Секс на камеру

Предупреждение: футфетиш Целый месяц без Шерлока. И пока идёт только первая неделя. Джон вздохнул. Он пришёл в комнату сыщика просто потому, что не мог больше сдерживать своё желание сделать это. Ватсон внимательно осмотрел аккуратно заправленную постель, тумбочку, шкафы с книгами, полочки со всякими реактивами для экспериментов. Как воняли некоторые из них! А иные грозили пожаром и взрывами. — Шерлок… — Джон чуть хмыкнул. — Сейчас я был бы согласен на всё что угодно. Любые запахи, только бы ты был здесь. Со мной. Я… Джон пошарил в кармане и вытащил телефон. Протёр ту часть, где была камера, рукавом свитера и сел на пол, уложив на покрывало подбородок и одну руку, а вторую, с мобильником, вытянул вперёд. И нажал на запись. — Холмс… я… не думаю, что покажу тебе это, когда ты вернёшься, но вдруг. Так у меня будет иллюзия, что я разговариваю с тобой. Хоть и из другого времени, — Джон усмехнулся. — Знаешь… да, ты уже знаешь, что перед твоим отъездом я записал для тебя кучу эротики. Так много, как только мог. Никогда ничего такого не делал, но хотел как мог помочь, когда ты будешь один и так далеко. Это вдвойне тяжело, ведь ты только-только начал познавать своё тело. Стал чувствовать его и любить, а не считать только контейнером для твоего мозга. И начал позволять мне любить тебя. Ты только-только узнал, что значит быть любимым и любить, как тебя оторвали от этого и швырнули в очередную мясорубку. Джон остановил запись и дал себе время немного отдышаться. Нажал снова. — Но ты вернёшься. Ты обязательно вернёшься и мы продолжим. Если твоя только-только начавшая просыпаться душа, только-только раскрывшаяся чувственность, будут изранены, я найду способ их вылечить. Даже не думай переживать об этом! И твоё тело… — Джон мечтательно улыбнулся. — Холмс, признаюсь, я схожу от него с ума. От каждой его части. Начиная с твоих смешных ушек, которые я люблю отыскивать губами среди твоих кудряшек, до твоих… твоих… — Ватсон уткнулся лбом в предплечье, пряча свой смех, но не сдерживая его. — До твоих пальчиков ног. Боже, Шерлок… я никогда не был фут-фетишистом. Да я вообще никаким фетишистом не был! Но сейчас — ты один мой большой ходячий фетиш! Я обожаю в тебе всё! Джон снова остановил запись, чтобы она не была слишком длинной и начал следующую. — Хочешь я расскажу тебе, как это было? Как я впервые увидел тебя босиком. И как это стало моей навязчивой идеей? Мы ещё только начали жить вместе и ты, в один из дней рухнул на диван, жалуясь, что тебе скучно. И на тебе не было носков. Только этот твой ужасный синий халат! А я посмотрел и… пропал. Холмс! Это противозаконно, что любая твоя деталь невероятно красива и сексуальна! И эти длинные худые стопы, эти, такие красивые, пальчики не были исключением. Такие белые сверху, чуть розоватые снизу… Шерлок, я потом неделю не мог спокойно на тебя смотреть! Помнишь, на следующий день ты ещё спросил, всё ли в порядке у тебя с обувью, что я так туда уставился. Новая порция смеха. Новая пауза и новая запись. — Я всё время про них думал. Я ими бредил. Тонкие, белые, наверняка холодные. Ты же астеник. Твои стопы должны были быть холодными. И я стал мечтать, как взял бы их в руки (у меня они всегда горячие, ты же знаешь), и стал растирать их, согревая. И массажем, и дыханием, и поцелуями. Боже, Холмс… — Джон снова прервал запись и подождал пока пройдёт приступ нервного смеха, и он сможет оторвать лицо от постели Шерлока. Вздохнул. Новая запись. — И однажды я оказался к ним так близко, как мечтал. Ты помнишь тот день? Мы были в моей комнате. Ты лежал на моей постели и искал что-то в моём ноутбуке, а я сидел вот также, на полу около своей кровати, пытаясь отыскать укатившуюся крышку флешки, и всё набирался мужества сказать тебе «доброй ночи», намекнув этим, что тебе пора пойти к себе. Мы уже стали любовниками, но день был тяжёлый и я понимал, что тебе лучше спокойно выспаться. Ты подтянул к груди одеяло, и моя мечта оказалась прямо перед моими глазами… Моё одеяло гораздо короче твоего и тебе его не хватало, чтобы накрыться полностью. Поэтому, укрыв грудь, ты оставил стопы обнажёнными. В считанных дюймах от моего лица. Уверен ты этого не планировал и даже не заметил. Но заметил я. И замер. И забыл о флешке, о своих поисках, о так нужном тебе отдыхе. Я забыл обо всём, кроме того, как я хочу… Джон остановил запись и несколько минут ждал, пока спадёт возбуждение и он снова сможет говорить. Нажатие кнопки и новая запись. — Белые, нежные, манящие… они чуть подрагивали, от общих вибраций твоего тела, когда ты нажимал на клавиши. Я не мог оторвать от них взгляд. Ты помнишь, как я осторожно взял одну (левую) твою ступню в руки, чуть потёр подошву большими пальцами обеих рук, и поцеловал подушечки. Ты сразу же замер. Перестал печатать. И позвал меня чуть ли не испуганно: «Джон?!» Я посмотрел в твои глаза. И ничего не стал говорить. Объяснять. Просить. А просто поцеловал снова. И снова. А потом провёл своим тёплым языком по твоей прохладной коже. «Джон… — повторил ты, — не надо. Это же… ноги. Они…» Не знаю, что ты там хотел сказать, но они были восхитительны. Даже лучше, чем я ожидал. Я мечтал что расцелую каждый из них, и я принялся делать это. Мягко, нежно, я целовал тебя, твои чудесные пальчики. А ты ахал и чуть вздрагивал. Потом закрыл ноутбук и отодвинул от себя. «Джон… — сказал ты так тихо, что я едва услышал тебя. — Перестань… прошу тебя, перестань…» Но я не мог перестать. Мой язык заскользил по ним и между ними, чуть щекоча, лаская, стремясь всё там изучить, а потом его сменяли губы, исследуя новую зону поцелуями. Ты всё просил перестать, но не дёргался и вскоре закрыл глаза. Ты просил меня не делать этого, но я продолжал. Пока не расцеловал и не облизал каждый твой пальчик. Одновременно наслаждаясь процессом и не веря, что решился на это. Действительно прохладные, аккуратные и такие трепетные. Они так отзывались на мою ласку. Так волшебно и необычно было делать это для тебя. Тебя смущало, что это ноги, но меня не смущало ничего в тебе. Они были чистые и приятные. Пахли ромашковым мылом, которое до сих пор лежит в нашей ванной. И я… да, я не утаскиваю его с собой в постель, чтобы им дышать. Но каждый раз, когда мою руки, вспоминаю тот раз. Ты не стонал, но тихо вздыхал и на разные лады повторял моё имя. Ты не был возбуждён, но тебе нравилось. Определённо нравилось. Мой Шерлок. Когда я закончил, вот действительно всё закончил, я поднялся, добрёл до шкафа и вынул тёплые носки. Которые так же аккуратно надел на тебя. Лёг, вытянулся рядом, а ты укрыл меня и прижал… Джон начал новую запись. — Это была первая ночь, когда мы остались у меня. Мы ничего не говорили тогда друг другу. Я дышал тебе в грудь и ощущал твои губы около своего виска. Я знал, что ты никогда не попросишь, но я захочу повторить. И обязательно сделаю это, когда ты вернёшься. Когда снова переступишь порог нашего дома. Когда обнимешь меня и скажешь: «Я вернулся. Я так скучал по тебе, Джон…». Ватсон ещё раз посмотрел в камеру. Последний за сегодня. — А я скажу, что вот ни капельки не скучал. Наоборот, отдохнул от всего хаоса, что ты вносишь в мою жизнь. Но ты не поверишь мне.