Прикрытие.

Ночь была мятежной в глазах слизеринца. Тишина, казалось, его поедала, лишь изредка, переводя дыхание он мог почувствовать свободу от бремени темноты. Он не мог пока заснуть, да и не хотел. Наверное, так на него действовало ожидание от предстоящей встречи с гриффиндорцем. Хотя он старался не думать о рыжеволосом, который заполонил его мысли, и, которого он не хотел принимать без боя эмоций в своей голове. Встреча была назначена на пол второго ночи, возле класса защиты от Темных Искусств, ключ от которого Драко любезно, хотя, скорее скрипя зубами, одолжил Профессор Снегг. Беловолосому казалось, что из-за обета, данному его матери, он мог крутить учителем как хотел, и, кажется, это начало оправдываться. Мысли нужно было чем-то занять, ведь Малфой хотел специально опоздать, чтобы Уизли, ненароком не подумал, что первый так жаждет увидеться с ним. Однако, в глубине души, он и вправду этого безумно хотел. Если бы он себя принял, и принял бы свою любовь к Рону, то наверняка, еще с вечера бы стоял под дверью класса, и покорно ждал рыжеволосого. Но нет, точно нет, ведь это не по его правилам. Оставалось пару минут до назначенного времени. Драко надеялся, что Рон сделал так, как они условились при приглашении на встречу. И как не странно, первым это предложил Малфой. А условием было усыпить Филча и его кошку, чтобы не попасться. Аккуратно выйдя из спальни, Драко направился прочь из общей комнаты Слизерина. Сказав пароль, он уже пошел на третий этаж, на долгожданное место встречи. Пускай он и хотел идти быстрее, но обстоятельства этого не позволяли. И поэтому, медленно идя, навострив уши, он пытался никого не разбудить. Приближавшись к кабинету, он заметил, что его сердце начало биться чаще. Малфой был в сладострастном предвкушении, нетерепении. От мыслей, что проходили ураганом в его голове, его сердце было готово выпрыгнуть из тела. Беловолосому казалось, что еще вот-вот пару громких ударов души, и он кого-то разбудит. Уже подходя к кабинету, Драко не заметил Рона, из-за чего расстроился. Внешней причиной было то, чтобы рыжеволосый ничего лишнего не надумал, если он придет позже, и обнаружит Беловолосого подле двери, словно собаку, ведь он ему «неважен». Внутренней было то, что он забеспокоился за него, вдруг тот не смог прийти, и все насмарку, а об этой встрече Малфой мечтал долго. Но ему ничего не приходило в голову, кроме как ждать. Потому оперевшись о стену возле входа в кабинет, он пытался приготовить свой ледяной, высокомерный взгляд, чтобы не показать Рону лишнего. Однако, из подготовки и раздумий его вывел рыжеволосый тем, что бесшумно подкрался и напугал его. — Уизел! — сначала хотев радостно поприветствовать гриффиндорца, а потом вспомнив о маске безразличия, произнес Драко. — дешёвые трюки… — Наверное, — смущённо отозвался волшебник. — т-так о чем ты хотел поговорить? — Сейчас узнаешь. Слизеринец, достав ключи из кармана, начал открывать дверь в кабинет. Войдя туда, Драко включил свет, а Рон закрыл дверь. Ученики Хогвартса, не знали, как начать действовать, особенно Малфой, они лишь глупо стояли друг напротив друга. Парень вовсе растерялся, хоть и сохранял свой надменный вид. Беловолосый удивился, когда первым начал Уизли. — Раз мы в такой обстановке, т-то, наверное, я-я все же скажу… — нелепо, с дрожащими руками и глазами, ищущие ответа во взгляде Драко, который буквально плыл по комнате, лишь не смотреть в его, произнес рыжеволосый. — Драко, я-я, кажется, в те… За долю секунды Малфой приблизился к Рону, словно разрывая всякие границы, которые, может, не существовали, и страстно соприкоснулся с губами рыжеволосого. По телам учеников пробежали сладкие мурашки, от которых поцелуй становился пьянее. Слизеринец потерял голову, как и маску, потому несмотря на страстность и требовательность, поцелуй был также и нежным, в него он вкладывал все свои непринятые, но нужные чувства. Рон был в восторге и жутком удивлении, он не был готов к такой нежности от слизеринца, однако отказываться от нее, было словно отказаться в пустыне от воды. Наконец его заветные желания сбылись. » — Ты влюбился в кого? — судорожно переспросил Гарри, услышав признание от друга. — В Драко… Я сам не знаю, как такое могло получиться, но я его, правда, люблю, — чуть грустно подтвердил Рон. — Ох, Рон, не повезло тебе… Да и что в таком, как Драко, может быть привлекательно? — Его недоступность и высокомерие, наверное… После неожиданного и тайного ночного разговора, гриффиндорцы легли спать. Проснувшись на следующий день и собравшись, они пошли на завтрак. Там они повстречались с Гермионой. Сев рядом, Гарри с Грейнджер начали обсуждать зельеварение, пока рыжеволосый уплетал завтрак. Но вдруг жизнь Уизли на пару секунд остановилась — перед ним прошел Драко, со своими друзьями, громко смеющиеся. Пускай, в столовой и было многолюдно и шумно, однако был слышен лишь смех Малфоя, а также стуки сердца Рона. Последний, словно впервые, как завороженный, наблюдал стремительно уходящий силуэт слизеринца, резко поворачивая в его сторону голову. Друзья рыжеволосого заметили странное поведение Рона, и переглянулись. Особенно была удивлена Гермиона, а увидев взгляд Гарри, поняла, что он, кажется все знает, и немного обиделась. — Я что-то пропустила? — спросила Грейнджер, выводя из транса Уизли.» Через пару десятков секунд, Драко решительно, но нехотя разорвал сладкий поцелуй, и отпрянул от гриффиндорца. Оба хотели продолжения; оба хотели, но боялись. Особенно боялся Малфой, который вовсе разбил свою самоуверенность и собирал ее по кусочкам, пока они были в напряжённом молчание. — Драко, я люблю тебя, — внезапно и тихо выдал Рон. Слизеринец и ранее догадывался, однако, признание все равно поразило его. Он был в поисках ответа, он копал глубоко внутри, казалось, что ответ он найдёт именно там, но устрашающая его же правда, была на поверхности. Но вдруг, к нему пришла мысль, что, возможно, это уловка Поттера, что, возможно, все его чувства не настоящие, а даны ему были с помощью заклинания. И сейчас, признавшись он разрушит свою репутацию. Однако, смотря в искренние глаза Рона, он вовсе растаял. Ледник, что он хранил в душе столько лет, перестал существовать. Прямо сейчас в его сердце были лишь слова о любви и тот, кому их он хочет сказать. — Мы можем встречаться здесь, когда захочешь… — все же не отключив полностью высокомерие, ответил беловолосый. — Тогда, можно тебя обнять? — спросил аккуратно Уизли со сверкающие глазами и улыбкой. Вместо ответа, Драко сам обнял его, погружаясь вновь в тепло. Погружаясь в любовь безжалостную, опасную, но нежную и страстную. — Ладно, нам пора, уже слишком поздно, — вновь первым отпрянув, и пряча впервые за многое время, лучезарные глаза, сказал слизеринец.

***

На следующий день, рыжеволосый проснулся. Он, конечно, не выспался, но был безумно счастлив. Ночью, когда он вернулся, он тут же разбудил Гарри, и рассказал тому все. Нежности от Драко брюнет никак не ожидал, но был очень счастлив за друга. Правда, боялся, что это коварный план слизеринца, он видел в этом какой-то подвох, но старался отметать жуткие мысли, смотря на счастье друга. Идя на завтрак, Рон и с Гермионой поделился своей радостью, а она своим удивлением. Зайдя в столовую, друзья увидели пристальный взгляд учеников Хогвартса на Драко, а после и на отважную троицу. Гриффиндорцы были шокированы таким вниманием, но усердно пытались делать вид, что ничего не замечают. И вдруг, всякие их догадки о таком поведении, убила Джинни, что подсела к ним. — Гарри, это правда? — резво начала девушка. — Ты о чем? — в недоумении попросил брюнет. — Ну, о том, что ты встречаешься с Драко, — ребята переглянулись, и испугались. — Откуда такие слухи, Джинни? — Говорят, что видели тебя и его, заходящих в класс защиты от Темных сил, ночью. Гермиона и Гарри все также продолжали сидеть в изумлении, а Рон начал истерически смеяться. Эта ситуация показалась ему уж слишком глупой, потому смешной. А после эту волну подхватили и его друзья. Но главное, у него было какое-то облегчающее, приятное чувство, из-за того, что с Драко был не Гарри, а именно он. — Но почему же именно я? — сдерживая смех, спросил брюнет. — Наверное, потому что вы с ним самые заклятые враги. — Здесь, по-моему, большинство враждует с ним. — Но ты, пожалуй, самый популярный. И как я понимаю, это все глупые слухи? — Конечно, Джинни, а главное еще и очень странные. Уизли лишь коротко взглянула на друзей и покинула их компанию. Троица начала шутить на это тему и смеяться, вовсе забыв про завтрак. После, выходя из столовой, Драко догнал их, и схватив Гарри за руку отвёл в сторону, чем вызвал ревность у Рона и непонимание Гермионы. — Заткнись, Поттер, — отводя в укромный уголок, и закрыв рот брюнета рукой, начал Малфой. — ты должен мне помочь, — убедившись, что гриффиндорец успокоился, он отпустил его из мощной хватки. — И чем же я должен тебе помочь? — грубо спросил он. — Передай Рону, чтобы он приходил сегодня с тем же условием и в тоже время, к классу зельеварения, — прочеканил беловолосый, и поспешно ретировался, оставляя Поттера. Брюнет находился в неком забвении, он не понимал происходящего, хоть и старался. Вроде ничего не произошло, но, кажется, он жутко перепугался, что слизеринец убьет его. — Гарри! Ты в порядке? — спросила Гермиона, наконец, нашедшая его вместе с Роном, который, впрочем, был в обиде на друга и возлюбленного. — Да, я в порядке, — выходя из долгих раздумий, ответил гриффиндорец, и потом вдруг вспомнив. — Рон, слушай, Драко сказал, чтобы ты сегодня с тем же условием и в тоже время, приходил к классу зельеварения. — Он тебя за этим украл? — Видимо, да. Рыжеволосый с ревностью вспоминал произошедшее, но он усиленно пытался раскрасить ситуацию новым приглашением Драко.

***

Рон уже второй десяток минут, стоял подле кабинета, в мучительном ожидание. И наконец-то, появился слизеринец. Они молча и многозначительно поприветствовал друг друга, и войдя в кабинет, вновь встали в ступор. Гриффиндорцу многое хотелось сказать и сделать, но тело, разум вовсе отключились. Было слышно лишь учищенное дыхание Драко. — Ты уже слышал слухи, ведь так? — неожиданно начал Малфой. — Д-да, — отводя глаза, ответил Рон, слухи стали теперь его расстраивать. — Я предлагаю тебе, завести роман с Грейнджер, конечно, не настоящий, а так, на публику. — Но зачем, Драко? Я хочу, чтобы мы были официальной парой, а не ты с Гарри, или я с Гермионой. — Это для прикрытия, Рон, чтобы нас никто не заподозрил. — То есть тебе приятнее быть в не настоящих отношениях с Гарри, чем в настоящих со мной? — закипал Уизли, ему было очень обидно. — Во-первых, Уизел, мы даже не пара, а, во-вторых, Поттер мне абсолютно не интересен, — непринуждённо говорил Драко, подходя ближе к Рону, и подойдя, мягко поглаживал ладонью щеку последнего. — Но с ним мне легче и лучше быть в выдуманных отношениях, чем с тобой. Ласка от Малфоя, мигом остудила пыл рыжеволосого, хоть его слова вновь задели парня. С щеки рука плавно перешла на шею, чуть надавливая. Слизеринец второй раз поцеловав Рона, вовлек его уже в грубый поцелуй, однако для гриффиндорца он был все также нежен. Драко, сам того не понимая, сквозь поцелуй, своей грубостью показывал свои серьёзные намерения. Еле покусывая губы друг друга, они упивались каждой секундой. Наконец, беловолосый вовсе укусил нижнюю губу настолько сильно, что пошла кровь. После этого он остановил поцелуй, но стиснул в руке шею Рона сильнее. А сам рыжеволосый будто и не замечал боли, он, казалось утопился в глазах возлюбленного, в которых впервые были чувства, и кажется, среди них была любовь. — Ты ведь мой, мой навсегда, Уизел? — начал Малфой, пытаясь остановить дыхание и сердцебиение. — Твой, Драко, — ответил Рон, и уже сам начал новый, но уже более искренний и нежный поцелуй.