Ночной коридор

***

***

— Оливер, я хотел спросить. Когда ты собирался сдавать… Ох. Перси так и замер в нерешительности перед открытой дверью, не понимая, что делать в такой ситуации. Глаза сами собой расширились, но на лице не дрогнул ни один мускул и он спокойно выдохнул, чтобы успокоить дрожь в руках. — Какого черта, Перси! Я думал ты придешь позже. Оливер с испуганным взглядом и почти голый метался по комнате, пока на кровати сидела девушка, тоже смущенная этим внезапным визитом. Перси сглотнул и сделал шаг назад, ноги заплетались и не слушались его, уверенность покидала с каждым шагом, но перед тем, как руки сами собой захлопнули дверь, он смог выдавить из себя. — Простите, не хотел мешать И тут же с грохотом покатился вниз по лестнице. Все вокруг перемешалось — ему казалось, что даже свет теперь имеет мешается с черной краской, а лицо Оливера с лицом его девицы. Почему же его? Очередная ш… Перси вспыхнул и наконец спустившись вниз, посмотрел на дверь и с тоской закутался в свои мысли. Его ударило прямо в сердце, так сильно, что хотелось взять воздуха и больше никогда не дышать, пока хватает кислорода, никуда не высовываться, пытаясь самому справиться с этой бурей. Но ему оставалось только плеваться ядом, представляя, как сосед кувыркается с кем то.

***

Перси особо не жаловался на Оливера, с ним было приятно, тепло, и долгими вечерами, где оба были чем то заняты и заядлый квиддичник не гонял по полю, иногда спрашивая его о чем-то, даже уютно. Он не понял, когда привычка стала необходимостью, когда лучший ученик школы понял, что без этих нескольких часов наедине, с полной ему противоположностью, стали ценными до горечи, до искусанных пальцев, если Оливера долго не было. Перси не понял. И теперь когда, что-то сломалось между ними двумя, он осознал, что всю жизнь врал себе и врёт сейчас. — Оливер… Прошептал себе под нос, от чего то безумно расстроенный парень, и пошел прочь из гостиной. Ноги сами несли в неизвестном направлении, а на душе скребли кошки. Он просто не мог понять причины своего поведения, пытаясь анализировать он лишь попадал в тупик из которого все запутаннее и запутаннее вели много тропинок, но лишь одна из них могла его вывести. Перед глазами вставал Вуд — голый торс, взъерошенные волосы, блестящие глаза, девушка на кровати. Последнее в мыслях было совершено лишним, хотя он даже не мог вспомнить ее лица, подозревая, что причина в односекундном знакомстве, хотя лицо Оливера было перед ним постоянно — хотел Перси этого или нет. Он пригладил непослушные кудрявые вихры и потёр глаза. Странно что ему захотелось плакать, или скорее зарыдать изо всех сил. «Чертов Оливер» –взревел Перси и изо всех сил помчался прочь от ненавистной комнаты. От бушевавших внутри эмоций, хотелось размозжить кому-то голову или ударить тяжёлым. В досаде, остановшись, парень пнул ногой холодную стену и вскрикнул, тут же прыгая на одном месте от нестерпимой боли. А боль была везде, — и внутри, и снаружи. Как бы ему того не хотелось — внутренняя побеждала внешнюю, но следуя своим принципам Перси отчаянно сопротивлялся изо всех сил делая вид, что все нормально, хотя не понимал даже куда он идёт. В голове туман и последние слова, которые Оливер сказал ему перед тем, как он кинулся прочь. Парень не понимал, когда все пошло не так, и что смелости не хватило доказать ему пока тот был один. А сейчас, если Оливер счастлив, то Перси не будет мешать его благополучию, даже если собственное сердце разобьётся на несколько частей, потому что все заслуживают счастья, даже неугодное другому. Он отдышался и поднял голову наверх для удостоверения, что Хогвартс накрыла темнота, а возможно, чтобы слезы не начали горячими каплями падать на пол, но они бежали под воротник рубашки, стекая по худощавому телу, пока не иссыхали на середине пути к паху. Блеклая луна пыталась освещать замок, но ее усилий было слишком мало для каждого темного закоулка в этом месте. «Она такая же блеклая, как и я сам» — горько усмехнулся староста и вытер несколько слезинок, сбежавших из глаз — самое большое проявление чувств, на которое сейчас он был способен. Выдержанный, педантичный, до одури правильный — Перси просто не мог себе позволить разрыдаться, как мальчишка. Не для этого он годами тренировал выдержку и публичное проявление чувств, чтобы сесть сейчас и наконец выкинуть все напряжение в виде того самого тихого парня, не отвечающего даже на оскорбления — Наверное, тебя замучили Нарглы… Сзади послышался чей-то тихий голос, и Перси резко повернулся, чуть не подскользнувшись на надраенном полу, но тут же приосанился и нацепил на себя претенциозный вид, но с неприкрытым удивлением уставился на девочку стоящую сзади него: в светло серебристом плаще, и ботинках не по размеру, белые пушистые волосы — совсем ангельские, прекрасно обрамляли лицо. Ее губы тронула лёгкая улыбка и пройдя несколько шагов вперёд, она приблизилась к изумленному Перси. Не то чтобы он вообще не ожидал увидеть здесь людей в такое время, но было весьма непривычно встретить сейчас кого-то, к тому же маленькую девочку, поэтому прочистив горло, он серьезно произнес: — Эм… Привет, ты не заблудилась? Может тебя отвести к своему факультету? Загадочная гостья изучала его лицом несколько секунд, а затем тепло рассмеялась. Тонкий голос прокатился по коридору замка, растворяясь в его закоулках и староста поежился — такие люди чуточку пугали его — никогда не знаешь, что у них на уме. «А не опасна ли она случаем? Дамблдор пока не говорил ничего о буйно-помешанных в этом году». — беззастенчиво пялясь на ее лицо, размышлял Перси. Привычка не понимать психологию, но быть лучшим в остальных науках не могла сыграть ему на руку, но и жизнь пока не портила. — Оливер тебя любит. Даже если ты не хочешь в этом признаваться. Перси вспыхнул и заглянул ей в лицо, думая будто над ним смеются, но девочка была совершена спокойна, что до конца сбило его с толку. Парень повернулся вокруг, будто ища невидимой поддержки, но поняв, что стоит в пустом коридоре, нехотя повернулся обратно к «мессии» и глупо уставился на нее, сжав кулаки в нелепом протесте. Что он мог сделать? Только покориться себе и своим чувствам, или же отрицать их снова и снова. –Какого черта ты говоришь? Кто ты вообще? — Попытался спокойно сказать Перси, но в глазах все равно плясали злые огоньки, готовые сорваться в любой момент. Девчушка, которая до этой секунды мечтательно разглядывала потолок замка будто видела его впервые, перевела взгляд на Уизли; Ее серые блестящие глаза с нежной поволокой — такие он видел на последних страницах газет у рекламы сомнительных гадалок, глядели прямо на нее, и парень поежился от мутных ощущений. — Я Полумна. Ты же брат Рона Уизли, — Констатировала факты загадочная девочка, смотря сквозь него и перебирая в руках ожерелье из крышек от сливочного пива. Перси сглотнул и уже пожалел, что вообще вышел из башни. Было не лучшим решением в таком состоянии выслушивать чьи то бредни, хотя те по своему его успокаивали, пока это не касалось Оливера. Оливер! Перси взвыл про себя — стоило только отвлечься на несколько секунд, как рожа ненавистного дорогого друга снова вставала перед ним и тот словно маленький демон плевался в него лавой, задевая то тут то там самое сокровенное. — Слушай, милая. Если в твоей голове не осталось никаких мыслей, то не болтай ерунды и иди в свою гостиную, иначе я сниму с тебя очки. О, как ему хотелось закричать. Упасть на холодный пол и разодрать себе в лицо в клочья, а затем окровавленным прийти обратно в комнату и показать Оливеру, крича про себя — «Вот что ты наделал! Оливер, смотри! Мои душевные раны вылились в физические и ты ничего не сделал». Как же это было эгоистично с его стороны, но душа просто купалась представляя все новые и новые развития этих событий: бросится он его спасать, наорет, выкинет обратно за дверь или же упадет в обморок. А Перси как истинный Гриффиндорец кинется его спасать, а там может и до признания недалеко… Перси с удовольствием хмыкнул и простоял бы ещё несколько часов, томно представляя картины с возлюбленным, если бы Полумна не потрогала его значок старосты и парень в испуге не отшатнулся от нее (он все ещё не знал, что от нее ожидать) и запнувшись за мантию, упал на пол, ударившись головой об пол и зажмуриваясь изо всех сил. Через несколько секунд он открыл назад и рядом с ним на коленях склонилась маленькая Когтевранка, гладя его по волосам. — Тебе помочь? Серые глаза светились теплом и заботой, кажется она искренне хотела предложить свою помощь ему и от этого было ещё невыносимее. Чуткость с которой Полумна склонилась над ним, напомнила ему самое детство и Молли Уизли, которая приходила ночью, если ему снился кошмар и вот также гладила по голове. — Прости. — Выдавил из себя Перси и откинулся годовой назад, ощущая под кожей холодный камень. — Мне уже никто не поможет. Слезы одним потоком полились из глаз и он позорно закрыл глаза, убеждая себя, что раз он никого не видит то и его тоже. Полумна не собиралась его осуждать и лишь не прекращая гладила парня по волосам, шепча что-то успокаивающее. Такую картину впору было изобразить в колдографии: Темный коридор, освещаемый лишь несколькими факелами, рыжий парень в мантии со слезами стекающими со всех сторон, и тонкая девочка с белыми пушистыми волосами, склонившаяся над ним. Так смешно и тяжело было. Маленькие водопады бежали по обе стороны лица Перси, тонкой струёй спускаясь ниже и ниже, падая на пол и тут же впитываясь в волшебный камень. Он был рад, что Полумна не начала говорить, чтобы он не плакал — это утешение сделало бы ему ещё хуже, но сейчас, с ее немым присутствием, он чувствовал себя принятым и понятым по-настоящему и эмоции выплескивающиеся из него как цунами спасительно раскрывали часть его самого в солнечном сплетении, куда достал только Оливер, хотя даже не подозревал об этом. Опять он думает о нем, снова и снова прокручивая, что шансов то никогда и не была, и эта его слепая надежда на лучшее, непонятно откуда взявшаяся в суровом отличнике, никогда и никого не подпускавшего к себе, кроме этого парня любящего квидичч и тоже поплатился. Перси открыл глаза и на несколько секунд и прекратил рыдать — захотелось сесть. Ему показалось, что если поменять положение, то в сердце болеть так сильно не будет и можно будет рационально решить, что делать дальше и наконец отправить бедную девочку в гостиную, а потом отправиться в комнату и опять встретиться с ним… Плечи опять затряслись и он закрыл лицо руками, чувствуя, как их покрывает вода. — Я жалок. Я так жалок! Я не знаю, что со мной происходит! Почему именно со мной. И я не знаю почему в этом я обвиняю Оливера. — Исступлённо бормотал парень, задыхаясь от слез на каждом слове, из-за чего речь получалась рваной и нечленораздельной. Полумну это не волновало, кажется она всё отлично понимала и так, не нуждаясь в дополнительном переводе. Перси громко шмыгнул носом и тут же почувствовал, как чьи-то тонкие руки обхватили его за грудь и сжали изо всех сил. От удивления он не мог вымолвить ни слова, и слезы, ещё несколько секунд назад дрожащие на нижнем веке, высохли. Открыв глаза он ошарашенно уставился на полумну, которая крепко обнимала его, сидя на коленях. Сил к недоверию не было и он просто расслабился, получая поддержку, которой ему так не хватало. Несколько секунд они просидели в тишине, и когал Перси захотел уже отстраниться, Полумна приблизилась к его уху и зашептала: — Знаешь, что я чувствую? — Перси помотал головой, насколько это было возможно в ее объятиях и с надеждой посмотрел на ее лицо. — Я чувствую, что сейчас он раскаивается, выгоняет кого-то из комнаты и пытается придумать, что ему делать дальше. — Быстро проговорила девочка и тут же, будто отключилась от космической сети и серьезно посмотрела на парня, который все ещё был в ее, почти невесомых, объятиях. — Может ему направить нужные мысли? Ты хочешь, что нибудь передать? — Перси сглотнул и снова покачал головой, а затем испугавшись пробормотал. — Нет, не надо! — Голос был хриплым и чересчур дрожащим. Перси разочарованно опустил голову. До чего он докатился — рыдает на полу как последний нытик, в обществе странной девочки, говорящую то, что по сути верить нельзя, но Перси верил, цеплялся изо всех сил за эту тонкую ниточку и ее, обещавшую ему счастье. — Как хочешь. Воцарилась неловкая тишина. Перси чувствовал себя лужицей или желе по которому прошлись несколько раз. Погано однако. Он попытался высвободиться из ее объятий, но встретив сопротивление, решил остаться. Было тепло. Не так тепло, как с Оливером, но тоже очень уютно. Перси устал. Просто устал. От этой бесконечной неопределенности и глупости их дружбы. Парень знал, что с самого начала дружба была обречена на провал — он не умел дружить, а только любить. Ведь любовь единственное, что у него осталось. Среди тысячи школьных завистников, врагов и недоброжелателей, пытающиеся при каждом удобном случае проверить его на прочность — он все равно оставался один. Да, ещё оставалась семья… Но это не то. Все таки семья — это не целый мир и быть любимым в семье не значит по определению чувствовать себя счастливым. Поэтому Перси вздохнул и взял на себя тяжёлую ношу — отгородился от всех стальным замком, поставив заклятие защиты на двери своего сердца. Больнее всего было, когда он понял, что не может быть бесконечно долго железным, — чтобы быть живым, нужно хоть немного оттаять. Оливер смог растопить, а Перси так и не нашел силы в себе признаться, что их дружба не имеет смысла, потому что ему нравится Вуд. Не в смысле «Эй, ты классный парень! Можем затусить как нибудь!», а в том значении, где все становится неважно, когда он рядом, подгибаются ноги и не хватает воздуха, а на лице стоит глуповатая улыбка, которую нельзя ничем заменить. А Оливер просто улыбался… И этого было достаточно, чтобы хотя бы на час Перси чувствовал себя самым счастливым. Он вообще не думал, чувствует ли его сосед такого же к нему — было слишком больно. — Сон, просто сон, это помутнение, я просто очень устал — повторял себе Перси раз за разом. Но каждый раз когда Оливер невзначай касался его и по телу бежали тысячи мурашек, превращаясь в искры и жаля изнутри, а от взгляда таяло то самое железное сердце, Перси понимал, что обманывать себя не имеет смысла. Он до одури любил Оливера, но признаваться было не в его интересах — ведь пока есть дружба, есть и лёгкие прикосновения к плечу, невесомые поглаживания и похлопывания по спине — как раз в его стиле. Перед глазами встало лицо Оливера с улыбкой, от которой болела вся чертова душа, и глаза опять защипало. Анализатор сломался. Перси не мог объяснить ничего по отношению к другу, но знал, что это химия. Существование антидота никто не предполагал.

***

Стук капель по полу привел его в чувство. Осторожно открыв глаза, парень посмотрел на источник шума: прореха в крыше. — Неужели, — усмехнулся Перси, растягивая губы. — Вот вам и магический мир. — Нервно хихикнув, ему пришлось перевести взгляд на полумну. Девочка все ещё сидела рядом, но после его последних слов лицо разгладилось, тут даже Перси смог догадаться, что она чем-то довольна. — Твое состояние меня радует, Перси. — выделяя последнее слово, улыбнулась девочка. Снова староста поежился от этой космической улыбки, вводившей его в ступор, но тоже выдал, что то наподобие благодарного сведения мышц, за что был награждён непонимающим взглядом Когтевранки, но она тут же продолжила. — И раз, ты теперь в порядке, у меня нет нужды находиться с тобой рядом. Да и чувствую скоро Оливер подойдет, ни к чему мне здесь находиться. — Полумна тронула бусы на шее и те тонко зазвенели. Перси сощурился — кажется обычные крышки не могли издавать таких звуков, возможно они зачарованы. — Пойдем же! Парень вздрогнул. Он все ещё сидел на каменном полу, чувствуя холод каждой клеточкой своего тела, но уже не обращая на него внимания, а теперь будто открыл в себе второе дыхание и понял, что ещё чуть чуть и проблем с почками точно было не избежать. Полумна смотрела на него сверху вниз, своей мягкой чаруещей улыбкой, не знай Перси ее последние полчаса, то испугался, но в сейчас только улыбнулся и взял ее руку, которая помогла ему встать (относительно, на сколько могла тощая девочка одиннадцати лет помочь шестнадцатилетнему парню). Колени разогнулись и в ту же секунду парень почувствовал ломоту по всем теле — сказался холод, слезы и можно сказать мини-истерика. Он смущённо отряхнулся и поправил мантию, которая клоками висела на его спине, вроде бы целая, но по ощущениям похожая на тряпку. — Придется принять душ, как приду обратно. — Перси с теплотой посмотрел на девочку, которая уже смогла расфокусироваться и с удивлением разглядывать, что-то сзади него, но краем глаза следила за его движениям.— Точно, точно. Заодно и смоешь мозгошмыгов. — Взгляд прошёлся вокруг его головы и он недоуменно повел бровями, а Полумна будто и не заметила его смятения. — А то их у тебя совсем много, бедняга. — Староста тряхнул плечами, глядя на хрупкое создание напротив и мягко погладил ее по плечу. Кажется, он никогда не привыкнет к ее странностям. — Ладно, пора идти. Думаю тебя уже хватились. И меня надеюсь тоже… Староста вздохнул и в последний раз оглядел место, увидевшее его самые яркие эмоции, оно было таким же как и всегда — камень, холод, темнота. Он хмыкнул и взяв полумну за руку, повел по коридору. Скорее всего Перси рассчитывал на табличку в углублении левого угла правой стены, пятнадцать сантиметров от края — «здесь был плачущий Уизли», а рядом цветы, как дар в благодарность потере нервной девственности. Молли бы долго восхищалась около этой стены, ахая и охая, пока не притащила Артура, и он с задумчивым выражением лица не произнес — «А я всегда знал, что он необычный мальчик». Может быть туда даже пришел бы Оливер… Перси отряхнулся от этой мысли, словно та была надоедливой мухой, мешающей думать и вернулся. Поискал глазами Полумну, но та все еще была здесь, и спокойно взяв его за руку шла рядом. — Не буйная. -Что ты сказал? Извини, я не расслышала — пыталась понять, где сейчас Профессор Стебль. — Она улыбнулась и с неприкрытым удовольствием принялась разглядывать Перси. — Да так. Мысли вслух ничего особенного. Перси немного покраснел — его уши залило краской, но он был рад, что этого не видно в темноте, хотя был уверен, что ее пронырливый глаз все заметит. Он сжимал ее руку с удивлением отмечая какая та худая, и сейчас, когда он был более менее приведен в чувство, мог ее понять. Но Перси понимал, такие люди, как Полумна никогда не лежали открытой книгой перед человеком — скорее запутанным лабиринтом. Ты мог думать, что знаешь человека полностью, но перед тобой резко вырастала стена или новый коридор, где петляя, ты запутывался еще сильнее, делая выбор — покинуть или попытаться найти выход. Люди однако очень смешны в попытках, и похожи на глупых кроликов, своим нелепым стремлением познать «всю суть». Чаще всего безрезультатно.

***

Темноте вокруг них понемногу рассеивалась, пока они подходили к крылу Когеврана. Декор становился более утонченным, а картины на стенах недовольно перешептывались, разбуженные странниками — неприветливо глядели на них. Полумна поздоровалась с каждой из них, и некоторые захихикали, — похоже водили дружбу со странной когтевранкой. Перси с любытством разглядывал все вокруг. Тени от освещения мягко ложились на стены, создавая причудливые узоры, а Перси с каким-то детским восторгом наблюдал за ними. Несмотря на его должность старосты, он нечасто бывал здесь — не было необходимости. Почти еженедельно делая обход по слизеринскому и гриффиндорскому крылу, растаскивая дерущихся, парень будто не замечал поворота к когтеврану, а те лишь пристально наблюдали за ним — мудрые и непоколебимые. Мысли почти успокоились и теперь размеренным темпом плыли в сознании. Уже казалось неважным все, кроме настоящего момента, где он с Полумной шел по коридору, провожая ее. Недавнишние переживания были такой глупостью, а Оливер всего лишь образом, тем кого он любил — часть него, оставшаяся в прошлом. Было печально, но скорее свободно. Перси свободен. Больше его никогда не будут терзать сомнения из-за ловца с к оторым они жили в одной комнате. Перси резко остановиля и отпустил руку Полумны, — словно перышко она повисла вдоль ее тела. Брови сжались в тонкую полоску, и шагнув в темноту, он резко крикнул. Голос эхом прокатился по коридору, пугая всех приведений, находившихся в нем, а заодно и себя. Небывалая уверенность в собственных силах пришла к нему. Сейчас он мог все — свернуть горы, переплыть океан. Сам. Полумна прошелестела, делая шаг к нему, и снова взялась за руку. Они постояли так еще несколько секунд прежде чем последний звук затих в недрах, и снова зашагали. — Знаешь, ты молодец. — Полумна подняла голову и встретилась со взглядом Перси. — Ты избавился от мозгошмыгов без моей помощи — это много стоит. Перси смутился. — Иногда я просто притворяюсь сильным, хотя это совершенно не так. Я чувствую, что погас внутри и ничего не сможет помочь мне. — Он со вздохом посмотрел вперед себя, чертыхаясь про себя, что ему снова нехорошо. Полумна сверила его чуть-чуть хитрым взглядом и тоже посмотрела вперед. — Что заставляет сгорать тебя? Перси даже не бавил шаг, но горькая ухмылка тронула его губы и он, одними губами, прошелестел. — Оливер. И тут же невозмутимо поправил мантию, но почуствовал, что в душе будто дернули за ту нить, которой касаться было нельзя. Ведь натянутой до предела, ей оставалось совсем ничего до того, чтобы порваться, а этого никак нельзя было допустить. — А загораться? Стоп. Староста остановился так резко, что волосы порывом ветром и законами физики, упали ему на лицо, но он даже не попытался их убрать. Мысли носились словно бешеные, а подверженные влиянию адреналина, еще быстрее. Сердце забилось так, словно он снова увидел Оливера. Все образы в его голове вылезли из самых потаенных уголко и заплясали у него перед глазами. Восторг. Да, точно! Еще восторг. Столько эндорфинов, выбрасывающихся из него, просто не сущестовало в природе. Но сейчас. Именно сейчас! Счастье выбрасывалось из него в таком бешеном количестве, что ноги предательски подгибались под собственным весом, а Перси ослепленный самим собой, пытался не сорваться. — Оливер! Утверждение. Именно таким было это слово. Ярким и стремительным. Теплым и острым. Глупым и настоящим. Оставалось на губах сладкой пеной. Карамельным соком. Мой. Мой. Сладкий Оливер. Шептал про себя Перси, раз за разом, чувстуя себя все лучше и лучше. Дураком родился. Дураком умру. Почему я не сказал ему раньше — Полумна… Я должен бежать… Прости, это очень важно. Я не хочу оставлять тебя олну, но и быть одному тоже. Девочка приподнялась на цыпочки и ксонулась его щеки своей шелковистой ладонью. Глаза в глаза. Она быстро прошептала. — Заставь себя гореть еще ярче, но не дай потухнуть. И снова встала на ноги, глядя на блестящее лицо Перси от всего, что кипело внутри. Он не нашелся что сказать и просто прижал ее к себе. Так крепко, что удивился самым. Быстро, быстро шепча на ухо «Спасибо». Он сделал это несколько тысяч раз перед тем, как отпустил ее. — Ты мой луч света. Спасибо. Перси сощурился, хотя они были почти в темноте, глядя на Полумну. Не медля больше ни минуты, он сорвался с места и побежал в другую сторону так быстро, что галстук на шее растрепался почти сразу. Полумна проследила за ним, пока он не скрылся из виду. Тронув рукой ожерелье на шее, она прошептала, что-то себе на уме, и неспеша побрела к факультету.

***

На подгибающихся ногах Перси подбежал к двери, ведущей в их комнату. Сердце с каждой минутой билось все сильнее, но он не мог зайти. Просто не мог. Руки не слушались, а мозг кричал о безумстве этой затеи. — Так. Так… — Пытался собраться с мыслями парень и придумать объяснение своему поведению. У него было несколько минут, чтобы заготовить речь, пока он бежал по пустым каменным коридорам, но в голове билось только одно слово — и этим словом было имя Оливер. Уизли нерешительно топтался на месте уже несколько минут, не решая зайти ему или остаться ночевать в гостиной. Он сделал несколько шагов назад, сердце пеперестало биться как сумашедшее и все, что было в последний час казалось ему сплошным бредом. Перси понял бесмысленность своей затеи и повернулся. — Привет, Перси. Из проема на него смотрел Оливер и улыбался той самой ослепительной улыбкой, которая заставляла Перси дрожать, глядя на него. Рыжий парень широко открыл глаза и замер, ноги словно приросли к полу, а волосы на голове встали дыбом. — Оливер… Почти прошептал Перси, смотря прямо ему в глаза. В приглушенном свете камина, он выглядел словно древнегреческий бог, сошедший с картин эпохи возрождения. Он был одет в обычный свитер, заправленный в джинсы. Этот стиль себе никогда не позволял Перси, но боже мой… Как прекрасно в нем выглядел Оливер. Уизли решительно шагнул навстречу другу и поправил мантию. Если он не сможет объясниться сейчас, то не сделает этого никогда. — Извини, что ворвался в комнату даже не постучав. Я не знал, что у тебя будут гости, а ты меня не предупредил. Я извиняюсь и обещаю, что впредь такого не повторится. Кажется к Перси вернулось самообладание и он почувствовал себя намного лучше, войдя в привычный образ старосты и образцового ученика, все его чувства снова упали глубоко вниз и зарылись под грудой ответственности и твердости. После слов Перси, Оливер засмущался и тоже сделал пару шагов к нему. Теперь они стояли на расстоянии локтя и при желании каждый мог почувствовать запах другого. Воцарилось неловкое молчание, которое нарушалось лишь тиканьем часов. Весь мир замер словно кроме них никого не осталось. Тишина становилась невыносимой для Перси, и он сделал пару шагов по направлению к двери, но тут почувствовал как кто-то схватил его за руку. Этим человеком оказался Оливер, который встревоженно смотрел в его глаза. — Не бери в голову, все в порядке. Честное слово и с моей стороны такого не повторится. Что с тобой произошло? Я искал тебя последний час по всему крылу, но тебя нигде не было. Перси уже был готов дать лаконичный и сухой ответ, что он занимался обходом коридоров, но тут заметил как Оливер смотрит на него. Это был другой взгляд, так на него еще никто не смотрел. Глаза полные тепла и сочуствия устремились на него, неотрывно смотря прямо ему в душу. Он не мог отвести взгляд, а рука сжимающая его предплечье, жгла огнем. Тут Перси потерял самообладание и начал бормотать, что-то несвязное. — Я увидел тебя с этой девушкой и убежал. Увидел Полумну, она начала говорить про мозгошмыгов и что ты ищешь меня… Я проводил ее, а портреты смеялись, пока мы шли с ней вместе. Потом я вернулся сюда и вот… Он замер и потупил глаза вниз, сердце билось как сумашедшее, а щеки заливала краска. Он почувствовал как Оливер касается его подбородка и поднимает его лицо вверх. — Что с тобой происходит? В последнее время ты сам не свой. Скажи мне честно, я не буду осуждать. Перси не хотел врать ему, не хотел лгать тому, кого так горячо и трепетно обожал, но буквы не хотели срываться с его языка так просто, как он хотел бы. Поэтому он просто молчал, глядя ему в глаза. Тысячи маленьких искр метались между ними в сумашедшем направлении, но только Перси чувствовал как больно они жалят его. Оливер вздохнул и отпустил подбородок Уизли. Перси вздохнул с облегчением, эти касания обжигали его. — Хорошо, если ты не хочешь говорить, то скажу я. — Вздохнул Оливер и сделал шаг назад. Перси приготовился к самому худшему, возможно ужаснейшему расставанию в своей жизни. Конечно, Оливер устал от него, от его непонятного поведения, которое всегда требовало объяснений. Перси не осуждал, он понимал каким невыносимым может быть. Поэтому он просто вздохнул и приготовился навсегда расстаться со своей первой любовью. Его губы опалил жаркий поцелуй Оливера. Перси отшатнулся от него. Он был готов к чему угодно кроме этого. Он мог выслушать оскорбления и проклятия в свой адрес, но такого наплевательского отношения к себе Уизли не мог вытерпеть. В его глазах зажглись злые звездочки и парень сжал кулаки. — Зачем ты делаешь это? — Почти прокричал Перси, глядя на Оливера. В его глазах невольно вспыхнули слезы, а голос задрожал. — Почему ты смеешься надо мной? Над моими чувствами. — Ошарашенный Оливер не мог вымолвить и слова. Перси все еще чувствовал вкус губ парня и это заставляло разбиваться его сердце на тысячи осколков. — Чем я навредил тебе? Перси сорвался на плач и закрыл лицо руками, тонко всхлипывая, он пробормотал: — Я же люблю тебя. Уизли почувствовал как руки Оливера нежно трогают его лицо. Парень высвободил лицо из ладоней и заметил, что Оливер покраснел. Его рот открылся и произнес некоторые слова, о которых Перси мечтал с того самого дня, когда заметил как прекрасно выглядит его сосед по комнате в обычном свитере. - Я тоже люблю тебя, Перси. Они оба замолчали ошарашенные словами друг друга и нерешительно замерли. -А теперь можно я тебя поцелую? Прошептал Оливер, и сглотнув слезы, Перси мог вымолвить лишь тихое согласие. Уизли обхватил его шею руками и почувствовал как его губы накрыли нежные губы оливера. Весь мир замолчал, глядя на их тихое счастье. В это время в гостиной Когтеврана одна белокурая девочка улыбнулась и прошептала. - Я же говорила.