Отражение моей души

Кенсу и Чонин сверлили друг друга взглядами. Чонин с намёком на насмешку посматривал на До. Кенсу же в свою очередь пытался показать все своё наигранное равнодушие. Слишком много эмоций он проявлял в отношении этого нового студента, а он не привык к такому на публике. — Ты только перевёлся к нам? А откуда? — Бэк попытался завязать с Чонином разговор и отвлечь его внимание от своего друга, который уже покрылся краской, и настойчиво отказывался смотреть больше на новоиспечённого брата Чанеля. Кенсу достал из своего рюкзака книгу и стал усердно листать страницы, как будто в поисках определённого материала. — А твой друг, который пингвинёнок, тебе ещё не сказал? — Чонин перевёл взгляд с Кенсу на Бэкхёна. Глаза Бэка с подозрением сузились, понимая, что Кенсу не единственный заинтересован в Чонине, и Чонин проявляет ответный к нему интерес. Кенсу же невозмутимо продолжал листать книгу, не подозревая о взглядах Чонина, направленных на него и даже не огрызаясь очередному обращению к нему как "пингвинёнку". — Ты ведь Бэкхён? — скорее утвердительно, чем вопросительно продолжил Чонин. — Эй, откуда ты знаешь моё имя? — удивлённо спросил Бэкхён. Чонин пожал плечами, в то время как щеки Чанеля рядом с ним покрылись лёгким румянцем. — Он перевёлся с Лос-Анжелеса, С Калифорнийского института искусств, — Чанель ответил вместо Чонина, отвлекая внимание своего друга на себя, чтобы сводный брат вдруг не успел сболтнуть ничего лишнего про то, как он ему уже все уши прожужжал про Бен Бэкхёна. — Ого, — присвистнул Бэк, — далековато от нас. Почему перевёлся к нам прямо из Америки? И на какой факультет? — Это допрос? — Чонин наклонился ближе через стол к Бэкхёну, который наступал на него с вопросами. — Тс, больно надо, допрос, пфф. Ты брат нашего друга, мы просто проявляем вежливость. Да, Кенсу? — Бэк вскинул одну бровь и повернулся к другу. — Угу, — буркнул Кенсу, не поднимая головы. Бэк опять повернулся корпусом к Чонину, ожидая от него ответов. Допрашиваемый решил его проигнорировать. — Ой, пофиг, — Бэкхён закатил глаза, пробормотав "выпендрежник". Послышался звук входящего сообщения. Чонин откинулся на спинку стула и, достав телефон, начал всматривался в экран. Парни продолжали обедать. Чанель и Бэк изредка перебрасывались фразами. Чонин, казалось, совсем не обращал внимание на людей за столом. Он хмурил брови и прикусывал нижнюю губу, набирая одно сообщение за другим. Чанель незаметно для Чонина воровал у него из под носа остывавшую картошку фри, любуюсь Бэкхёном напротив. Кенсу же бросал на Чонина взгляды исподтишка, не в силах полностью оторвать своё внимание от этого скульптурно идеального лица. Внезапно Ким Чонин посмотрел прямо на Кенсу, застукав его за подглядыванием. Он усмехнулся парню, который хоть и был застукан за подглядыванием, с достоинством выдержал его взгляд. Чонин одобрительно улыбнулся и резко встал из-за стола. — Ты уже уходишь? — Чанель немного приподнялся вслед за братом. — Да, у нас отменили пару и освободился один зал, как раз могу потренироваться, — Чонин подмигнул Кенсу и быстро вышел из кафетерия. — Боги, ну вы посмотрите на эти голодные взгляды, — Чанель и Кенсу проследили за указательным пальцем Бэкхёна, который показывал на толпу девушек-студентов и некоторых парней, которые смотрели вслед Ким Чонину. — Твой братец лакомый кусочек, — Бэкхён с любопытством посмотрел на Чанеля. — Но блин, с общением у него проблемы. Жуткий засранец, — Кенсу рядом двинул Бэка локтем в бок. Чанель с подозрением посмотрел на этих двоих. Бэк прочистил горло и продолжил: — Однако он красавчик. Рассказывай нам все, что ты знаешь о нем. Бэкхён и Кенсу сосредоточили все своё внимание на Чанеле, тот даже стушевался немного от такого напора. — Эм, — с сомнением протянул Чанель. — Он мой брат, он не такой уж и засранец, и я знаю о нем буквально все, так что задавайте конкретные вопросы, а не расплывчатое "всё". — С какого он факультета? — повторил свой вопрос Бэк. — Хореография. — Танцор, значит, — протянул Бэк. — Ещё какой. Он может и засранец, но талантливый засранец. Один на миллион. — Да ну, — с сомнением вторил ему Бэкхён. — По другому ты запоёшь, когда увидишь его вживую. Ух, все девчонки в этом университете умрут. — Жду не дождусь, — пробурчал Бэкхён. Кенсу задумчиво уставился в книгу, обдумывая новые факты биографии его неожиданного наваждения. До конца недели Чонина Кенсу больше не видел. Но много уже слышал. Чонин успел засветиться на хореографическом факультете, и вокруг все говорили только о нем. Кенсу узнал, что он много времени проводит в зале для тренировок. Перед общими занятиями и после них допоздна. Он был из невероятно богатой семьи, жил в городе в собственных апартаментах, и отказался от предложенного ему университетом места в общежитии. К слову, Чанель, который был его сводным братом, своё богатство никогда на показ не выставлял, и, наоборот, предпочёл провести первый курс в общежитии, так как хотел вкусить все прелести жизни обычных студентов. Но Чонин от него отличался. Он водил Aston Martin DBS чёрного цвета, чем вызывал зависть буквально у всех парней университета. Невероятно красивая внешность сразила всех мечтательных девушек, а холодное отношение к однокурсникам и нежелание общаться с кем-либо, кроме преподавателей, создавало вокруг него ореол таинственности. Бэкхён же считал, что он просто показушник и в последние дни отчаянно отговаривал Кенсу с ним связываться. Но Кенсу уже не мог отказаться от своей идеи. Теперь каждый вечер он запирался в своей мастерской, которая находилась рядом с университетом, и делал наброски портрета Чонина на огромном холсте. Первая выставка Кенсу прошла, когда он был ещё учеником старшей школы. Кенсу был очень талантливым художником, и уже с детства он мечтал о собственной галерее, где бы он выставлял свои собственные работы и помогал малоизвестным художникам. Но его родители были против. Точнее, его отец, который был крупным бизнесменом в сфере строительства небоскрёбов и сыну пророчил ту же участь. В юности у Кенсу и его отца возникали конфликты и не раз громкие скандалы, когда Кенсу хлопал дверью и уходил жить к родителям своей мамы, которая хоть и поддерживала Кенсу в его стремлении к искусству, но не могла открыто пойти против отца. После очередного громкого скандала мама придумала небольшой план. Она убедила Кенсу пойти на сделку с отцом, поступить в университет и получить образование в дизайне. Это было близко Кенсу по духу и интересам, и вполне устраивало его папу. Тем временем тайно она свела Кенсу со своим старым другом, у которого были свои галереи по всему миру. Он по достоинству оценил молодой талант и выставил несколько его работ в одной галерее Сеула. Анонимно. К их общему изумлению все его картины купили через неделю после первой выставки. О нем начали спрашивать несколько коллекционеров и, таким образом, через несколько месяцев Кенсу и владелец галереи отважились на его первую сольную выставку. Выставка картин была в стиле минимализма и имела огромный успех в корейском мире живописи. Картины была распроданы, все до единой, и особенной изюминкой было именно анонимность автора работ. Имя До Кенсу держалось в секрете, так как в ещё школьное время конфликт самого Кенсу и его отца был очень серьёзным. Теперь же у Кенсу было достаточно денег, чтобы самостоятельно решать, чем ему заниматься в жизни и он ждал подходящего момента, чтобы открыться своему отцу, надеясь на его благоразумие. Для его карьеры аура таинственности тоже приносила свои плоды и было отличным маркетинговым ходом. Они с мамой сняли для него помещение под его собственную студию, и в тайне от всех Кенсу жил двойной жизнью. Для отца он был примерным студентом университета на факультете дизайна, проживавшего в общежитии и не помышляющим о живописи. В университете, кроме Бэкхёна, об этом аспекте жизни Кенсу тоже никто не знал. Около двух ночи Кенсу возвращался из своей студии в общежитии. Когда он зашёл в комнату, Бэкхён уже спал крепким сном. Кенсу полежал минут тридцать, но понимал, что сна ни в одном глазу. Тогда он решил прибегнуть к своей старой привычке и выпить горячего шоколада перед сном. Через двадцать минут, когда на часах было уже практически три часа ночи, Кенсу задумчиво стоял у окна в коридоре общежития, где не было ни одного человека, было темно и стояла тишина. Именно этой тишины он и искал. В голове творился полный бардак, а ему нужна была ясность и даже работа в студии не помогала. В общежитии же не так часто стояла полная тишина и это состояние было как глоток свежего воздуха. Обычно даже ночью, когда казалось бы, все студенты должны отдыхать и набираться сил перед предстоящим учебным днём, из комнат все равно могли доноситься звуки телевизора или вскрики отчаянных игроков видеоигр. Иногда можно было услышать стоны молодых людей, которые занимались явно не выполнением домашнего задания. До стоял у окна, держал в руках чашку горячего шоколада и надеялся, что после сладкого горячего напитка он сможет заснуть. В последнее время со сном у него были большие проблемы. Кенсу пытался понять, в чем причина, но точного ответа не находил. Миллионы мыслей роились, накладывались одна на одну и в какой то момент До испугался, что это не нормально. Когда он практически допил свой шоколад, он услышал как скрипнула дверь сразу за ним. Он повернулся и увидел тёмную фигуру, которая выходила из одной из комнат по коридору. Так как До стоял возле лестницы ближе к выходу, тёмная фигура направилась прямо к нему. — Мой малыш Кенсу, что ты здесь делаешь? — тёмная фигура поравнялась с Кенсу и, к его огромному удивлению, к нему обращался сам Ким Чонин. — Чонин? — переспросил Кенсу. Молодой художник переживал, что у него уже начались галлюцинации. — Собственной персоной, — Ким как всегда ухмыльнулся и поравнявшись с Кенсу, сдвинул его впритык к окну, подсадив на подоконник у окна. От неожиданности Кенсу громко сглотнул и чуть не выронил кружку с шоколадом из своих рук. — Я здесь живу, это ты что здесь делаешь? — дрожащим голосом спросил Кенсу. — Был в гостях у одной студентки, — невозмутимо пожав плечами, Чонин сложил руки на груди. В груди у Кенсу кольнуло от любопытства, но он не решился задать более интимные вопросы, которые так и напрашивались в данной ситуации. — Уже поздно, здесь темно и самое время быть в своей комнате, спать и видеть десятый сон, — тем временем продолжал Чонин. — Ты мне не родитель, чтобы указывать, знаешь ли. И я не твой малыш, — до Кенсу немного с опозданием дошло, как к нему обратился его собеседник. — А чей же? — выгнул бровь Чонин. — Я сам по себе. И я просто Кенсу. — "Просто Кенсу" очень скучно. Ну ничего, ты ещё успеешь привыкнуть к более ласковым обращениям, — Чонин нежно убрал прядь волос со лба Кенсу, ущипнул его за щеку и начал отходить по направлению к лестнице. — Завтра воскресенье, — фраза Кенсу остановила Чонина на пол пути. — Я помню, — он утвердительно кивнул. — У меня будет к тебе серьёзный разговор, — Кенсу нервно сглотнул, ожидая реакции Чонина. — Оу, заинтриговал. Ну что ж, жду не дождусь, — Чонин улыбнулся напоследок и скрылся по лестнице вниз к выходу. Буквально впервые увидев искреннюю улыбку Ким Чонина, без какой-либо ухмылки, Кенсу сам улыбнулся в пустоту. Он с нетерпением ждал завтрашней встречи с этим таинственным парнем.