Судная ночь

За двенадцать часов до

Чимин поднимает с пола сброшенный во время дневного сна с кровати телефон, тяжело вздыхая, когда голова начинает кружиться от резкой смены положения. Прикрывает глаза и ждет, пока все перестанет плыть, прежде чем рассмотреть телефон. Тот у него поломанный, тысячу раз уже встречавшийся с твердыми поверхностями по всему городу, с трещиной на весь экран, но все еще работающий, словно из принципа. - Тебе уже шесть лет, друг..в переводе на человеческий это сколько? Лет сорок? – вертит мобильник в руках, слабо улыбаясь чехлу с нарисованной гирляндой. – Даже я столько не продержусь, наверное. Пак телефон кидает обратно на кровать, потеряв к нему всякий интерес, и идет на кухню. «Кухня» - название громкое для того, что у Чимина есть. Отделяется перегородкой от спальни, да и стола нет. Зато есть шкафчик, забитый до отвала лапшой быстрого приготовления. И нет, готовить Чимин, на самом деле, любит. Просто не всегда. И не сегодня. - Киса, иди ко мне. Дам тебе вкусненькое. Голос Чимина звучит мягко, когда он зовет Скиттлс, свой самую любимую на свете кошечку. Она очень красивая, трехцветная, ласковая и, как и Чимин, тихая. Позволить себе Пак такую не смог бы, она бешеных денег стоит у заводчиков, но какой-то человек с пониженной социальной ответственностью выкинул кошку на улицу еще котенком. Чимин не мог не забрать ее себе, чтобы позаботиться.

Одиннадцать часов до

Пак снова в излюбленной постели, со Скиттлс под боком, что довольно мурчит после вкусного ужина, и книжкой в руках. Книжка, к слову, совсем не нравится, но стоила как несколько упаковок корма, а потому прочитать нужно. За окном – холодно, снега еще нет, но у многих уже как месяц новогоднее настроение. Конец ноября, год подходит к концу, ничего необычного или того, что могло бы натолкнуть на мысль о печальном конце года. По крайней мере, Чимин даже не думал ни о чем плохом, пока за окном не раздался голос через громкоговоритель:

Это не проверка. Система экстренного оповещения объявляет о начале первой ежегодной Судной ночи, санкционированной правительством Америки. К использованию допускается оружие класса 4 и ниже. Остальное оружие запрещено. Правительственным чиновникам 10-ого ранга представляется иммунитет. По сигналу сирены любые преступления, включая убийства, станут законными в течение следующих двенадцати часов. Услуги полиции, пожарных и экстренной медицинской помощи будут недоступны до семи часов завтрашнего утра, когда Судная ночь завершится. Да будут благословлены наши Новые Отцы-основатели и Америка – возродившаяся нация. Да благословит Господь всех вас.

- Что за нахуй? Чимин поднимается с кровати, едва не путаясь в теплом одеяле, когда спешит к окну. Смотрит вниз, на людей. Кто-то смотрит вокруг, кто-то читает новости в телефоне, а кто-то бежит, словно чувствуя себя в закрывающейся клетке. Пак настойчиво не понимает, поднимая взгляд на многоэтажный дом напротив. Ловит силуэт парня в окне ровно напротив, но тот шторы закрывает тут же и скрывается. Чимин следует его примеру. Возвращается в кровать, чтобы взять в руки телефон, вбивая в поисковик «Судная ночь». Читает статьи в каждой ссылке, пытаясь понять, что за прикол, почему, как, заходит в комментарии и замирает. Оказывается, об этом известно уже несколько недель. Оказывается, если бы Чимин чаще заходил в интернет, не был бы сейчас похож на идиота. Оказывается, люди те еще мрази, хотя..ладно, этому Пак не удивлен. В комментариях, конечно, есть те, кто напуган, точно также ничего не понимает и пытается образумить правительство. Но таких людей процентов сорок. Остальные пятьдесят радуются, что поквитаются со старыми врагами. Ну, и есть еще десять процентов людей, которые, как и Чимин, ничего об этом не знали. - Пиздец..да нет уж, наверное, кто вообще додумается до того, чтобы убить кого-то, да? Тем более, в нашем городе. Не может быть такого, просто бред. – Чимин беспокойно ходит от одного угла к другому, словно верит, что сможет получить от кошки ответ. Но нет, конечно нет, Скиттлз просто следит лениво за движениями хозяина. А тот пытается понять, как ему быть. – Мы просто отсидимся с тобой дома, верно? Просто..просто посидим здесь двенадцать часов. Делов то, я неделями здесь сижу, что мне стоит двенадцать часов. Чимин даже кивает решительно сам себе. Останавливается, прислушивается, решает действовать быстро. Хватает одеяло, несколько снеков, телефон, устраивает всё это в ванной комнате. Приносит миску для Скиттлз, забирает ее с собой, и садится на пол. Не так уж и страшно.

Семь часов до

Проходит четыре часа, прежде чем Чимин услышит женский крик и сразу после него выстрел. Всё это время было тихо, Чимин даже облегченно подумал, что или объявление было шуткой, или люди оказались достаточно разумными, чтобы не причинять боль друг другу. Пак замирает, старается не дышать, а внутри у него всё кричит от страха. Он пытается заставить себя думать, что всё это – просто игра его воображения, но крик был. И выстрел тоже. И не где-то на улице, а рядом, Чимин уверен, что что-то произошло в его подъезде. Парень осматривается боязливо, когда выглядывает из собственной ванны, пусть знает, что здесь никого нет. Тишина. Наверное, такую тишину и называют мертвой. Чимин аккуратно, прокрадываясь, доходит из ванной до кухни, чтобы забрать оттуда нож. Хоть что-то, верно? Он не собирается никого убивать, но больше в соседях уверенным быть не может. Пак уже собирается вернуться в свое убежище, когда слышит для окружающей тишины слишком громкий хруст. Поджимает губы, сжимает в руке покрепче ручку от ножа, и максимально тихо идет по коридору к входной двери. Просто успокоить свое воображение, ведь за дверью абсолютно точно никого нет. «Такого просто быть не может, дурачок. Вечно тебе что-то слышится», - думает, привставая на носочки, чтобы аккуратно посмотреть в глазок. Готовится увидеть привычный подъезд, светлые стены, лифт чуть дальше, но не может разглядеть ничего. Хмурится непонимающе, потирает глаза и смотрит снова, более внимательно. Еле успевает прикрыть рот рукой, чтобы не закричать. За дверью мужчина. Не сосед, точно не дядюшка Чхве, работающий в магазинчике рядом. Хотя бы потому, что тот не стал бы стоять к двери вплотную, так, что Чимин сначала мог разглядеть только зрачок. Это не его сосед. Это не хороший человек, Чимин чувствует. И убеждается в этом, когда мужчина отстраняется, а Пак видит на его испачканном кровью лице странную улыбку. Сейчас Чимин пугается. По-настоящему, так, что кровь в жилах стынет, заставляя сделать неосторожный шаг назад. Конечно, падает, ведь Чимин всегда был неуклюжим, а сейчас слишком напуган, чтобы следить за своими движениями. И это становится его основной ошибкой за сегодняшний день. Ну, или его решение вообще выйти из ванной комнаты. Или решение переехать в Америку пять лет назад. Где-то он допустил ошибку, раз сейчас сидит на полу собственной квартиры, с ужасом смотря на то, как кто-то дергает ручку двери с той стороны. Чимин теряется. Прямо сейчас он совершенно не знает, что делать, как быть, куда бежать. Как вернуть всё назад, чтобы быть послушным мальчиком и остаться в Корее, как того хотели его родители. Но времени нет. Ручку дергают всё настойчивее, по двери стучат, а Чимин судорожно хватается за полку для обуви, чтобы встать. Ноги дрожат, руки тоже, мозг не успевает переварить информацию, чтобы принять решение, на глазах даже появляются слезы от беспомощности, однако делать что-то нужно. Пак осматривает квартиру, некогда место, в котором он мог чувствовать себя в безопасности, и бежит в ванну, захватив из коридора свой рюкзак. Действует быстро, почти истерично, им руководит только адреналин. С той стороны отрывают ручку двери. Каждый человек на этаже может слышать, как та катится по плиточному полу. Чимин хватает корм, телефон, даже свой паспорт, чтобы после не остаться без крова (если выживет), и пихает все это в рюкзак, прежде чем засунуть туда же кошку. Зачем-то сует в карман ключи от квартиры, в другой – любимые носки, и открывает окно. Сердце стучит бешено, Чимин даже успевает подумать о том, что такими темпами умрет не от рук психа, а от сердечного приступа. - Как тривиально. Шутит, надеясь, видимо, найти в этом успокоение. Аккуратно ступает на пожарную лестницу, а оттуда дотягивается и закрывает окно, чтобы его не обнаружили сразу. В книгах читал о таком. Слышит, как со стуком о стену открывается дверь. А дальше всё, темнота и беспамятство.

Пять часов до

Чимин открывает глаза, тихо мыча от боли в голове. Ему чудится, будто это обычный день, он упал привычно с кровати во сне, а сейчас выпьет сладкий кофе и сядет за работу над эскизом. Но в сознание бьются воспоминания о последних событиях, в крови снова повышается адреналин, Чимин резко подскакивает. Это не его квартира, хотя планировка похожа. Он точно никогда здесь не был и.. - Эй, очнулся? Рядом раздается голос, мужской, но красивый очень. Даже мягкий, такой, какой можно услышать от музыкантов на телевидении. - Доставил ты мне проблем, конечно, беглец. Чимин фокусирует взгляд на блестящем предмете, немного запоздало понимая, что это бита. Испачканная кровью бита.