Заключение договора

22 мая 1939 года, Берлин Третий Рейх сидел во главе огромного стола переговоров, рассчитанного человек так на 20. Он был облачён в белую, величественную военную форму с серебряной цепью на пол груди и красной шелковой лентой со свастикой на плече. В комнате уже полчаса висело невыносимое напряжение, он нерасторопно обдумывал предложение Фашисткой Италии о Стальном пакте, в то время как Итали, находящийся в ступоре, уставился в пол и нервно теребил черные рукава кителя с золотыми узорами, красиво переливающихся на тусклом свету, который проникал через плотные тучи. Он явно был ему велик, наверно, итальянец хотел выглядеть более грозно, но производил лишь обратный эффект. Ещё 15 минут спустя, Рейх нарушил тишину, но от этого легче не стало. — Что ж — сказал он. — Этот договор будет полезен для обоих сторон, бесспорно, — Италия невольно выдохнул с облегчением, думая, что всё уже хорошо. — НО... , всё же я не имею морального права его подписать, — с наигранной печалью закончил фразу Третий рейх. У Итальяно побледнело лицо, как у покойника, но он сдержался и не потерял достоинство благородного государства, лишь его мозг начал судорожно работать, что б найти выход из ситуации. Потому что если немец не подпишет это соглашение, Италия останется один против всех стран, с которыми воевал ранее, и он был уверен, что они при первой же возможности растерзают его, как стая одичалых шакалов. Помолчав ещё минуты три, чтобы собраться с духом, он немного хриплым голосом сказал: — Есть ли что-то, что могло бы изменить ваше решение? Это была та самая фраза, которую так жаждал услышать хитрый немчура. — Хм, если вы согласны на всё… — змеиная ухмылка на секунду показалась на его лице, после того как Фи торопливо кивнул, но тут же исчезла. — Тогда… — нараспев начал он, чтобы растянуть удовольствие лицезрения растерянного лица Итальяно, — отдайтесь мне. Итальянец так удивился, что склонил в сомнениях голову на бок, обрабатывая полученную информацию, а когда до него всё таки дошло, он чуть ли не сшиб графин с вином насыщенного гранатового цвета со стола. Он не мог поверить, что Рейх говорил серьёзно, поэтому скривил неуверенную улыбку, стараясь свести данную ситуацию в шутку. — Аккуратнее, — отрывисто, почти со злобой заметил Рейх и продолжил — соглашайся, не такая уж большая плата за мою поддержку… , безопасность всей страны... и, главное, вашего населения... ведь моя армия значительно сильнее любой армии в мире, и под моим покровительством вы будете в стопроцентной безопасности. Настанут лучшие времена Италии, со времён Римской Империи... Как думаете, сможете ли дать отпор, если войска Нацисткой Германии войдут на вашу территорию или, может быть, у вас есть потенциальные союзники могущественнее меня? - последнее предложение он сказал с нескрываемой усмешкой, зная в каком сейчас положении голубоглазый мужчина перед ним. Он знал, что партия выиграна и как питон последовательно душил аппонента. Красивое лицо Фашисткой Италии перекосилось от ужаса, как только Третий выразил свою позицию. Итали знает насколько устрашающим и жестоким противником является Рейх. Собрав всё своё мужество в кулачок, чтобы голос не посмел задрожать, Италия заговорил, чуть повысив голос, но пока не теряя маски смелости: — Да, вы действительно могущественны, господин… Поэтому мне не остаётся ничего, кроме как, выполнить ваши условия, — на последних словах он отвёл глаза в сторону, но потом снова посмотрел ему прямо в глаза. Он знает, что хищники наслаждаются страхом жертвы, и не хотел доставлять этого удовольствия противнику. — Поэтому прошу вас без промедления приступить к этому… действию... в какой стороне спальня? — Пф, — усмехнулся Нацист, Итали всё ещё выглядел серьёзно — Храбришься? Похвально, но для кровати ты слишком грязный, — Фашисткая Италия смутился. Это последнее, что он ожидал услышать сечас — Раздевайся, — резко приказал немец, и минутная смелость фашиста совсем испарилась под напором этих высокомерных, но таких красивых фиолетовых глаз. Хотя перечить в этой ситуации ему же было дороже. Спустя три минуты он стоял полностью обнаженный перед диктатором. В комнате был затхлый воздух, вино немного разбавляло нотками корицы, но всё таки было морозно, итальянец будто бы тарался сжаться от стыда и холода обмораживающего ноги. — Ложись на стол… и раздвинь ноги, прижав руками к груди, — всё с таким же непроницаемым выражением лица велел Рейх. Фашист понял, что теперь обратного пути точно нет, хотя ещё минуту назад спичечный огонёк надежды горел. Он лёг, отвернув голову в сторону, показывая всем видом своё отношение к происходящему, не имея на это никакого права. Это сильно разозлило немца, хоть договор и был выгоден для обоих сторон, этот самодур довёл себя до мысли, что это он великий делает одолжение этому Европейскому ублюдку - неудавшемся внуку великой империи. Однако, его выработанное холоднокровие за последние года сдержало его порыв и смотря куда то в потолок, будто бы невзначай, он вымолвил: — Теперь умоляй меня трахнуть тебя. Итали потерял дар речи. До такой степени унижаться... Он почти передумал подписывать договор. Через пару минут посылания и проклинания, краснея по самые уши, отчётливо (чтобы не заставили повторить) произнёс: — Ф-фюрер, пожалуйста, удостойте меня тепла ваших рук... и прочих частей тела. - Да уж, его итальянская душа проявила себя даже здесь. Рейх был весьма доволен, голубоглазый брюнет оказался несколько сговорчивее, чем он предполагал. — Это ни в коей мере является изнасилованием, так как ты сам просишь меня об этом. Я же не монстр какой-то - с лёгкой улыбкой, играющей на губах, напомнил диктатор. - Ублюдок. - сжав зубы прошипел Италия. К этому моменту Фашисткая Италия ненавидел Третьего раз в 15 сильнее, чем прежде. Сейчас Рейх, несмотря на мороз в комнате, стоял в одних штанах с расстегнутой ширинкой, оголяя множество шрамов. Он склонился над почти дрожавшим от стыда и холода фашисту и слегка погладил его руки... грудь... торс и длинные стройные ноги, с удовольствием наблюдая за гримасой гнева, перемешку со стыдом, на лице Италии. Он взял в руки графин и потихоньку выливал блестящую рубиновую жидкость на лицо и тело несчастного, заставив его немного прийти в чувства. Вдруг Фи, отвлекшийся на собственные мысли, почувствовал внизу живота горячий, скользкий язык Третьего Рейха, который, слизывая дорожки дорогого вина, двигался всё выше. Немного напитка собралось в ямочке над ключицей. Рейх, сильно надавливая, провёл языком по этому месту, будто пытаясь с жидкостью впитать частичку мужчины. По телу итальянца прошёл незнакомый разряд удовольтвия, и, чтобы не застонать, он прикусил губу, почти до крови. Почему то немец сильно разозлился (он просто по природе импульсивный). И резко вошёл в беспомощного фашиста. "Туго...!" У Италии спёрло дыхание от боли. — Bastardo, fa male! Tiralo fuori! — на глазах Итали выступили слёзы. Рейх начал двигаться, с каждым толчком набирая темп. — Блять, я же сказал, больно, прекрати! "Такой красивый ротик, а говорит такие гадости." — думал нацист Не найдя другого способа заткнуть ему рот, мужчина грубо поцеловал итальянца, потянув его руки так, чтобы тот мог обхватить его спину. Больше ни один из них и слова не произнёс. Комнату наполнили только хлюпающие звуки и тяжёлое дыхание и тихие стоны мужчин. Минут через пять Фи чуть привык, и к боли добавились странные, немного приятные ощущения. Итальянец задыхался, но не прекращал прижиматься к нацисту, оставляя новые шрамы на широкой спине мужчины. Голубоглазый мужчина больше не ощущал времени. Всё, что ему оставалось — это стараться двигаться так, чтобы хоть как-то развить то непонятное, приглушающее боль, чувство чуть ниже живота, куда изредко попадал немец. Когда оба уже чувствовали, что у них плавятся мозги, по телу Рейха пошла дрожь по телу, и он кончил прямо в Итальяно. Тот почувствовал, как тёплая жидкость заполнила его живот. "Oddio, ну наконец-то это закончилось" — с облегчением подумал итальянец. Но не тут-то было! Рейхи был всё ещё твёрдым, поэтому аккуратно поднял на руки фашиста, не доставая из него член, и, прихватив зелёную ленту, которую снял голубоглазка, когда раздевался, направился в свою спальню. С каждым шагом Третьего Итали ощущал глубокие резкие толчки в ту самую точку которую обнаружил, когда был на столе. Он уже в состоянии бессилия и безысходности всё сильнее обнимал нациста ногами, чтобы не упасть, и обхватив его шею руками, пытался сдержать слёзы, уткнувшись носом в плечо диктатора. Наконец-то, Рейх открыл громоздкую дубовую дверь, за которой скрывался пример истинного великолепия и богатства немецкой нации: громадная комната, в которой стояли лишь деревянный стол для записей, украшенный узорами и миниатюрами из более светлого дерева, стул, напоминающий трон и воистину бесконечная кровать, покрытая кроваво-красным вельветовым полотном с тиграми, вышитыми золотыми и серебряными нитями. И сев на сие великолепие, мужчине наконец-то выпала возможность лицезреть разгоряченного и столь милого союзника. Благодарю Бога, что этот ад закончился - пронеслось у итальянца в мыслях, но это были ложные надежды, Третий вспомнил о ленте, которую прихватил с собой со стола и завязал ею глаза великомученному Фи. Какого хрена ты творишь? Возмущался фашист, всеми силами вырывая себя из лап этого извращенца, но нацист оказался сильнее и схватил Итальяно мёртвой хваткой. - Мммм, не сопротивляйся, сахарный, ты же не хочешь, чтобы я расторгнул договор? -бархатным, как у кота голосом, нахально удостоверился ТР. - Сукин сын!...-но мужчине ничего не оставалось, кроме как подчиниться. "Как же отстойно быть в зависимом положении" "В любом случае спальня лучше, чем твёрдый стол" - подумал Италия, находя хоть какие плюсы в данной ситуации. Но продолжать размышления ему в этой ситуации не приходилось, даже если бы хотелось. Рейхи продолжал мучения ни в чём не повинного (перед ним) мальчика... Он перевернул его на живот, приподнял его задницу и медленно вошёл, взяв в руку член мужчины. - Ннннннгх...- А тебе, похоже нравится, касатик)))- Заткни свой грязный рот и покончи с этим побыстрее- дерзко рявкнул пострадавший. Ну как пожелаешь, stöhnen schwuchtel!! Рейх не был намерен терпеть столь строптивое поведение, от своего с недавнего момента сексуального раба. Немец вбивался в горячий, сжимающийся при каждом его движении кишечник Фи. Ну как тебе такое, тупая ты шлюха?!?! - Ммм... Ннгхаа... Аааах!...- "снова это..." - не успело это промелькнуть у фашиста в голове, как он же начал инстинктивно двигать бёдрами, в такт мужчине. Ха! Да ты у нас просто похотливый педик, жаждущий члена!! - злобно и с упоением выпалил Третий и ускорил темп. - Diamine, внутри меня так горячо... я сейчас кончу...!- Хей, ты не имеешь права кончать без моего разрешения, сучка- гаркнул Рейхи и крепко сжал член парнишки. Хоть это и было ниже его достоинства, но итальянцу было уже всё равно. - Умоляю...м-мо...й господин, позвольте мнее...к-кончить...- Hurerei...!- Третий вошёл в Фи до самого основания и кончил, позволив и мужчине под ним излиться. - Хух... - нацист упал на одеяло рядом с Итальяно. Итали сел и снял мокрую от слёз ленту и не сказав ни слова ушёл, хоть Рейх и пытался кричать ему что-то в догонку. Он вернулся домой на такси, всю поездку он смотрел в окно потупившемся взглядом, не обращая внимания на не умолкающего таксиста. Только итальянец вошёл в номер гостиницы и закрыл дверь, он наконец-то смог дать волю эмоциям. Здесь ему не надо было притворяться ни сильным, ни здоровым, ни могущественным диктатором, он просто мог быть собой. Но всё, на что его хватило сил это разрыдаться и выть, выл он долго и так тяжко, будто он вложил всю боль, разочарование, растерянность и усталость, за всё время с начала века, в этот вой, слышный лишь ему и никому более...

To be Continued...

P.S. Нет, Итальяно разрыдался не из-за Рейха. То есть да, но нет. С начала 20-ого века Итальянцу пришлось перенести многое, тяжёлую войну, бунты, этот унизительный пакт, сегодняшнее событие, ставшее триггером для его истерики... и самое страшное, что он знал, что это только начало. 1939...