волчонок

      Джин оборачивается в человека перед тем, как упасть в долгий сон из-за усталости, перенасыщенности запахами и адреналина. Юнги удобнее подхватывает тело омеги и пользуется своей скоростью, чтобы оказаться дома в кратчайшие сроки. Он укладывает раненого местами оборотня на их общую постель и уходит в душ, на ходу стягивая с себя грязную одежду. От него разит кровью, шерстью и гарью, и в таком виде он никак не сможет подойти к омеге не вызывая у оборотня не нужные на данный момент воспоминания. Вампир возвращается в комнату в тот момент, когда Джин выпускает тихий стон и пытается перевернуться на бок. Сердце Юнги отчаянно сжимается от боли, когда он видит своего омегу таким уязвимым, но гордится он им намного больше. Раны на их телах со временем сойдут на нет, и они больше не вспомнят о том, как были на грани потери друг друга, но смогли доказать, что имеют право быть счастливыми вместе, несмотря на разность природы и установленные нормы.       Юнги вымывает тело спящего омеги, переодевает в легкую пижаму, укладывает под одеяло и укладывается сам, перетягивая безвольное тело Джина на себя, закидывая его ноги на свои бедра, а руку на живот. Он думает о том, что хотел бы увидеть момент, когда его маленький волчонок, который вырос на его глазах, одержал победу над вампиром-полукровкой, на прицеле которого был, но и без визуальной картины он знает, что Джин был прекрасен в своей агрессии и в своей жажде крови.       Практически всю ночь он думает о том, как изменилась его жизнь с появлением Джина на его веку, и что было бы с ним, если бы в тот мрачный, дождливый день он не оказался в том лесу. Наверное, он жил бы свою вечность в скуке и в одиночестве, не зная, что в нескольких километрах от его дома умер не родившийся ребенок-оборотень – его самая большая любовь. Но в тот день, когда земля омывалась слезами богов, он забрел в самую гущу леса и приобрел там смысл своей жизни, своего волчонка, властелина своего сердца.       Им суждено было быть вместе – в этом не было сомнений. Каждый раз заглядывая в глаза Джина он осознает то, что любовь – существует. У нее капризный, взбалмошный характер и жгучий темперамент, синие как небо глаза и самая обворожительная улыбка, и носит она имя – Ким Сокджин, маленький оборотень, который не оставил ему выбора и запечатлел с собой уже навсегда.

***

      Юнги с неохотой идет открывать дверь, когда слышит издалека голоса оборотней и вампиров. У него не было особого желания видеть сейчас друзей, (если оборотней можно назвать друзьями), но из вежливости и понимания о том, что семья омеги переживает также, как он переживают за него, он распахивает дверь.       – Проходите, – говорит он, приглашая гостей кивком головы.       – Джин проснулся? – спрашивает тонкий голос, и Юнги оборачивается, не узнавая его. Пухлощекий омега с глазами, распахнутыми как маленькие озера, смотрят на него взволнованно. Пак Чимин смущается под его взглядом и инстинктивно делает шаг назад, но врезается спиной в Хосока, который смотрит на него неодобрительно. Юнги хочет усмехнуться, смотря другу в глаза, но оставляет свое желание высказаться при себе.       – Он восстанавливается. Чувствуйте себя, как дома, – говорит он, перед тем как уйти к Джину.

***

      – Он жуткий, – шепчет Чимин, когда хозяин дома исчезает из поля зрения, заставляя вампиров притворно скорчить лица.       – На самом деле он еще и довольно старый, – пропустив смешок, говорит Чонгук. – Располагайтесь, – младший Мин указывает руками направление в сторону гостиной, а сам направляется на кухню. Он уверен, что Юнги набил холодильник едой для своего омеги, которой он может угостить и гостей.       Сколько помнит Чонгук – Юнги был романтиком и всех своих считанных «возлюбленных» одаривал заботой и вниманием, пока они не уходили от него, либо не умирали от всяких болезней. Но также он помнит то, что его старший брат ни одного из своих партнеров не любил. Какое-то время Чонгук был уверен, что старший просто был не способен любить, дарить кому-то нежность и искренность, в то время как он и Хосок влюблялись ни один раз за века, которые они проживали. Если у Чона все заканчивалось трагично, и он долгое время отходил от чувства потери и тоски, у Чонгука эти моменты проходили намного легче. Он никогда этим не гордился, но природа его была такова, что от любых изменений в сердце он отходил намного легче, но…       – Тебе помочь? – чужой голос заставляет вынырнуть его из воспоминаний и обернуться назад. Вот он, тот самый «но» стоит в нескольких шагах от него и чуть смущенно смотрит в его глаза. Чонгук никогда не влюблялся в оборотней, в людей, в колдунов, в вампиров – да, но не в оборотней, но смотря на молодого волка, его древнее сердце замирает на короткий миг и бьется с неистовой силой. И, кажется, все, что у него было до, влюбленностью назвать нельзя, ведь впервые за долгое время он испытывает животный магнетизм и жажду, смотря в карие глаза.       – Разложи закуски по тарелкам, – наконец очнувшись, говорит он и снова отворачивается к открытому холодильнику, сканируя пустыми глазами продукты. В голове мысли, словно клубки нитей путаются друг с другом, и он чувствует себя дезориентированным. Он с хлопком закрывает холодильник и присоединяется к Джуну, который ловко управляется с задачей. Кинув на оборотня несколько коротких взглядов он приходит к выводу, что в любом случае он добьется расположения волка, но признает, что ему нужно время.       – Почему ты так смотришь на меня? – вдруг спрашивает Намджун, не поднимая своего лица с поверхности стола, продолжая методично раскладывать еду в чашки.       – У тебя красивое лицо – мне оно нравится, – отвечает вампир, не переставая смотреть. – Нравится смотреть на тебя, – поправляет он себя чуть тише и улыбается, когда на щеках оборотня начинает красоваться румянец.       – Не забывай, что я альфа, – говорит вдруг серьезно оборотень и встречается взглядами с ним. – Я оборотень и мне нравится Сокджин…       – Нет, не нравится, – уверенно перебивает волка Чонгук. – Он тебе нравился, но сейчас нет. Ты бы не стал об этом говорить вслух, если бы твои чувства к нему были бы все также сильны как прежде. И я прекрасно знаю кто ты, Ким Намджун, но мне все равно, потому что веришь или нет, я никогда не испытывал к кому-то такого притяжения как к тебе. Я готов ждать, в этом я мастер, – усмехнувшись говорит он. Чонгук видит, как опасно сужаются драконьи глаза напротив и как прерывисто дышит оборотень. Его явно злит то, что Чонгук не оставляет ему выбора. – Хочешь ударить меня? Я не возражаю, но после я тебя поцелую, идет?       – Иди к черту, – оборотень встряхивает головой, будто выходя из транса и схватив пару чашек, стремительно покидает кухню, оставляя его одного. Чонгук расплывается в довольной улыбке и начинает резать свежее мясо.

***

      – Тебе не стоит так переживать за своего друга, – Хосок, который вот уже минут 10 наблюдавший за омегой замечает, как тот скованно и нервно себя ведет. Его запах спелых яблок щекочет ноздри и вампир неосознанно втягивает его в свои легкие, наслаждаясь. Омега перед ним совсем юн, чист и неопытен – это видно невооруженным взглядом, как чистый холст перед художником.       – Мы с Сокджином росли вместе и я не могу не переживать за него, – мягким голосом говорит Чимин, не поднимая глаз на него. – Вы – вампиры кажетесь такими холодными и отстраненными, безучастными, к этому сложно привыкнуть и сложно понять, так как мы оборотни ваша противоположность. Мы привыкли показывать свои эмоции – это часть нашей природы.       – Это выглядит мило, – улыбнувшись, говорит он, и омега поднимает на него растерянные глаза. Длинные пушистые ресницы как крылья птицы в полете раскрываются, являя перед Хосоком красивый розовый закат глаз. Редкое явление для оборотней иметь – розовые глаза, и он уверен в своей волчьей ипостаси эти глаза меняют цвет от легких оттенков розового до кроваво-красного. У него появляется желание увидеть волка Чимина, но он подавляет его, чтобы не оттолкнуть от себя омегу. – У тебя необычные глаза. Я встречал много оборотней, но ни у одного из них не было таких красивых глаз.       – Спасибо? – отвернувшись к окну, бормочет омега.       – Прошу прощения, если смутил тебя, – Хосок напрягается, когда чувствует поменявшуюся ауру оборотня. У него немало опыта в общении с волками, но Чимин отличается от них своей ранимостью и нежностью. – Извини, омега.       – Мне просто никогда не говорили, что они необычные, – вдруг говорит оборотень и натянуто улыбается. – Вы первый кто заметил, что мои глаза красивые, – Чимин переводит на него быстрый взгляд и чуть покраснев, опускает голову вниз.       – Слепцы, – улыбнувшись, говорит он и ловит взгляд омеги, который застывает, смотря на него. – Ты очень красивый омега, Чимин. Я живу очень много лет и знаю, что такое красота. Это не только внешний облик – это сочетание прекрасной души и внешности. Бездушное существо сложно назвать красивым. Их красота как миг, как мыльный пузырь лопается за секунду, и лишь благородное сердце и чистые намерения делают этот миг – бесконечностью, – говорит он, не смея отвести взгляд с прекрасных, завораживающих глаз омеги. – Знаешь, что прекрасное в тебе еще? – спрашивает он и, дождавшись отрицательного жеста, продолжает: – ты можешь подарить свет еще одному существу, который унаследует твои обворожительные глаза. Это преимущество в нашем мире, омега.       – А у вас есть дети? – спрашивает робко Чимин.       – У меня был сын от женщины, которую я смог полюбить, но они умерли, – Хосок давным-давно похоронил эту боль в глубине своего сердца, но каждый раз вспоминая о них, он чувствует вину, которую никогда не сможет искупить.       – Мне очень жаль, Хосок. Прошу прощения, что затронул эту тему, – омега с сожалением смотрит на него и в его глазах мелькает сострадание.       – Это уже забытое прошлое, Чимин, – улыбнувшись, он пытается показать, что это правда, но оборотень качает головой.       – Смерть близких и любимых невозможно забыть, когда живешь вечность, – мудро заключает оборотень и Хосок кивает, соглашаясь. Он понимает, что обнажает свою душу малознакомому омеге, но это не выглядит слабостью, как казалось ему раньше, либо он просто не встречал таких, перед кем мог быть собой. – Моя мама умерла, когда я был ребенком, но я до сих пор помню ее запах, слышу ее смех и чувствую ее присутствие рядом. Она всегда со мной, живет в моем сердце и в моей памяти. Поэтому не говорите, что ваши любимые в прошлом, господин Чон.       – Теперь каждый раз, когда я буду вспоминать о них, я буду вспоминать и тебя, Чимин, – говорит он. – За все годы я никак не мог найти утешения своей боли, и ты лишь своим словом дал понять, что боль нужно принять, ей не нужны утешения. Спасибо. Твоему будущему мужу повезло с тобой, – Чимин слегка меняется в лице и поджимает губы в полоску. – Я сказал что-то не то?       – Альфа, который мне нравится, никогда не говорил, что у меня красивые глаза, Хосок-щи, – с грустью говорит омега и Хосок замирает, переваривая информацию. Он не может поверить тому, что такой омега как Чимин может быть влюблен в кого-то безответно. Хосок уверен, что омега прекрасен и за внимание такого волка должны бороться самые сильные и лучшие альфы клана.       – Был бы я оборотнем… – начинает он, но в гостиную заходит Джун и прерывает его, в то время как Чимин во все глаза смотрит, ожидая продолжения. – Как насчет прогулки по лесу? – спрашивает он и омега мягко улыбнувшись, кивает, давая свое согласие.       – Эмм, – молодой альфа ставит на столик закуски и выразительно смотрит сначала на Чимина, а затем на него. – Я не могу отпустить Чимина без сопровождения.       – Джуни, в этом нет необходимости, – возражает омега и переводит свой взгляд на альфу. – Не думаю, что Хосок-щи опасен.       – Это обязанность альфы охранять омегу клана, – говорит Хосок и кивает. – Ты можешь присоединиться, – одобряя действия молодого оборотня, сообщает вампир.       – Я буду держать дистанцию, – присев рядом с Чимином, говорит альфа и смотрит на омегу. – Проблема не в том, что господин Чон может быть опасен для тебя, Чимин, а в том, что ситуация между кланами вызывает беспокойство. Лучше перестраховаться. Ты согласен? – и омега кивает, давая свое согласие. – Вот и славно. Поохотимся для Джина?       – Хорошая идея, – Чонгук свободной походкой входит в зал и, поставив чашки с мясом, отходит к бару. Хосок замечает, как раздраженно фыркает Джун и это вызывает в нем давно забытое чувство дружеских отношений между вампирами и оборотнями. До войны между ними царил мир и покой, они жили в гармонии друг с другом и он скучает по тому времени. Он снова переводит свой взгляд на омегу и с наслаждением смотрит на то, как Чимин аккуратно ест. Кажется, Хосок увлечен, этим юным омегой.

***

      Джин со стоном просыпается и распахивает свои глаза, встречаясь взглядами со своим вампиром. Он растягивает губы в улыбке и удобнее укладывается у него на груди, слушая тихое биение сердца. Умиротворение и спокойствие расцветают в его груди, когда он понимает, что опасность миновала их.       – Сколько я спал? – спрашивает он хриплым ото сна голосом, потираясь своей щекой о кожу Юнги.       – Сутки. Можешь отдохнуть еще, – предлагает вампир, оглаживая его спину теплой рукой, но он качает головой. – В душ?       – В ванную. С тобой, – улыбнувшись, говорит он и чувствует, как вампир улыбается. Юнги оставляет его одного нежиться в постели и уходит в ванную комнату. Через пару секунд слышится, как включается вода, и вампир возвращается, протягивая свои руки. – Вы так добры, мой древнейший, – смеется он, откидывая с себя одеяло. Омега ползет к Юнги, встает на колени на кровати и падает в объятия вампира. Они стоят так какое-то время, просто наслаждаясь друг другом и тишиной вокруг.       – Я горжусь тобой, – вампир вдыхает его запах и оставляет пару поцелуев на щеке. – Мой маленький волчонок.       Джин расплывается в счастливой улыбке и крепче обнимает Юнги. Он знает, что для Юнги не важны слова, они чувствуют друг друга, пропуская все эмоции и чувства через себя, и без слов понимают друг друга. Юнги подхватывает его на свои руки, и он закрепляет свои ноги на его талии, тихо смеясь в шею вампиру.       Вампир раздевает его в ванной комнате, помогает забраться в ванную и следом снимает с себя одежду, присоединяясь к нему. Он удобнее укладывается на вампира спиной, укладывает его руки себе на грудь и переплетает их пальцы. Подняв руки наверх он демонстрирует их руки, и тихо смеется, чувствуя себя абсолютно счастливым. Юнги целует его в открытые участки тела, заставляя его покрываться мурашками от контраста холодной кожи и горячих губ.       – Теперь мы можем пожениться? – спрашивает он, и Юнги замерев на мгновение, начинается хрипло смеяться, зарывая лицо в изгибе шеи.       – Я как джентльмен, должен был предложить тебе создать со мной семью, но ты такой нетерпеливый, волчонок, – сквозь смех говорит вампир и Джин притворно надувает губы.       – Ты действительно очень старомоден, – говорит он и разворачивается к вампиру. – Может ты меня не хочешь? – спрашивает он и Юнги замирает от его слов. Джина забавляет его реакция, но он не подает вида.       – Это просто невозможно: не хотеть тебя, не любить тебя и не восхищаться тобой, Сокджин. Я боюсь поддаться собственническим чувствам и сделать тебе больно. Я никогда не желал кого-то так сильно как тебя и это пугает меня, волчонок, – Юнги укладывает свои руки на его щеки и приближает свое лицо.       – Я люблю тебя, – шепчет он, проводя своим носом по лицу вампира. – Мне никто не нужен кроме тебя, Юнги. Никто кроме тебя.       Вампир распахивает свои глаза и в них горит яркое пламя огня, полыхающее страстью.       – Ты ведь так еще юн, Сокджин, – хрипло говорит вампир, и Джин качает головой.       – Я выбрал тебя в утробе своей умирающей матери, Юнги, и это решение никогда не изменится.       Вампир подается вперед, впиваясь в его губы в нежном поцелуе, и Джин охотно отвечает ему, перемещаясь ближе. Юнги подхватывает его, усаживая на свои бедра, обхватывает за талию, прижимая ближе. Омега запускает свои руки во влажные волосы вампира, оттягивает слегка назад, чтобы удобнее целовать и пропускает стон удовольствия, когда Юнги слегка прикусывает его за нижнюю губу. Его возбуждение вырывается тихими стонами и шумным дыханием, и он начинает двигаться, имитируя толчки, чем заставляет Юнги зарычать прямо в приоткрытые губы.       – Хочешь свести меня с ума? – измененным от похоти голосом спрашивает вампир, и Джин широко улыбается, мелко кивая на поставленный вопрос. Юнги снова возвращается к поцелуям к жарким и ненасытным, отчего феромоны Джина начинают выделяться в воздух и смешиваться с кислородом.       Когда они слышат отчетливый шум, Джин нехотя отстраняется от вампира, вопросительно глядя на него. Юнги лишь тихо ругается под нос и вымученно улыбается.       – Тебе не понравится, – говорит вампир, фиксируя его на месте. – Кажется, мой старый добрый друг Хосок и твой брат не поделили омегу, – Джин удивленно моргает пару раз, но потом расплывается в злорадной улыбке.       – Я говорил, что Тэхен пожалеет, когда потеряет Чимина. Время пришло.

***

      Конец охоты. Чонгук тащит на себе мертвого оленя, обнажённый по пояс и кидает игривые взгляды на обращенного в волка Намджуна, который лишь фыркает на вампира. Хосок и Чимин в обличии волка идут чуть отставая и вампир не мог не восхищаться омегой. У Чимина была молочная, почти белая шерсть, гладкая как шелк и его глаза светились яркими огнями азарта. Хосок не мог не прокомментировать это, чем смущает юного омегу, который тихо повиливает своим пушистым хвостом. Вампир не удержавшись прикасается к голове Чимина, проведя рукой по гладкой шерстке и переходя к острым ушам. Омега склоняет голову, позволяя прикасаться к себе и Хосок не может отказать себе почувствовать эту мягкость под рукой снова и снова.       Когда виднеется особняк Юнги, черный волк появляется из ниоткуда и низко рычит на Хосока. Вампир узнал Тэхена, но все равно закрывает собой омегу, который тихонько, еле слышно скулит.       – Мы охотились, – примирительно говорит Хосок, указывая на Чонгука и Намджуна, которые ушли далеко вперед. Волк Тэхена рычит чуть громче и Хосок понимает, что оборотень не одобряет то, что он, будучи вампиром, прикасался к юному омеге в животной ипостаси. Чимин выглядывает из-за его спины, но Хосок перемещается так, чтобы прикрыть его снова. – Тебе нужно поумерить свой пыл, оборотень, – предупреждает он Тэхена, который зло оскалившись, мотает мордой отрицательно и Хосок ухмыляется. – Тогда тебе придется бороться со мной, – омега позади него выпускает длинный выдох и он, повернувшись к нему, говорит: – Иди домой, Чимини, мы поговорим с Тэхеном.       Чимин выглядит озадаченным и нехотя обходит его, замирая рядом с Тэхеном на доли секунды, прежде чем броситься в сторону дома, откуда уже возвращаются Чонгук и обратившийся в человека Намджун.       – Он тебе не принадлежит, – усмехнувшись, говорит Хосок, на что Тэхен опасно сужает свои глаза. – Чимин свободный, красивый омега и у него должно быть выбора больше, чем не отвечающий на его чувства заносчивый альфа, – вампир делает шаг вперед, как и Тэхен, который скалит свои зубы. – Век за веком за омегами красиво ухаживали, чтобы обратить их внимание на себя. Их ценили и почитали, не давая усомниться в своей значимости в иерархии, и каждый альфа, который претендовал на что-то большее, обозначал это в соответствие с традициями волков. Тебе ли не знать? – Хосок кивает на Намджуна и продолжает: – поучись уважению у Намджуна, который несмотря на сердечную боль принял с достоинством выбор Сокджина и ни один раз не упрекнул его за это.       – Что здесь происходит? – спрашивает Намджун, больше обращаясь к своему собрату.       – Тэхен приревновал Чимина ко мне, – просто говорит Хосок и пожимает плечами. – В прошлом за омег дрались, и мы сейчас отдадим дань этой традиции. Не буду скрывать то, что Чимин мне понравился и за такого омегу как он, я приму вызов каждого из ваших. Даже если Чимин никогда не даст мне и шанса, я всегда буду где-то рядом с ним, чтобы не дать его в обиду. Ты должен это знать, Тэхен. Я буду ждать момент, когда ты оступишься, как сегодня.       Тэхен нападает первым, но не достигает своей цели, так как Хосок будучи опытным воином перемещается на другое место.       – Интересно у Юнги есть попкорн? – задумчиво проговаривает Чонгук себе под нос и развернувшись уходит в сторону дома. Намджун кидает взгляд на Тэхена и Хосока, и решает идти за вампиром.       – Это продлится долго. Тэхен очень упертый, – отвечает на немой вопрос Чонгука Намджун.       – Хоби-хен не любит сдаваться, хотя это, – указывает вампир на дерущихся, – всего лишь поучительная драка для твоего собрата. Я не сомневаюсь в Тэхене, как в альфе, но Хосок стар и мудр, и, кажется, чуточку влюблен. Как интересно получается, Хосок, я и Юнги влюблены в оборотней. Сказали бы мне это когда-нибудь, посмеялся бы этому существу в лицо.       – Влюбленность проходит, – говорит Намджун.       – Время покажет.

***

      – Сокджин! – Чимин бросается в шею своему другу, который раскрывает свои объятия и буквально ловит омегу. – Я так беспокоился о тебе, – шепчет омега совсем тихо.       – Прости, я больше так не буду, – говорит Сокджин, целуя Чимина в макушку и снова крепко обнимая его. Они стоят так пару минут, и Сокджин вспомнив о Тэхене, пропускает смешок. – Я смотрю, ты время зря не терял. По словам Юнги Хосок хен и мой брат дерутся за тебя, – Чимин медленно отстраняется от него и Сокджин видит, как вспыхивают щеки младшего.       – Я не думал, что обернется так, – бормочет Чимин. – Господин Чон такой внимательный и галантный. Мне нравится разговаривать с ним, – смущенно говорит младший омега. – Я и не мог предположить, что Тэхен поведет себя так. Он очень зол.       – Поделом ему, – цокнув языком, говорит Джин. – Ты не смей сдаваться сразу. Пусть теперь этот глупец бегает за тобой и тебе стоит присмотреться к Хосок хену, – хитро улыбнувшись, говорит он и Чимин заливается краской пуще прежнего. – Правда, Чимин, тебе не стоит зацикливаться на моем брате.       – Но он мне нравится, – грустно сообщает Чимин. – Я никогда не думал, что мне может понравится кто-то другой, кроме Тэ, но… господин Чон заметил во мне, то что Тэхен никогда не замечал. Это расстраивает и радует меня одновременно, – снова уткнувшись ему в грудь, говорит омега.       – Не беспокойся, у тебя очень много времени для того, чтобы разобраться с тем, что творится в твоем сердце. А ну пока, скажи честно, это ведь до жути романтично, когда кто-то борется за твое внимание? – заглянув в глаза, спрашивает он у друга, который расплывшись в улыбке, кивает пару раз. – Если говорить о романтике, то вы все испортили мне вечер, – обвинительно говорит он другу.       – Мой омега такой гостеприимный, – Юнги расплывается в улыбке, проходя мимо и целует его между лопаток. – Пойду, посмотрю на представление, а вы не скучайте. Твой бывший жених и мой младший брат собираются готовить мясо.       – Не называй Намджуна так! – кричит он вслед уходящему Юнги и расплывается в счастливой улыбке. – Он меня ревнует, – шепотом сообщает он на ухо Чимину, который тихо посмеивается над ними.       – Я все слышу, – вампир лениво машет рукой, и Джин машет в ответ.       – Точно ревнует, – заключает он и под радостный смех, уходят на задний двор, где готовится мясо.

***

      Юнги прижимает омегу к стене и проникает руками под рубашку, находит горошины сосков и зажимает их пальцами, заставляя Джина откинув голову назад, застонать в полный голос. Омега одним быстрым и сильным движением разрывает рубашку на нем и хватается за плечи, за спину, оставляя длинные полосы от ногтей. Он шипит сквозь зубы и кусает в отместку за плечи, оставляя свои метки на омеге. Подхватив Джина на руки, он стремительно идет в сторону спальной комнаты и практически кидает его на постель. Джин, сверкнув своими глазами, снимает рубашку через голову, откидывая ее в сторону, и одним неторопливым движением снимает с себя брюки, не сводя глаз с него. Юнги знает, что это часть представления и это его безумно возбуждает. Его омега так сексуален и притягателен, что он удивляется тому, как он смог прожить с ним все эти месяцы не взяв его. Джин облизывает свои припухшие от грубых поцелуев губы и ложится на спину, упираясь локтями на кровать. Синие глаза полыхают настоящим желанием, и Юнги замирает на мгновение, не веря своему счастью быть влюбленным в такого прекрасного омегу, как Сокджин. Он уверен, что из-за таких омег, как Сокджин начинаются войны и мир торжествует только по их желанию.       Сняв с себя одежду полностью, он хватает Сокджина за лодыжки, тянет вниз под веселый смех омеги и устраивается на полу. Омега смотрит на него не отрывая своего взгляда полного превосходства. Он целует внутреннюю часть бедер поочередно, кусая чувствительные места, оставляя красные следы от зубов. Джин не двигаясь и будто не моргая следит за его манипуляциями и громко выдыхает, когда он берет его член в рот. Двигая головой вверх-вниз он с наслаждением вдыхает обожаемый им запах дождя, который усиливается с каждой минутой, что несомненно радует его и возносит до небес.       Он пошло облизывает свою руку, заменяя рот рукой и закинув длинные ноги омеги себе на плечи, начинает вылизывать вход, наслаждаясь вкусом смазки, которая тонкими струйками вытекает из омеги. Сокджин хнычет, падает на спину полностью, сжимает руками покрывало, выгибаясь в спине до хруста.       – Возьми меня, – высоким стоном проговаривает омега, не выдерживая горячего языка в себе. – Войди в меня, черт возьми! – кричит громко Джин, но Юнги не готов останавливаться. Он хочет довести до оргазма своего омегу одним лишь языком, поэтому активнее работает языком, добавляя указательный палец правой руки, а левой удерживая Джина на одном месте. Юнги мажет шириной языка от входа до мошонки, и резко входит в омегу, который задыхается своим стоном и пытается вырваться, но он не позволяет.       – Сможешь кончить от моего языка? – хрипло спрашивает он у Джина, который скулит и мотает головой в отрицании. – Я уверен, что сможешь, – говорит он ухмыльнувшись и снова возвращается назад, снова и снова проникая в омегу языком и, когда пронзительный крик Джина проносится по всему дому, а тело его начинает трястись на кровати, Юнги улыбнувшись, отстраняется, поочередно целуя свои засосы на бедрах.       Он поднимается на ноги, целует в приоткрытые губы омеги, который судорожно дышит, но все равно отвечает на его поцелуй. В следующий момент, он оказывается опрокинутым на кровать спиной и Джин прерывисто дыша, улыбается ему.       – Ты прекрасно знаешь, как я люблю заниматься сексом, – отвечает омега на его выгнутую в вопросе бровь. – Я уверен, что ты всегда был рядом и наблюдал за мной во время течки, – Джин наклоняется к нему, упираясь руками на плечи, и шепчет прямо в губы: – но в этот раз все будет намного лучше, любимый.       Юнги рычит, впиваясь в губы омеги, и удобнее усадив его на себе, направляет свой колом стоящий член в него и одним резким толчком входит. Они оба на секунду замирают, смотря друг другу в глаза и Юнги упираясь пятками на кровать, начинает двигаться быстро и резко, заставляя Джина уложиться на него и стонать прямо в ухо, при этом активно подмахивая бёдрами к нему навстречу.       Через время они меняют позу. Джин скрещивает свои ноги на пояснице Юнги и вампир схватившись за бедра, начинает двигаться чуть более спокойнее и плавно, наслаждаясь видом под собой. Омега выглядит незаконно прекрасно с россыпью алых засосов по всему телу, с припухшими губами и горящими щеками.       – Я люблю тебя, – говорит Юнги почти шепотом, но Джин переводит свои глаза на него и растягивает свои губы в самой красивой улыбке.       – Я знаю, – выдыхает омега самоуверенно и Юнги хрипло рассмеявшись, начинает двигаться быстрее.       Оргазм настигает их внезапно, когда Джин прокусывает место на шее, где обычно ставят метку оборотни, чтобы обозначить принадлежность. Они знают, что метка сойдет на утро, но сам факт делает их обоих счастливым. Юнги укладывает омегу на себя, обнимает все еще трясущее тело, в то время как Джин зализывает свою метку, переходя на губы.       – Теперь ты мой навечно.