When I think of home - I think of you

Кто ожидал, что вчерашнее их внезапное детское ребячество в снегу после работы обернётся высокой температурой и красным горлом, с голосом до хрипоты сегодня? Он — точно нет. Но факт остаётся фактом — Шестой Хокаге заболел. Поэтому сейчас Какаши с чистой совестью звонил Нара и сбагривал всю бумажную волокиту на него. Несмотря на болезнь, он был несказанно рад — ему представился отличный случай отдохнуть от всего этого хотя бы день. Конечно, если возникнет какой-то действительно серьёзный вопрос, требующий его немедленного внимания, тут никакая температура не спасёт — единственным весомым аргументом от уклонения мог бы послужить только диагноз, где в симптомах будет значиться как минимум смерть, а как максимум, вероятно, его достанут даже из-под земли. Но сейчас более менее мирное время и таких вопросов практически не возникало, поэтому Хатаке со спокойной душой оставил всё на Шикамару. Трубка легла на аппарат. В дверь раздался звонок. Уже определивший по чакре кто именно пришёл, мужчина непроизвольно растянул губы в укоризненную ухмылку и прямо как был завёрнут в одеяло, так и прошлёпал босыми ногами открывать. На пороге стояла виновница его состояния, когда вчера в самый неожиданный момент коварно сунула снежок прямо за шиворот, за что сама оказалась по самую макушку в сугробе, куда каким-то невероятным чудом затащила позже и его. В итоге оба добрались до дома мокрые до нитки, вот только Сакура была ирьенином и легко предотвратила последствия их вчерашнего веселья, а он — заболел. Какаши ожидал увидеть повинно склонённую голову, но вместо этого встретился с хитрым блеском малахитовой зеленью глаз. — Прогуливаете, Хокаге-сама? — с улыбкой, и несколько наигранно-неодобрительно прищурилась девушка. Хатаке чуть не поперхнулся воздухом. Вот нахалка! — Сакура… — хрипло было начал возмущаться, но девушка, в этот момент легко проскользнувшая в его квартиру уже всучила ему в руки два пакета. — Отнесите это, пожалуйста, на кухню, — Харуно опустила глаза вниз, где тщательно скрывались мелькнувшие уже чертята, а уголки губ всё так же подрагивали в лёгкой улыбке. Но стоило её взгляду коснуться его ступней, как тот вновь метнулся вверх. — И как ваш лечащий врач, я настоятельно не рекомендую ходить по холодному полу босиком в больном состоянии, поэтому не стойте в проходе, пожалуйста, и после сразу ложитесь в постель. Сощурив веки, Шестой несколько секунд ещё смотрел в её не до конца скрытые смешинки в глазах, по правде больше похожие на что-то замышляющих бесят, несколько вызывающе-сочетающиеся с наигранно-учительским тоном и практически ангельско-невинным выражением лица. Но, всё же, пропустив короткую усмешку, всё-таки подчинился, проследовав на кухню, освобождая ей место в прихожей, чтобы она могла снять обувь и верхнюю одежду. В пакетах оказалось множество продуктов, среди которых были и фрукты с овощами, и мясо. Видимо девушка собиралась варить суп. Интересно. Сейчас только утро, а она уже здесь со всем этим добром. Значит, заранее знала, чем закончится их вчерашняя прогулка. Даже закралось подозрение. А не подстроила ли она всё с самого начала? Ведь так часто говорила ему, как он много работает и что совсем без выходных… Вот ведь чертовка. Губ под маской так и не покидала усмешка, приклеившаяся видимо намертво, с тех пор как заявилась его бывшая ученица. Он даже не знал, как реагировать: то ли восхищаться наглостью девушки, то ли рассердится и отругать. Но вместе с тем в сердце невольно разлилось необъяснимое тепло. Когда в последний раз о нём вот так заботились?.. Несколько своеобразно, конечно, но всё же… Кажется, это было «когда-то». В какой-то другой жизни. Тем временем Сакура уже разделась и прошла на кухню следом. — Какаши-сан, я же просила вас лечь. Что вы тут застыли на холодном полу? — в голосе слышится мягкий упрёк пополам с улыбкой. Шестой разворачивается и внимательно смотрит на розоволосую девушку. Такую смелую, на самом деле. Ведь он сам так и не смог сделать ни одного шага, который бы нельзя было трактовать кроме как отечески-заботливый, как наставника, учителя, друга и Хокаге. А она смогла… Из них двоих она оказалась намного смелее. Какаши уже понял, что совершенно не может на неё злится, но прямо сейчас внутренне решал, позволять этому спектаклю длится дальше, который, конечно, его ещё немало позабавит, или же спросить прямо, ломая уже придуманный спектакль медика. И он уже готов следовать ему дальше, чтобы ещё немного продлить момент обоюдного веселья, но неожиданно мелькнувшая искра неуверенности и напряжения в зелёных глазах напротив, полностью разворачивает его решение ровно на сто восемьдесят. Видимо он смотрел на неё слишком внимательно и слишком долго. Возле век появляются морщинки и глаза наполняются нежностью, переставая пугать девушку неизвестностью его реакции, стирая с лица тревожащую её застывшую задумчивость. — Не хочешь мне ничего объяснить? — голос тихий. И он уверен, что даже через маску видно насколько мягкая улыбка обрисовывает ткань. Харуно прячет руки за спину и опускает глаза в пол. Ещё не сошедший морозный румянец, становится чуть краше. Тягучее молчание длится недолго, но достаточно, чтобы точно обдумать ответ. — А вы?.. Какаши громко усмехается и тянет её на себя, раскрывая края одеяла. Прижимает к себе. Сакура приглушённо охает, но всё же рефлекторно обнимает и доверчиво утыкается носом в грудь. А он, даже не удосужившись снять маску, мягко целует в висок, от чего девушка жмурится от нахлынувших чувств. — Давно хочу…