Посмотри на меня!

Поднявшаяся из пепла, словно феникс, который гордо расправил свои крылья, Империя Кровавой Луны постепенно оправилась от потрясения несколько-годовой давности. Легионеры, сумевшие вынести войну в другом измерении, а также переход туда и обратно, наконец-то воссоединились со своими родными. Семьи погибших давно оплакали их и сняли траур. Жизнь вернулась в своё обычное русло и двигалась вперёд. Вот только Дин Винчестер словно застыл, находясь на грани жизни и смерти. Его жалкая оболочка бродила по земле, не зная ни покоя, ни радости. Винчестеру казалось, что боль от потерь, лишений и всего произошедшего притупилась, как и стремление скинуть с себя оковы смуты, однако он лишь размыл эту грань. Дин не знал, как жить дальше, и, казалось бы, даже не стремился. Его никто не ждал дома, он был никому не нужен, и никто не был нужен ему. Винчестер был совершенно одинок в этом мире, и ни единая душа не могла бы его принять и понять. Единственные вампиры, которых он любил, безвозвратно погибли, и ничто не сможет вернуть их назад. Поэтому Дин с головой окунулся в работу с целью дожить свою жизнь хотя бы с пользой для других. Да и страх смерти ему был не знаком. Если бы его спросили почему, он бы ответил: «Потому что там будет ждать он». Работа маршала в мирное время была незатейливой — гул от возвращения части Легиона в этот мир давно утих. Дин распустил большую часть своих помощников по другим отделам огромной организации, а сам брался даже за самую мелкую работу: принимал звонки и почту, подгонял квартальные отчёты и занимался документацией. Вскоре жизнь в большом доме показалась ему без необходимости, и он почти перестал там появляться. Зачем, если всё необходимое есть в его кабинете: и кушетка, и собственная уборная, и номер круглосуточной доставки еды. Он неплохо устроился, как ему казалось, пока кому-то в голову не пришла идея переформировать Легион. Дин, скрипя сердцем, согласился набрать небольшой штаб помощников, хоть и не горел особым желанием потакать чиновникам империи. Таким образом Дин заставил себя привыкнуть к постоянному шуму за дверью своего кабинета. Однажды заурядным утром он услышал робкий стук в дверь и, не оборачиваясь на него, дал команду войти. — Я ведь велел по утрам меня не беспокоить, — лёгкое раздражение оттеняло его глубокий голос. Брови слегка нахмурились, а глаза бесцельно бродили по площади за окном, пока Дин попивал свой утренний кофе. — П-простите, маршал. Но меня прислали уведомить вас, ч-что подготовка почти закончена. Это не может ждать. Тембр голоса молодого вампира заставил Дина на миг оцепенеть, но он всё же нашёл в себе силы и едва ли не со скрипом повернулся к вошедшему вампиру. С его лица вмиг сползли все краски, делая его белее листа бумаги. Уголки губ вампира вздрогнули, словно он пытался вспомнить, как издать хотя бы звук. — К-кас? Это ты? — голос предательски дрожал, а всегда спокойный и безучастный Дин Винчестер, похоже, сейчас рассыплется на мелкие осколки, словно хрусталь. Глаза его не обманывали? Ему казалось, что он повредился умом. Перед ним стоял Кастиэль. Юный Кастиэль, каким Дин видел его на старых фотокарточках ещё в том измерении. — Что? Маршал, вам нехорошо? Участливые глаза смели все сомнения под чистую. Дрожащие пальцы выпустили чашку, и она со звоном разбилась о паркет, рассыпая повсюду керамические осколки, тёмные капли оросили пол и как всегда до блеска начищенные ботинки Дина. — Я уберу, позвольте… — Поверить не могу… Кас, это ты! — маршал выглядел будто теряет рассудок: его голос дрожал, а зрачки хаотически скользили по юноше. Дин сделал кроткий шаг, словно боялся, что Кас исчезнет, если он сделает хоть одно неправильное движение. Но надолго его не хватило, и он сорвался с места словно ошпаренный, в миг подлетев к застенчивому птенцу Легиона. Дрожащие руки вцепились в чужие плечи, пальцы побелели от напряжения. Дин не мог себе позволить потерять Каса ещё раз. С трудом совладав с собой, он прикоснулся к молодому лицу. Его длинные ресницы затрепетали, глубокие глаза, словно бездонный омут, казались стеклянными. Дин в отчаянии впился в чужие, столь желанные губы поцелуем. Толчки и слабые удары по животу, бокам заставили отстраниться и осмотреть любимое лицо. Смятение, страх и непонимание — не это хотел увидеть на нём Дин. Юнец поспешно сделал несколько шагов назад, попутно растерянно вытирая губы рукавом и с опаской поглядывая на взрослого вампира. — Ты — не он, верно? Не Кастиэль? — глухо осведомился Дин. — Нет… Я не Кастиэль Новак, — вздохнул он. — Меня зовут Джек Светоносец. Я — сын вашего предшественника, маршала Люцифера Светоносца. Это известие будто острым лезвием подрезало сухожилия и заставило рухнуть на колени. Теперь-то Винчестер видел, что этот вампир совсем не тот, кого ему хотелось видеть. Но сходство было невероятным. Практически одно лицо — лицо любимого, которого Дин потерял годы назад. Маршал горько усмехнулся — это было так жестоко подарить ему надежду и так безжалостно отобрать её. Немилосердная шутка судьбы, она не имела к нему даже капли снисхождения. И чем он только такое заслужил? — Маршал Дин!.. Маршал! Что с вами? — голос Джека доносился глухим рокотом, словно между ними стояла бетонная стена. Потрясение и разочарование одновременно накрыли Дина с головой и утащили за собой на глубину, оставляя освещённым утренним солнцем обеспокоенного Джека вдалеке.

***

Джек скучал по отцу. Скучал по этому тирану и втайне радовался, что тот не пережил это задание длиною почти в десять лет. Мать он никогда не знал, но те, кто был с ней знаком, всегда замечали его схожесть именно с ней, чем с Люцифером. И Джек был рад отличаться от него. Увидев впервые Дина Винчестера, юный вампир увидел изящного вампира, поступь которого была соткана из чистого холода и льда. Но каким бы величественным он ни был, ничто не могло стереть с его лица отрешённую печаль. В глубоких, безразличных ко всему мирскому глазах читалось надменное презрение, но отнюдь не вина, когда Винчестер говорил о смерти Люцифера. Джек на подсознании ощущал жгучую ненависть, исходящую от новоиспечённого маршала по отношению к его отцу. И это было так понятно, так близко, что Джек решил во что бы то ни стало приблизиться к Винчестеру. Желание нести его знамя и идеал прочно засел где-то глубоко в душе. Однако, столкнувшись с маршалом лицом к лицу в первый раз, Джек и предположить не мог такую реакцию. Его шок сменился страстью, а затем пришло разочарование и боль в глазах такой силы, что впору было разрыдаться вместе с Дином на том паркетном полу. Обморок маршала стал совсем из ряда вон выходящим событием для Джека, но он успел подхватить его и перенести на кушетку у стены. Добыв воды и мокрое полотенце, вампир стал обмахивать лицо Винчестера, который давился в странном припадке без сознания. Было принято решение расстегнуть несколько верхних пуговиц белоснежной рубашки, но едва Джек коснулся оголённой шеи дрожащими от волнения пальцами, как Дин пришёл в себя, резко сев на софе. Ошарашенный взгляд внимательно ощупывал сидящего рядом Джека, не смеющего пошевелиться. — Джек Светоносный, говоришь? — тот робко кивнул, пока Дин пытался прийти в себя, моргая затуманенными глазами. — Странное знакомство у нас вышло, правда? Не подобает маршалам так встречать своих новых подчинённых… — Вам следует меньше работать, — подал голос Джек. — И то верно, — хохотнул Дин. Градус неловкости нарастал с каждой секундой. Но вскоре Дин встрепенулся, встал со своего лежбища и протянул руку Джеку. Тот подорвался и ответил на рукопожатие. — Давай этот неудобный момент останется между нами, Джек, и мы начнём сначала, — подмигнул Дин. Было видно, что Дину такое поведение давалось крайне тяжело, этот человек явно привык жить под маской «все в порядке». — Д-да, конечно, маршал, — в лёгком смущении ответил молодой вампир, но его глаза выказывали радикальную решимость. — Начнём вот с чего: принеси-ка мне новую чашку кофе. И… Джек, зови меня Дин. К чему эти формальности?