О чувствах и музыке

— Осторожнее! Извини, Якоб, окками подхватили простуду, поэтому излишне агрессивны. Лучше не подходить к ним слишком близко. — Что ж ты раньше молчал, — мягко пожурил высокого лохматого парня Якоб, потирая палец, за который его чуть не цапнула блестящая волшебная змейка. — Извини, как-то вылетело из головы, — виновато пробормотал Ньют, пытающийся успокоить окками. — Не переживай, дорогой, Якоб не в обиде, — добродушно улыбнулась Куини, поглядывая на гнездо существ из-за плеча Ковальски. — И я не читала твои мысли, у тебя это на лице было написано. — Окками будут в порядке? — вступила в разговор высокая темноволосая девушка, которая, казалось, искренне переживала за судьбу существ. — Да, скоро они пойдут на поправку. Благодаря Дугалу мне удаётся скормить им лекарство. Даже не знаю, что бы я без него делал, — ласково погладил Ньют серебристое существо, прижимающееся к его ноге. — Однако даже с его помощью их сложно успокоить в этот период. Правда, я все же нашёл один способ. Эти окками очень любят музыку и хорошо под неё засыпают, — вдохновенно говорил мужчина о фантастических существах. — Правда? — удивилась Куини, переводя взгляд с Ньюта на зверей и обратно. — Эти звери не перестают меня удивлять, — восхищённо сказал Якоб. В этот момент одна из окками яростно зашипела на какой-то звук, раздавшийся вдалеке. — Слушай, дружище, может, ты их успокоишь? Как раз посмотрим, каким образом действует твой метод. Как бы они друг друга не покусали, — предложил Якоб, когда попытки Дугала утихомирить существо не увенчались особым успехом. — Ну, я бы мог, но… что-то у меня в горле першит… да и спать им ещё не пора… — Жаль, — разочарованно вздохнула Тина. — Я бы послушала. — А ты можешь просто сыграть на гитаре? — спросила Куини с каким-то странным выражением лица. — Не читай мои мысли, — на автомате отмахнулся Ньют, вспоминая, что ничего не говорил про гитару. — Ну… Если вы хотите… — Хотим, — поддержал девушек Якоб. — Я музыку люблю и думаю, что ты отлично играешь. — Тогда я схожу за гитарой, — с какой-то обреченностью в голосе сказал Скамандер, плетясь в сарай. — Тинни, не могла бы сходить с Ньютом? Мне надо кое-что обсудить с Якобом, — невинно улыбнулась Куини. Девушка заподозрила подвох в словах сестры, но послушно зашагала за магозоологом, не желая мешать личным разговорам. Когда Тина догнала Ньюта, он уже подходил к сараю. Видя его нахмуренное лицо девушка сказала: — Ньют, мы не доставляем тебе неудобств? — Что? А, нет-нет. Ни в коем случае. Мы встретились спустя несколько месяцев, чему я очень рад. Вы не можете мне мешать. Не могу поверить, что мы снова собрались вместе, — робко улыбнулся мужчина. — Я тоже, — поддержала его улыбку девушка. — Мы скучали по тебе, — опустила она взгляд. — И я очень скучал по вам, — выдохнул Скамандер. — Но мне кажется, ты чем-то взволнован, — заметила Тина, пытаясь скрыть радость в голосе от его предыдущих слов. Ньют немного помолчал, но все же негромко ответил: — Я ещё никогда никому не пел. Кроме существ, конечно. Меня научил играть на гитаре один знакомый из другой страны. Но пел я всегда только сам себе. Сам придумывал тексты, а потом и мелодии. Это всегда было тем, чем я не мог с кем-нибудь поделиться. Но теперь у меня появились вы, те, кому это может быть интересно. И я немного переживаю, вдруг я ужасно пою, окками ведь высказать свое мнение не могут. — О, Ньют, — ласково улыбнулась Тина, поняв причину его нервозности. — Ты не должен так переживать по этому поводу. Даже если ты ужасно поешь, это не сделает тебя кем-то другим в наших глазах. Ты наш друг, и такие мелочи совсем не важны, — она мягко положила ладонь ему на плечо. — Спасибо, Тина, — посмотрел ей в глаза мужчина. — Мне никогда такого не говорили. — Не поверишь, но мне тоже, — грустно улыбнулась девушка. — И ещё, Ньют. Если ты не хочешь играть при нас, мы все поймём и не останемся в обиде. — Вовсе нет, я хочу сыграть для вас, — покачал головой магозоолог. — Знаешь, мой папа тоже играл на гитаре, — сказала Тина, немного помолчав. — Я очень любила слушать его, когда была маленькой. И ещё он пел. Правда, немного фальшивил, — улыбнулась девушка. — Я могла часами слушать его. Это было волшебно, я словно уносилась в другое место. Часто я не понимала смысла его песен, в том возрасте это неудивительно. Но теперь я иногда вспоминаю наши посиделки с гитарой, и на душе сразу становится теплее, — она мечтательно прикрыла глаза, на секунду перенесясь в далёкое детство. Двое друзей к этому времени уже вошли в сарай, где Ньют, отодвинув в сторону коробки, ткань, мотки веревок и что-то непознанное, достал гитару. — Это здорово, Тина. Здорово, что у тебя остались такие тёплые воспоминания, — вырвал Голдштейн из раздумий голос Ньюта. — А у тебя? У тебя есть такие воспоминания? — любопытство взяло верх над девушкой, и она не успела вовремя закрыть рот, о чем тут же пожалела. Только Тина собиралась извиниться, что влезла не в свое дело, Ньют ответил с теплотой в голосе: — Есть. Я помню детство как что-то домашнее и уютное. Тогда тоже было много разочарований и несправедливости, но я все равно был окружён теплом и заботой. Тогда я ещё не знал, как огромен мир, и что существует за пределами графства, в котором мы жили. Не скажу, что скучаю по тем временам, но они навсегда останутся со мной. И иногда я тоже не против вспомнить, каким был раньше. Ньют и Тина улыбнулись друг другу, довольные, что смогли поделиться с кем-то близким такими откровениями. — Ну что, пойдём? Куини и Якоб, наверное, заждались. — О, не думаю, — вдруг раздражённо закатила глаза девушка. — Они вовсе не против оставить нас наедине, их постоянное перешептывание и хихиканье сбивает меня с толку. Как будто они что-то замышляют. И, зная мою сестру, мелочиться она не будет. — Не переживай, Тина, думаю, ты преувеличиваешь. Наверняка они обсуждают что-то значимое для них, чем они пока не хотят делиться. — Да, возможно, ты прав, — пожала она плечами, направляясь к выходу из сарая. — Тогда идём, хватит им шептаться. Я очень хочу услышать твою песню. — Знаешь, когда ты рассказывала о своём отце, я подумал, что могу спеть вам песню, которую сам написал. Таких песен не так уж и много, но эта моя любимая, — смущённо улыбнулся мужчина. — Я буду очень рада, — ободряюще посмотрела на него девушка. Куини и Якоб заметили их издалека и тут же перестали заговорщицки что-то обсуждать, обменявшись напоследок хитрыми взглядами. — О, вы пришли. Окками все ещё злятся, поэтому, думаю, успокоить их не помешает, — прощебетала блондинка. — Ох, кажется, я забыл прихватить что-нибудь, чтобы сесть. — Ерунда, мы можем посидеть и на этих камнях, — указала младшая Голдштейн на булыжники, на которых и сам Ньют любил посидеть. И она тут же исполнила свои слова в действия. Рядом с ней сел Якоб, а Тина и Ньют сели по обе стороны от них. Таким образом, Скамандер оказался прямо перед старшей сестрой, которая снова ободряюще улыбнулась ему. Новое шипение из гнезда окками заставило магозоолога начать перебирать струны. Ещё раз взглянув на своих друзей, он уделили все свое внимание инструменту и мелодии, которая вскоре послышалась. Она оказалась мягкой, спокойной, даже уютной. Вполне пригодная для того, чтобы успокоить взволнованных существ. А голос Ньюта сделал её ещё более душевной, оказавшись идеально подходящим для этого. Окками в гнезде замолчали, внимательно слушая мужчину, впрочем, Куини, Якоб и Тина были не менее внимательны.

Я не хотел видеть сны, Там были отголоски любви. Я не хотел видеть сны, Ведь мне снилась не ты.

Когда Ньют запел, его друзья восторженно вздохнули, убедившись на личном опыте в чудодейственности его песни.

Я не хотел видеть сны, И я их не видел. Я не хотел видеть сны. Кого я обидел? Годы прошли. Больше, чем нужно. Я вновь вижу сны. Решил: я простужен.

Слова лились легко и непринуждённо, но отчего-то все присутствующие поняли, что они имеют для Ньюта важное значение, скрывая за собой его историю.

Я вновь вижу сны. Я этому рад. Теперь там есть ты, Смеюсь невпопад. Я хочу видеть сны! Теперь там есть ты. Я хочу видеть сны, Там нет пустоты.

На этих словах до этого немного печальный голос потерял этот оттенок, зазвучав по новому.

Ты далеко, и я далеко. От этого мне совсем не легко. Но есть в жизни сны. Я им очень рад. Отныне там ты. Наши взгляды горят.

Окками давно заснули, свернувшись в своём гнезде. Куини склонила голову на плечо Якобу, а Тина не могла отвести взгляда от взъерошенного мужчины, сидящего напротив.

Теперь я с тобой. Мне сны не нужны. Теперь я другой. Теперь здесь есть ты. Спасибо вам, сны, Что были со мной. То были мечты. Но теперь я с тобой.

На последних словах Ньют поднял голову и посмотрел прямо в глаза Тины, не в силах отвести взгляд. Впрочем, как и сама девушка. Несколько секунд после того, как мужчина закончил, вокруг воцарилась тишина. Но она была недолгой, её прервала Куини, громко вздохнув. — Это так чудесно, дорогой. — Теперь понятно, почему твои существа успокаиваются под музыку. Ты действительно здорово поешь и играешь, — поддержал её Якоб. А Тина только кивнула, не в силах что-нибудь сказать. — Спасибо, — смущённо ответил Ньют. — Это тебе спасибо за такой замечательный вечер. А теперь нам с Якобом пора, иначе мы можем не успеть проскользнуть мимо миссис Эспозито, — с явным сожалением сказала Куини, но затем весело добавила: — А вы с Тиной ещё посидите, вам торопиться некуда. Не давая им возразить, девушка подхватила Якоба под руку и бодро зашагала к сараю, где был выход из чемодана. Ковальски напоследок махнул им рукой, пожелав доброй ночи и вечера. Когда их спины скрылись из виду, Тина пробормотала: — Заговорщики. Настало неловкое молчание, которое нарушила девушка: — Ты и правда здорово играешь. И поешь. Очень красивая песня. — Правда? — посмотрел на неё Ньют из-под чёлки. — Спасибо, я очень счастлив, что вам понравилось. — Я… Не мог бы ты… — неловко начала Тина. — Не мог бы ты сыграть одну мелодию, чтобы я спела? — наконец закончила она предложение. Скамандер посмотрел на неё немного удивлённо, но кивнул. — Конечно. Что за мелодия? — Папа когда-то пел её маме. Она одна из немногих песен, в которой я запомнила слова. Эта музыка мне очень нравилась, и пусть я фальшивлю больше, чем мой папа, я хотела бы спеть тебе её. Она называется «когда мы с тобой». Слышал? — Да, слышал несколько раз. Думаю, я смогу её сыграть, — с этими словами мужчина снова тронул струны, и над поляной зазвучала бойкая мелодия, более быстрая, чем предыдущая.

Когда я с тобой, Не нужен мне свет. Когда я с тобой, Облечу сто планет.

Запела Тина, немного стесняясь.

Когда я с тобой, Мне нужен твой взгляд. Когда я с тобой, Безмерно я рад.

С каждым новым словом страх покидал её, и вскоре девушка запела ясно и твёрдо, смотря на Ньюта.

Когда я тобой, Я счастлива, знай. Когда ты со мной, Свободно мечтай.

Как и для Ньюта его песня, эта мелодия была важна для Тины.

Когда я с тобой, Могу я летать. Когда я с тобой, Мне нечего ждать.

Пела она немного фальшиво, но от этого не хуже, вспоминая, как счастливы были папа и мама вместе.

Когда мы с тобой, Весь мир облетим. Когда мы с тобой, Над светом парим.

Неожиданно её голос подхватил Ньют, и теперь они пели вместе, смотря друг на друга.

Когда мы с тобой, Мы будем всегда. Когда мы с тобой, Убить нас нельзя.

Тина робко улыбнулась другу, благодарная за его поддержку.

Когда мы с тобой, Мы словно звезда. Когда мы с тобой, Мы счастливы, да?

Как и в прошлый раз, над поляной повисла волшебная тишина, нарушаемая лишь далёким копошением существ. — Извини, что стал петь вместе с тобой, просто слова вспомнил и не удержался, — смущённо пробормотал мужчина. — Ничего, — пожала плечами девушка, по-прежнему улыбаясь. — Я даже благодарна тебе за это. У нас хорошо получилось петь вместе. По крайней мере, я надеюсь, что отсутствие у меня музыкального слуха не помешало. — Вовсе нет, ты хорошо поешь. И дело даже не в голосе, а в том, как ты это делаешь. В эмоциях, понимаешь? Окками ведь тоже не важен смысл слов, они лишь ощущают чувства. — Получается, для тебя имеет какой-то смысл то, что ты поешь? — спросила Тина, хоть и не ожидая, что друг ответит. Но он ответил. — Да, это так. Музыка, которая нам нравится, всегда имеет для нас какое-то значение. Один мой знакомый говорил, что, когда мы слышим любимые песни, мы вспоминаем людей, которые нам дороги. Мы просто переносим воспоминания о человеке на определённую музыку. Звучит странно, но я понял, что это действительно так. — И правда звучит странно. И от этого ещё более правдиво, — задумчиво кивнула Тина. — А о ком ты думал, когда пел свою песню? Ньют вдруг опустил глаза, уставившись на свою обувь. — О тебе. Эта песня о тебе, — его ответ прозвучал совсем тихо, но девушка его хорошо расслышала. — Я написал её, когда вспоминал тебя, — уже увереннее продолжил магозоолог. Тина молчала, и он с опаской поднял голову. Но встретил он не возмущенный и удивлённый взгляд, а добрый и тёплый. Саламандровый. Девушка открыто улыбнулась и застала Ньюта врасплох своим вопросом: — Споешь ещё раз? Ему ничего не оставалось, как счастливо улыбнуться в ответ и снова тронуть струны. И пусть окками уже давно спали, а Куини и Якоб, довольные своим планом свести эту парочку, пили чай на кухне у Ковальски, музыка все звучала и звучала над поляной, ведь ещё столько слов было не сказано.