Hel

Аказа живёт сражениями. Звоном клинков, свистом стрел. /Треском пламени пол чужими сапогами/ Аказа живёт войной, и это не удивительно, ведь он её олицетворение. Он разжигает огонь в человеческих сердцах и разуме – давай же, сожги здесь всё к чертям, руби головы направо и налево, рви врагов в клочья. Но больше всего он хочет разжечь огонь в чужих глазах. Потому что Ренгоку смотрит с улыбкой, и в её взгляде нет ни намёка на ярость или ненависть. Однако, когда устав пытаться привлечь внимание обычными методами, он протыкает живот её милой маленькой ученице мечом, на секунду видит самое прекрасное в мире зрелище – в золотистых глазах вспыхивает адское пламя. Гаснет быстро, почти мгновенно, и она снова просто улыбается, но этого хватает. От этого пламени Аказа становится зависим. Он никогда не ранит саму Кёджуро – бессмысленно, она не чувствует боли, зато с радостью калечит тела дорогих ей людей, надеясь, что уж это-то заставит её разозлиться. И это действительно срабатывает. Она разбивает ему нос, когда он в очередной раз приходит пытаться убить ее ученицу. Аказа смеётся, пытаясь остановить кровь, и в нем бурлит восхищение, потому что это именно то, чего он желал. Огонь полыхает вокруг, и в самой Ренгоку тоже – в ее глазах и сердце. И это самое прекрасное зрелище в мире - пламя, что пожирает всё. Аказа видит в нем собственное отражение, и впервые в жизни улыбается, а не скалится безумно, как обычно. – Ты больной. Кёджуро качает головой устало, и все потухает, стоит ей закрыть глаза. Кровь перестает идти. Аказа облизывает пересохшие губы и, не произнося ни слова в ответ, уходит прочь. Мицури кусает губы взволнованно и долго смотрит на наставницу нечитаемым взглядом, прежде чем спросить: – Почему Аказа-сан не может признаться вам в любви обычным способом? Впрочем, этот вопрос ожидаемо остаётся без ответа.