Не сдерживай себя

— Вот, держи. — Спасибо.       Я натянуто улыбаюсь старушке напротив, забирая из ее рук сдачу, второй прижимая к боку небольшую корзинку с яблоками. В ответ продавщица еле слышно хмыкает и отводит взгляд. Я вновь ощущаю это осуждение и даже некое отвращение, с коим в последнее время ко мне относятся почти все знакомые.       Мне ничего не остается, кроме как еле слышно пожелать старушке доброго дня и пойти прочь.

***

      Двигаясь вдоль улиц Конохи, я задумчиво глядела вниз, в корзинку, полную яблок. Кисло-сладкий запах приятно щекотал ноздри. Я прикрыла глаза, вдыхая глубже. Представляю, какой яблочный пирог получится из этих спелых, наливных яблок. Ему обязательно понравится… — Рен-тян! — я замерла, кажется, даже испугалась столь резкого возгласа. — Рен-тян, опять витаешь в облаках.       Я подавляю в себе легкое раздражение, оборачиваюсь. Блондинка передо мной еле заметно ухмыляется. — Ино, — я легко улыбаюсь, слегка склонив голову набок. — Какая встреча…       И вновь я вижу уже знакомую картинку: Яманака, гордо вздернув узкий подбородок, недобро блеснула глазами, поджав губы. Она смотрела на меня сверху вниз, невзирая на то, что я выше, смотрела с неприязнью. Опять же, на меня также смотрят в последнее время почти все. — О чем задумалась, что не заметила подругу?       И когда мы только стали подругами? — Да вот думаю, что можно испечь к вечеру, — я вновь обратила свой взор на корзинку с яблоками в руках. — Приятнее готовить, когда есть кому оценить.       Улыбка сползла с моего лица. — И не говори. — Сегодня мы с ребятами собираемся пообедать, прогуляться… Повеселиться, — казалось, ее взгляд стал еще надменнее, — не хочешь с нами?       Я отвела взгляд, пару раз неловко взмахнув ресницами. Сегодня явно неподходящий день. Но даже если бы я была свободна, я бы и не подумала куда-нибудь с ними пойти. Про ребят ничего сказать не могу: невзирая на все разговоры и сплетни, что ходят обо мне по деревне, Наруто всегда мне рад, Киба, кажется, тоже не придает значения сплетням; Шикамару и Неджи на эту ситуацию, собственно, плевать, они не привыкли лезть в чужие дела; Чоджи занят едой, как и всегда. А вот с женской частью нашей компании все куда сложнее…       Хината, подобно Неджи, нос никуда не сует, да и чрезмерная скромность не даст ей спросить лишнего, а вот Ино, да еще и с подачей Сакуры, не оставит меня в покое. Я не из тех, кто любит разжигать ссоры, плавно переходящие в демонстрацию навыков шиноби, но это не значит, что я буду постоянно молчать. Стоит ли тогда портить себе и вечер, и настроение? — Прости, нет. Не могу… — Ах, да. Точно, — перебила меня Ино, после, добавила чуть тише, — у Хокаге-сама сегодня сокращенный рабочий день. Кажется, он должен будет вернуться домой пораньше.       Я на секунду замерла, глубоко вздыхая. После, негромко выдохнув, вновь растянула губы в легкой улыбке. — Точно. Так оно и есть. — Ну ты прям как под опекой родительской… Нельзя, бедняжке, выйти прогуляться с друзьями.       Уголок моих губ дернулся. Я почувствовала, как внутри разгорается яростный огонек. Но опять же, стоит ли эта Яманака потраченных нервов? — Меня все устраивает, — я оборачиваюсь к девушке спиной, совсем не обращая внимания на ее попытку ответить мне. — Прости, мне пора.       Я продолжила свой путь, также задумчиво глядя вниз, на яркие блики на зеленоватой кожице яблок. Но мои мысли, отнюдь, были уже не о фруктах и выпечке.

***

      Люди осуждают меня и кидают презрительные взгляды в мою сторону уже несколько месяцев. С тех самых пор, как мы с Какаши раскрыли наши отношения этому миру. И, наверное, их можно понять…       Разница между мной и Хатаке лет в двенадцать, и это не совсем привычно для жителей Конохи. Кто-то просто удивился и на следующий день уже забыл, кто-то распространял эту информацию, словно сенсацию, по всей деревне. Нашлись и те, кто решил, что их мнение, неоспоримое, естественно, волнует нас с Какаши. И если Хатаке доставалось меньше, с учетом хотя бы того, что он Хокаге, то на мне отыгрывались по полной. Началось все с затяжных взглядов соседей, полных неприязни и осуждения. Дальше пошли колкие комментарии так называемых друзей. И их вовсе не останавливало то, что я старше на пару лет.       Изначально я фыркала, язвила, но со временем научилась пропускать все мимо ушей, ведь чем больше я реагирую на всю эту грязь, тем больше разгорается желание окружающих меня задеть. Какаши я об этом не докладываю. Зачем? У него и так много хлопот в Резиденции, а тут я со своими проблемами. Я хочу, чтобы он возвращался домой отдохнуть от рутинной работы Хокаге, нежась в родных объятиях, а не впитывать в себя новые проблемы, поэтому я зарываю свои неприятные мысли куда поглубже. Потому что люблю его.       Сегодня Какаши действительно должен вернуться пораньше, а это значит, что вечер мы проведем вместе. Я так по нему соскучилась…

***

      Прозвенел небольшой будильник на кухонной тумбе. Я поспешила отключить духовку. За квадратным окошком виднелся аппетитный яблочный пирог, покрытый легкой золотисто-медной коркой.       Совсем скоро должен вернуться Какаши.       В эту же минуту послышался хлопок двери. Я, словно окрыленная, полетела в прихожую встречать своего Хокаге. — Рен, — послышался приглушенный голос Хатаке, — я дома.       Я появилась из-за угла и тут же бросилась на шею любимому. Тот, едва устояв на ногах, прижал меня к себе, тихо посмеиваясь мне куда-то в макушку. — Добро пожаловать…

***

 — Добро пожаловать, — неловко пролепетала я, склонив голову перед Наруто, который совсем недавно вернулся в деревню. Невзирая на то, что я была старше, юноша смотрел на меня сверху вниз. Я даже обомлела, совсем не узнав Узумаки. Он вырос, окреп, и, я уверена, стал сильнее. Но вот его лучезарная улыбка… Совсем не изменилась. Я так рада этому.       Наруто прижимает меня к себе, громко посмеиваясь, а я, растерянно хлопая ресницами, ловлю внимательный взгляд Какаши-сенсея, что стоял позади нас, наблюдая за всей этой идиллией со стороны. Его я тоже не видела довольно давно, но, тем не менее, знаю, что он все это время был в деревне. — Хочешь посмотреть, чему я научился? — блондин одергивает меня от себя, слегка потрясывает за плечи. Я в который раз удивляюсь тому, сколько энергии в этом мальчишке. — Я стал сильнее! Ты удивишься… — Как и ты, Наруто, — вдруг слышится позади. Я вздрагиваю, боковым зрением ловя мимолетные движения: Какаши-сенсей аккуратно убирает руки Узумаки с моих плеч. — Ведь Рен не сидела сложа руки все это время. Она тоже многому научилась, так ведь?       Я слегка оборачиваю голову, удивленно взирая на Какаши-сенсея. Вдруг я ощущаю жар в области щек, а затем и тугой узел в животе, стоило руке мужчины лечь на мое плечо. — Д-да… — Вот и славно! — вновь подает голос Наруто, и меня будто бы оглушает. — Пошли?..       Юноша тянет меня в сторону, а я, кажется, слишком сильно ушла в себя, не в силах двинуться с места. Или это бездна черных глаз напротив так утянула меня?..

***

— Устал? — я зарываюсь пальцами в копну серебристых прядей, изредка массируя кожу головы кончиками пальцев. В ответ слышится протяжное мычание, отчего я улыбаюсь шире, утыкаясь носом в седую макушку. Хатаке поудобнее устраивается прямо на мне, тем самым еще сильнее прижимая к дивану. Я засмеялась, стоило мужчине провести носом вдоль моей шеи, еле-еле касаясь ее кончиком. — Щекотно же. — Разве? — он поднимает лицо, утыкаясь подбородком мне в грудь. Я ощущаю горячее дыхание на своих губах, отчего сглатываю. Хатаке усмехается. — А так?       Длинные пальцы, покрытые мелкими мозолями, проходятся вдоль моего живота прямо под футболкой, отчего я извиваюсь, стараясь унять рвущийся наружу смех. — Ха…х…. Прекрати! — я все-таки смеюсь, а затем впиваюсь зубами в щеку Какаши, и пальцы на животе ожидаемо замирают. — Понял, понял… Не порть лицо, — руки не спешат оторваться от кожи живота, скорее тянутся вверх, ласкают, одаривают теплотой. На это я прижимаюсь крепче к мужчине, отрываюсь от щеки, и оставляю на месте легкого укуса невесомый поцелуй. — Вкусный был ужин? — я укладываюсь поудобнее, наблюдая за Хатаке из-под полуприкрытых век, любуюсь его ровными чертами лица, поблескивающими игривостью глазами и легкой улыбкой, такой родной и любимой, а главное настоящей, что расцвела на его губах впервые за долгое время. И я ощущаю некий трепет, осознавая, что все это благодаря мне. — Весьма, весьма, — тянет в ответ Какаши, оставляя легкие поцелуи на моем лице. — Но я все еще в ожидании главного десерта этого вечера. — Уф, — я вновь краснею, словно при нашем первом поцелуе, хотя слышу подобные прозрачные намеки довольно часто. В памяти всплывают фрагменты наших совместных ночей, воображение скрашивает их, опошляя, отчего узел в животе привычно скручивается. — Все-то тебя в постель тянет…       Как и меня.       В ответ я получаю легкий укус в шею, тут же судорожно выдыхаю. Мужские руки очерчивают мои изгибы, сжимают бедра, раздвигают ноги. — Какаши, — на выдохе произношу я, и улавливаю еле слышный рык. Наши бедра сталкиваются, я ощущаю желание Какаши сквозь ткань штанов. — Черт, сильнее… — Я думал, будешь дольше ломаться, — Хатаке усмехается. А я вновь рвано выдыхаю, двинув бедрами вверх. — Много болтаешь, — недовольно цежу я, потянув за края футболки мужчины вверх, стягивая ее. Как только доступ к желанному телу был получен, я впилась в губы напротив требовательным поцелуем. Протяжно простонав в поцелуй. Какаши активнее задвигал бедрами, сжимая руками мои груди под футболкой.       Я кусаю его губы, ощущаю теплый язык, что проникает в мой рот. По подбородку течет слюна, и я сглатываю, неосознанно поддаваясь вперед. Мы сталкиваемся зубами, но не перестаем терзать друг друга…

***

      Я, совершив пару поворотов в воздухе, метнула несколько кунаев в разметки на деревьях. Три попали точно в цель, еще один — мимо. Приземлившись на ноги, я оглядела разметки. — Черт… — негромко процедила я, — опять мимо.       Позади послышался шелест листвы. Я напряглась. Рука легла на стальной клинок, что пока что находился в ножнах. Шелест и шорох раздались громче.       Вынув клинок, я с развороту нанесла удар тому, кто позади. — Ах!       Клинок замер в миллиметре от лица Какаши Хатаке. — Какаши-сенсей! — мужчина даже не шелохнулся. Я поспешила спрятать клинок в ножны, а после поклонилась, тем самым принося свои извинения. — Все в порядке, — слышится спокойный ровный голос, — у тебя хорошо выходит.       Я понимаю, что это совсем не так, но внезапная похвала была приятна девичьему сердцу, поэтому я слегка покраснела. В последнее время я слишком часто краснею в обществе этого мужчины. — Не стоит, Какаши-сенсей, — негромко отвечаю я, избегая взгляд черных пронзительных глаз. — Я знаю, что у меня неважно выходит… — Я не против тебе помочь, — произнес Хатаке, а затем поспешил за мою спину, — иди сюда.       Я не успела произнести ни слова, как меня потянули назад за плечи, прижав к широкой мужской груди. — К-Какаши-сенсей, — пролепетала я, ощущая, как чужие пальцы скользят вдоль моих плеч, затем предплечий. Одну руку слегка оттягивают назад, другую чуток в сторону. — Вот так.       Меня поставили в нужную стойку, затем вложили в правую руку кунай. Я глядела на разметку на дереве, в которую не попала, но думала совсем не о ней.       Я ощущала, как ушную раковину обжигает горячее дыхание, а запястья нежно сжимают мужские широкие ладони, слегка шероховатые. Коленки потрясывает, сердце бешено колотится, я сглатываю, пытаясь разглядеть середину разметки. Но в голове лишь бледные мужские губы, что почти что соприкасаются с кончиком моего уха. Стоп… а маска? — Поняла?       В голове всплывает картинка: я стягиваю маску, оглядываю бледное лицо, взгляд замирает на тонких губах. Я поддаюсь вперед, соприкасаясь своими губами с его. Электрический ток пронзает мое тело, и, кажется, я даже слабею, слегка облокачиваясь на плечо мужчины. Боковое зрение ловит открытую часть лица. — Умница.

***

— Умница.       Я прогибаюсь в спине, подкидываю бедра навстречу быстрым движениям Хатаке. — Какаши-сенсей…       Усмехаюсь, утирая с виска каплю пота. Мужчина рычит, хватая меня за бедра, впиваясь в кожу ногтями, подтягивая меня к себе. Сколько времени прошло, а он все еще заводится от такого официального обращения. — Да, девочка моя… — Да? — я хватаюсь за его плечи, подтягиваю его к себе, впиваюсь в бледную шею, зарываюсь пальцами в пепельные пряди волос на затылке. — Да… умница, — он хлопает меня по бедру ладонью, входит глубже. Хлюпающие звуки сводят с ума, губы Хатаке, что блуждают по моей груди, заставляют меня утопать в приятных ощущения, изредка выстанывать имя любимого. Пальцы мужчины сжимают мою грудь, язык обводит затвердевшие бусины, очерчивают ореол. — Какаши…       Внезапно тело мое покидают, отчего я недовольно мычу, ощущая опустошенность внизу. Но не успеваю опомниться: меня переворачивают на живот, вновь шлепают по бедру. Я ощущаю приятную тяжесть: Какаши облокачивается на меня, прикусывает мочку уха, после шепчет: — Произнеси… — Какаши!       Я вскидываю бедра вверх, желая вновь ощутить чувство наполненности. Мужская рука неспешно движется вдоль позвоночника, несильно сжимает у основания шеи, затем зарывается в волосы. Какаши зубами впился в мое плечо, потерся о бедро. — Произнеси. — Черт, — я усмехаюсь, но усмешку сменяет стон, стоило теплым рукам вновь вернуться к груди. — Ты постоянно просишь меня об этом… Не надоело?       Мужская рука теперь блуждает между моих ног, очередные хлюпающие звуки оглушают меня, и я протяжно стону, поддаваясь назад. Но пальцы исчезают. Нет, я так больше не могу. — Ну? — Возьмите меня, Какаши-сенсей.       Я тут же ощущаю желанную наполненность, приглушенно стону, прикусив большой палец. Но мою руку тут же отдернули, а в шею впились поцелуем, прокладывая дорожку до щеки. — Не сдерживай себя…

***

 — Не сдерживай себя.       Я киваю, закрываю глаза, концентрируя чакру внутри. Глубоко вздыхаю, ощущаю, как потоки чакры разливаются по телу, вместе с ними и тепло. Кончики пальцев начало слегка покалывать. Я улыбнулась. — Чувствуешь? — Да.       Я концентрируюсь на ощущениях, вслушиваюсь в звуки ветра и едва различимый шелест листвы. Все прочие шумы сливаются в один единственный шорох. Но внезапно все это прерывается.       Звуки утихают, чакра вновь концентрируется в груди. И только легкие прикосновения, что оставляют после себя ожоги, ощущаются сейчас так четко. Я вздрагиваю, чувствую, как мне выдыхают в шею, а затем оставляют на коже еле ощутимый поцелуй. — Какаши-сенсей… — Хватит сдерживать себя.       Прикосновения перестали казаться столь невинными. Теперь же мои плечи сжимают крепче, а губы уверенно блуждают вдоль шеи, пробираясь за ухо.       И я перестаю себя сдерживать.       Я хватаюсь за его жилет, откидываю голову, открывая тем самым доступ к шее. Хатаке выдыхает мне в ухо, а после поворачивает мое лицо к себе и впивается в губы поцелуем, требовательным, но столь долгожданным для нас обоих.

***

      Уместившись удобно на плече Какаши, я вырисовываю кончиком пальца узоры на его груди. Он, кажется, спит. Я улыбаюсь, прикасаясь губами к ключице, после вновь кладу голову на мужское плечо. Осматриваю профиль Хатаке, его божественные черты лица, поблескивающие серебром пряди волос, что спадают на закрытые глаза Какаши. Он прекрасен.       Чувствую внутри себя тепло, то самое семя, благодаря которому, быть может, во мне зародится жизнь, и это подарит нам с Какаши великое счастье. — Почему не спишь? — вздрагиваю. И он не спит. — Разбудила? — слабо улыбаюсь, пригладив его непослушные пряди. — Слишком громко думаю? — Хотелось бы, — негромко произносит он, а после медленно поднимает веки, переводит взгляд на меня, — но ты постоянно молчишь. Ничего не рассказываешь. Что тебя гложет?       Улыбка тут же испаряется на моем лице, я отвожу взгляд, утыкаюсь носом в ложбинку меж его ключиц. — Все в порядке.       Хатаке бережно приподнимает мое лицо за подбородок, целует ласково в уголок губ, а после пронзительно смотрит, стараясь найти ответы в глубине моих глаз.       Я обожаю глаза Какаши. В них словно бездна. Темная, глубокая, почти бесконечная, и такая загадочная. Меня из раза в раз утягивает эта воронка, и, кажется, так будет всегда. — Ты же знаешь, что можешь мне довериться. — Не хочу нагружать тебя своими проблемами.       Во мраке комнаты, в полной тишине наши голоса слышатся особенно громко, отдаваясь эхом в голове.       Какаши тихо вздыхает, прикрывает глаза, прижимает меня к себе крепче. Его палец скользит по моим губам, очерчивает скулу, затем заправляют прядь волос за ухо. — Разве так можно? — я стыдливо опускаю взгляд, нервно ковыряя указательным пальцем обивку дивана. — Разве я могу быть счастлив и спокоен, зная, что с тобой что-то не так?       Мужчина приподнимает голову, целует меня ласково в висок, после ложится обратно, прижимая мою голову к своей груди. Я слышу его размеренное сердцебиение, прикрываю глаза, вслушиваясь в стук любящего сердца. — Ничего особенного не происходит. Просто, — я запинаюсь, старательно подбирая слова, — все эти разговоры достали…       Ощущаю затылком затяжной выдох, отчего непроизвольно напрягаюсь. Какаши какое-то время молчит, отчего я чувствую, что внутри леденящее чувство неизвестности сковывает мое сердце. Но спустя время Хатаке негромко спрашивает: — Я слишком стар для тебя, да? — он усмехается, стараясь казаться непринужденным, но пальцы его нервно копошатся в моих волосах. — Возможно, тебе со мной не всегда интересно…       Я аж поперхнулась от возмущения. Резко поднимаю голову, горящим взглядом впиваясь в удивленное лицо Какаши. — Ты в своем уме? — Хатаке пытается что-то сказать, но я его перебиваю. — Это как надо не уважать меня, чтобы такое спрашивать?       Обычно я не такая вспыльчивая, отчего Хатаке раскрыл рот в изумлении, дивясь моей внезапной реакции. — Я люблю тебя, черт возьми, — все также продолжаю я, совсем не замечая повышенного тона. — Какое мне дело до остальных, если я счастлива с тобой?       Я замолкла, гневно выдыхая, уставившись на Хатаке. Он с минуту молчит, а после до моих ушей доносится тихий смех. Я хмурюсь. — Что смешного? — Ничего, — он не перестает смеяться, и я обиженно надуваю губы, пихаю Какаши в плечо. Он ловит мое запястье, прижимает его к губам, расцеловывает каждый пальчик. Я понемногу смягчаюсь. — Просто ты у меня такая замечательная.       Все же полностью успокоившись, вновь ложусь на плечо Какаши, улыбаюсь. Горячие губы расцеловываю тонкую кожу запястья, каждую костяшку, каждую подушечку пальца. Хатаке легко прикусывает указательный пальчик, и я улыбаюсь шире. — Я тоже, Рен. — Мм? — прикрываю глаза, переплетая наши с Какаши пальцы. — Я тоже люблю тебя.