Твой одурманивающий запах

— Бля, Бэлла, чё ты творишь? — Костья явно была не в духе настроения. Она остановилась у ворот школы, окидывая полностью тело Бэллы, взглядом. — Кость, — блондинка говорила тихо, тем самым вынуждая Каспер подходить ближе, — Я бы тебя поцеловала, но не здесь. Давай отойдем, я тебя прошу. — Куда мы отойдем? — Ко мне домой, — и Бэлль развернулась, направившись прямиком к дороге.       Они быстро пересекли дорогу, и вот уже оставалось зайти в подъезд Бэллы, а далее лишь подняться в квартиру. Бэлла чувствовала, как её ноги содрогаются и непонятно, то ли от внезапного холода, а то ли от нахлынувшего возбуждения. Девушки залетают в подъезд, а после чего, Кузнецова с грубой силой прижимает шатенку к стене. Она впивается в столь манящие губы старшей, а руки спускаются на её талию и бёдра. Костье не нравится подобный расклад действий, она не любила, когда над ней доминировали. И независимо от того, идёт речь о сексе или простых отношениях. Ей не нравилось чувствовать власть над собой. Костья не могла справиться с тем, что Бэлль до сих пор держала ситуацию в своих руках, продолжая целовать губы шатенки. Каспер схватила девушку за руки, меня своё положение, и мгновение, уже Бэлла прижата к стене подъезда. — Не делай так, — прекращая поцелуй, сказала Костья. Она отдалилась от лица девушки, смотря в её сияющие глаза.       Кузнецова приняла решение, промолчать. Она взяла Каспер за руку и потащила наверх, на этаж с её квартирой. По вторникам и четвергам бабушка блондинки, уже месяц подряд, ходила заменять свою подругу на работу, получая небольшую денежную компенсацию. И сегодня, словно на руку Бэлле, был вторник. Она моментально открыла дверь, заталкивая Костью внутрь. Плаща бабушки не было и это означало, что всё идёт хорошо, она не вернётся раньше вечера. — Что происходит, Бэл? — Костья говорила абсолютно спокойно, она не чувствовала того нахлынувшего возбуждения, что её спутница. — Мне нужно тебя просить? — Кузнецова слышит своё учащённое сердцебиение и прикасается губами к татуированной коже на шее. — Ты шутишь, — и это был не вопрос. Каспер сделала шаг назад и врезалась в шкаф, расположенный в прихожей. Внутри были куртки и обувь, и ещё прочий хлам. Белокурая стоит напротив с ошарашенным взглядом. — Что? — Бэл, ты немного не понимаешь, — Костья стояла, слегка заикаясь в речи, — Всё, типа слишком быстро. — Чего нахуй? — Кузнецова в глубине души надеялась и мечтала, что сейчас Каспер скажет, что это глупая шутка. — Ты так, разве, не думаешь? — Я переспала с тобой вчера, Кость, блять, — она сжала руки в кулаки по рефлексу, но совсем не намереваясь ударить, — Мы встречаемся. И с какого хуя, я должна думать, что всё идёт быстро? — Малыш, — Костья взяла девушку за руку, нежно притягивая к себе и Бэлль растаяла. Всю злость сняло одно лишь прикосновение, одно лишь ласковое слово. — Я не могу врать, смотря тебе в глаза, но и правду сказать тоже не могу. — Говорят: горькая правда, лучше сладкой лжи, — Бэлла не сводила глаз с лица возлюбленной. — А ещё говорят, что я парень, — некстати улыбнулась Каспер, — Но я не могу сказать тебе правду. — Но, может... — Не сейчас, Бэл, — шатенка отпустила руку белокурой, медленно запуская их в карманы штанов. — Блять, Кас, я не понимаю, что ты хочешь этим сейчас сказать? — Бэлла отошла назад. — Ты ничего обо мне не знаешь, — продолжала Костья, — Я не хочу ничего торопить, пожалуйста. — Так расскажи сейчас! — Не могу, — девушка даже не заметила, как Костья быстро передвинулась от шкафа к двери. Хоть между ними было и небольшое расстояние, но преодолеть его не замечено, было бы невозможно, если человек внимательно наблюдает за действиями другого, — Прости, но давай потом. — Кость, стой, нет, — она видела, как шатенка опускает дверную ручку вниз, поэтому попыталась хоть как-то остановить девушку. — Я напишу, — не уточняя время и дату, Каспер быстро открыла дверь и вышла. Кузнецова так и продолжала стоять в прихожей, с открытой дверью квартиры, не сдвигаясь ни с места. — Да, что с тобой, Каспер? — негромко произнесла Кузнецова. Она знала, что это услышит шатенка, поэтому и сказала, в надежде, что та развернется и все объяснит. Но этого не произошло.       Бэлль чувствовала, будто бы в неё выстрелили, втоптали в землю ногами и бросили. Девушка привыкла к боли, привыкла за счёт детского дома, когда её унижали, а потом, как ни в чем не бывало, начинали общаться, унижая ещё сильнее потом. Кузнецова с тех пор абсолютно перестала доверять людям, открываться им. И заметив в Каспер что-то похожее, она думала, что сейчас ей повезло и она сможет довериться хоть кому-то, но и здесь всё тщетно. Она снова поверила и её опять окунули головой в помойное ведро, снова бросили, оставив одну.       Ноги стали ватными и кое-как добравшись до двери, она прикрыла её. Громкий, наполненный болью, крик разнёсся по квартире. Кузнецова скатилась по двери на пол, барабаня кулаками по двери сзади. Она готова была сделать с собой всё, что угодно, готова была сметать всё, на своем пути, бить, что попадется под руку и плевать человек то, иль, предмет.       Костья спустилась вниз по лестнице, прикурив в подъезде, девушка вышла на улицу. Холодный ветер обдувал татуированной лицо, руки и щиколотки ног, которые из-за подворотов на штанах было видно. Девушка знала, как в два счета можно будет сократить дорогу к своему дому, время которой занимало около двадцати минут. Она могла бы перекинуть сейчас рюкзак через забор, перелезть сама и бежать почти четыреста метров от собак, которые, как стая волков, загоняют овечку в угол. Так и должно было произойти, собаки завели бы Каспер к двухметровому забору, не представляя, что человек сумеет его перепрыгнуть. Для собак это оказалось таким же шоком, как если бы волки увидели, что овечка пролезла бы в норку к мышке.       Шатенка подняла с земли свой рюкзак, который уже хорошенько испачкался в пыли и помялся, и накинула его на плечо, предварительно отряхнув. Она никогда не думала, что за три минуты успеет пересечь два забора и путь, длиной в четыреста метров, так быстро. На удивление самой Каспер, ни одна псина не схватила её за ногу или же кисть руки. И вот, как и можно было подумать, стоял дом девушки. Охраняемая территория, которую она только что пересекла, принадлежала её знакомому соседу с пятого этажа. Но Каспер никогда не интересовалась, что это за компания и для чего там, настолько много натренированных собак.       Костья зашла домой и сразу почувствовала запах духов, и необычных женских например я, а тех, что изготавливала сама бабушка девушки. У неё было целое агентство по производству духов с особым персиковым запахом, он был очень нежным и мягким, поэтому компания пользовалась большим спросом. Каспер было сняла обувь и пошла на поиски бабушки по квартире. Сейчас её охватывала жуткая паника, ведь вдруг по пьяне, Костья, где-нибудь оставила наркотики. Если сейчас их найдет бабушка, огромному скандалу быть. Каспер обещала всем своим родным завязать с наркотиками ещё давно. — Бабушка? — крикнула Каспер и ей навстречу с кухни тут же вышла пожилая женщина. — И тебе привет, — недовольна произнесла женщина. Она не была рада видеть внучку. — Почему ты не предупредила, что придёшь? — Я должна предупреждать, что я приеду в собственную квартиру, да? — даже их обычная беседа могла перерасти в ссору, что собственно сейчас и происходило. — Это моя квартира. — Я за нее плачу, я тебя тут прописала! — Не плати, если не хочешь. Меня прописала здесь не ты, а моя мать, и я была наследником, после её смерти и официально она моя, блять! — Каспер не выдержала и сорвалась на крик. Она обошла бабушку по правую сторону и прошла к окну, открывая его, она прикурила. Ей не страшно было ничего. Ни скандала с бабушкой, ни того, что она попытается выселить её или же отказаться от нее, отправить в детский дом. Каспер с неохотой, но всё же лучше поживет по знакомым год, чем в приюте. — Надо было отказаться от тебя ещё полтора года назад, Костя! — стоя в небольшом дверном проёме, где кстати раньше была дверь, но сейчас она лежит где-то на мусорке, говорила бабушка, звать которую было Анна Михайловна. — И что же тебе помешало? — Мать не разрешала тебе курить ни дома, нигде! Прекрати! — она хотела подойти и выхватить сигарету у девушки из рук, но та лишь отрицательно поматала головой. Подходить было просто опасно. — Моя мать умерла полтора года назад, — да именно так, а не полтора месяца назад, как Каспер сказала Бэлле, — и я живу всё это время одна. Может я сама решу, что мне делать? Курить, пить, употреблять, нет? Моя жизнь, не лезь уже нахуй! — Ты убила мою дочь и свою мать, Костя! — со слезами на глазах начала говорить бабушка. Она уже говорила спокойно, то есть голос дрожал, но она уже не кричала, не повышала голос. — Завались, — татуированная докурила сигарету и выкинула окурок на улицу, закрывая окно. — Почему ты постоянно отрицаешь правду? — Сука, да отъебись ты от меня! Выйди нахуй из этой квартиры, сейчас же, — Каспер указывала указательным пальцем на дверь в прихожей. Спустя пару минут бабушки не стало в квартире, она исчезла, оставляя Костью наедине со своими мыслями и воспоминаниями. — Да, сука, — ударяя кулаком со всей дури в стену, прошипела шатенка, — Не хотела я этого, блять!       Она бессильно упала на кровать, прикрывая глаза. Ей нужно было расслабиться прямо сейчас. Костья поднялась и запустила руку под матрас кровати, доставая от туда один маленький пакетик. Она быстро рассыпала на столе две неровные белые дороги, ничего не трогая картой, как обычно бывало, она вдохнула именно две дорожки, обеими ноздрями. Сейчас, Каспер получит невероятный кайф. Разум полностью отключится от тела, и девушка погрузится в анабиоз. Наркотик моментально дал знать о себе. Это была другая наркота, не та, что Костья продавала Артёму — это был мефедрон. Каспер откинулась назад, ударяясь слегка спиной о кровать, повезло, что она не деревянная. В память медленно приходили воспоминания за прошлый год. Каспер начинала злиться, стараясь отогнать полностью те ужасные моменты, но ничего не выходило. Злой человек вперемешку с наркотическим опьянением — очень опасно.       Ровно год назад и несколько месяцев. Двадцать шестое июня. Костья возвращалась домой, на часах было время: половина второго ночи. Мама девушки искала её всё это время, не выпуская из рук телефон, обзванивая все отделения, друзей и родственников, но никто не знал, где её дочь. Каспер всё это время была в заброшенном здании, сидела на крыше, трезвела после наркотического опьянения. Тогда она переборщила немного с дозой и хорошо, что уснула, а не начала буянить. В те дни Каспер лишь баловалась наркотиками, ещё даже не продавала их, лишь сама искала закладки по кустам и подобным местам, в которых сама кайфовала.       Ключ провернулся в замочной скважине два раза и на пороге Костью тут же встретила мать. Её лицо было опухшее и заплаканное, руки тряслись, а сама она лишь часто всхлипывала, ничего не говоря. Она не смогла найти тогда никаких слов, чтобы поговорить с дочерью, которая кое-как дошла до комнаты и уснула в уличной одежде. Все разговоры мать решила отложить на утро, уже на трезвую голову Костьи и на её успокоившиеся нервы. Мать так и не смогла уснуть, в отличие всё же от собственной дочери, поэтому решила, что не ляжет вообще.       Любопытство матери брало верх, поэтому уже ближе к четырём часам утра, она зашла в комнату Костьи. Та спала в той же позе, в какой и рухнула на постель. Мама подняла с пола чёрный рюкзак и принялась рыться в личных вещах дочери. Ничего необычного она не нашла, и не удивительно, Каспер не была настолько глупой, чтобы тащить в дом наркотики, зная уже заранее реакцию матери. — Что ты делаешь? — тихо спросила дочь, в горле у неё пересохла, а глаза слегка опухшими. Зрачки не сужались, выглядели также, как и несколько часов назад, когда она только приняла дозу. — Ты пьяная? — мама девушки надеялась найти в рюкзаке ничего больше, чем сигареты. — Бля-ять, — шатенка тут же поднялась и ринулась до туалета. Вся пища, которую она употребляла за день, вышла на ружу. — Ты точно пьяна, — мама тогда глубоко вздохнула, на её лице даже проскользнула улыбка.       Она никогда не давала девушке должного воспитания, не запрещала ей ничего, но наркотики - это другое. Этого бы она не потерпела в её доме. С тринадцати лет, когда у Костьи начался переходный возраст, за ней было невозможно уследить. Тогда на её теле и появились первые татуировки, тогда же она и начала пить и курить. А вот чуть повзрослев, в свои шестнадцать лет, она начала принимать наркотики. Судьба Бэллы очень похожа на её.       Мама девушки ушла на работу, а Костья, совсем не думая тогда, вдохнула ещё мефедрон, ещё сильнее убивая свой организм. Её мутило, перед глазами всё плыло, будто она катается на карусели, а мозг отказывался засыпать. Она то и дело, что бегала в туалет из-за тошноты, но ничего, кроме желудочного сока из девушки уже не выходило. Разум Каспер был затуманен, она не понимала, что творит. Поэтому доставая тарелки из шкафа, две разбились, а одна упала на стол, треснув в углу. Девушка случайно порезала ладонь, но не почувствовав боль, она просто уселась на стул. Состояние анабиоза продолжалось ещё очень долго.       Каспер не помнит, как высыпала почти половину пакетика мефедрона в стакан с водой, размешивая всё до такого состояния, что от обычной воды было на взгляд, почти, не отличить. Вода хоть и была немного мутной, но из-за тёмного покрытия чашки внутри это было незаметно. Стакан стоял напротив Костьи два с половиной часа, начиная с пяти часов вечера. Она уткнулась лицом в стол, так и заснув на нём.       Стукнуло ровно восемь часов, шатенка почти падала со стула, но продолжала спать, иногда приходя в себя. Мама девушки зашла в квартиру и тут же прошла на кухню, как разделась. Она всегда так делала, чтобы запить водой антибиотики, которые она пила на протяжение месяца из-за болезни. Увидев свою дочь, спящей на столе, она ничего не сказала, положила две таблетки на язык и запила той самой водой, размешанной с наркотиками. — Кость, — она поняла, что вкус был совсем необычным, — Кость! — М-м-м? — мать трясла Костью за плечо, но та лишь можно промычала. Непонятно, почему после принятия мефедрона, она всегда так сильно хотела спать, если же должно быть всегда наоборот, бессонница и повышенная эмоциональность. — Что тут было? — она крутила пустым стаканом у лица Каспер. — Вода, наверное, — зрачки девушки были сильно расширены, да так, что ярко изумрудный цвет глаз был почти незаметен. — Странный вкус, — сказала мать, она совсем не заметила, что с Костьей что-то не так. Она даже не знала, что девушка не пошла в школу.       В эту же ночь мама Костьи заснула навсегда. Она умерла от наркотика, который было запрещено употреблять внутрь. Можно было лишь вдыхать, но поступать в желудок нельзя было. А ещё, было не только запрещено принимать наркотик, размешанной с водой, но и ещё он был просто запрещён. Человек, ни разу не употреблял наркотики, так ещё и выпил большую дозировку залпом перемешав это всё дело с антибиотиками. Организм попросту не выдержал. — Да сука, — Костья резко подорвалась, она ненавидела себя за это больше всего на свете.       Ненавидела за то, что убила свою мать, убила свою жизнь, убила всех и всё той новостью. И кроме бабушки никто не узнал правду, та была настолько потрясена, что не общалась с Костьей почти два месяца. Каспер не могла контролировать свою агрессию, поэтому ударила со всей силы в стену кулаком, и ещё раз, и ещё несколько раз. Она успокоилась лишь тогда, когда увидела кровь на стене. Посмотрев на свою руку, она видела, как костяшки кровоточили, на ладонь стекала кровь. — Она сама виновата, — бормотала себе под нос Каспер, — Никого я, нахуй, не убивала!       Татуированная девушка последний раз ударила в стену и громко закричала, по всей руке пробежала дрожь вперемешку с невероятной болью. Похоже, что Костья выбила себе костяшку. Она прижимала больную руку к груди, тяжело дыша, а сама присела вновь на кровать. Костья не думала плакать, ей хотелось расслабиться, но ничего не выходило. — Может ещё? — Каспер посмотрела на крупинки порошка, рассыпанные на тумбочке, а рядом лежащий, не до конца опустошённый пакетик.       Мгновение и шатенка вдохнула одну дорогу, она была небольшой и тонкой, за то дало сильнее по голове. Девушка прилегла на постель, её потупленный взгляд был устремлён в потолок. Различные силуэты рисовались сами собой, но как раньше, это уже не забавляло Каспер.       Телефон завибрировал, на дисплее высветилось знакомое имя, но в наркотическом бреду, Костя не смогла четко разглядеть его. Она ответила на звонок ,стараясь сосредоточиться на своих действиях. Телефон почти выпадал из рук. — Ало? — спросила Каспер и тут же услышала знакомый голос, именно он её вывел из прежнего состояния.