыбается солнечно, выгибается, разминая затекшую спину, будто после долгого сна на неудобном месте, и выглядит абсолютно живой и настоящей, словно с ней никогда не случалось ничего плохого, словно ее мир — одно клише из дурацкого фанфика про Мэри Сью, словно она никогда не- — Я убила тебя, — спокойно говорит ей Мако. …умирала. — Понимаешь, это такая пародия на первый сезон Американской истории ужасов, — начинает Элис и снова качает ногами в грязных кедах; на полу образовывается лужа, и за одно это она должна быть жестоко убита; в конце концов, Макото только вчера убиралась. — Ты заезжаешь в новый дом, встречаешь призраков, а потом они доводят тебя до самоубийства. Весело, правда? — Уговариваешь повторить их опыт? Она задорно смеется. — А получается? — Нет, — Мако аккуратно кладет нож на разделочную доску и в два шага оказывается у Элис. Смотрит внимательно, сжав губы в тонкую полоску, и повторяет: — Я убила тебя. Несказанным остается «Ты должна лежать тихо и мирно в своей могиле, а не приходить ко мне, словно ничего не случилось, словно ты все еще живая». Солнце слепит, из окна слышатся детские крики, ветер заносит красные листья; яркие бутоны перемешались с разбитыми осколками вазы и блокнотами. Макото подмечает детали, лишь бы не смотреть в чужое и улыбающееся лицо. — Но мне так скучно там, имо-ото-о, — неприятно растягивая гласные, произносит она и спрыгивает с подоконника. Оказывается слишком близко и не дает сделать шаг назад, крепко обнимая. — Ты же скучала по мне, правда? Звала меня так отчаянно, что я не выдержала и пришла к тебе. Ее голос немного отличается от того, что помнит Мотидзуки, да и сама Элис уже совсем не та. Смерть — повод для изменения, мысленно усмехается она, замечая, что сине-серые глаза стали черными, что грудная клетка не двигается, что пульса не слышно, а сердце не бьется. Мертвое тело, как есть мертвое. — Убирайся, — тихо выплевывает Мако и пытается отцепить чужие холодные руки. — Убирайся обратно в свое кладбище. — Только с тобой, дорогая.