I
17 ноября 2020 г., 00:52
Pov Vicky
Мне хочется сдохнуть. Взять и сдохнуть на этом самом месте, но я не умираю. И даже взгляд мучителя Бонта меня не берет. — Есть только один способ покончить с этой войной, ты же помнишь? В который раз напоминает это чудовище, а мне уже на стену лезть хочется от одного только звука его голоса. Наши переговоры длятся вот уже второй час, но к общему знаменателю мы так и не пришли. Он хочет править всеми мирами и меня в качестве его жены. Я хочу свернуть ему шею и даже представляю себе, как делаю это. Вздрагиваю, когда его рука ложится на мою шею, но не подаю вида. Молчу. Молчу потому что боюсь, потому что не знаю, какой день окажется последним днём моей жизни. Боюсь, когда он целует в висок, вжимаясь грудью в мою спину. Знаю, что моим мучениям может прийти конец. Стоит только сказать «да». Даже не задумываюсь об этом. Уж лучше умереть, чем стать его женой. Взвешиваю все «за» и «против», продумываю варианты и пути отступления. Понимаю, что шансов на спасение у меня нет. Выдыхаю. Приклею на лицо самое влюблённое выражение лица, что у меня есть. Когда мне это действительно нужно, я отлично вру. Даже старикашка Фенцио моей лжи верил в большинстве случаев. Называл меня маленькой дьяволицей за глаза, но верил же. Как, оказывается, легко прощаться со своими мечтами о долго и счастливо, если есть более приятная альтернатива, и в моем случае эта альтернатива гордо вышагивает по начищенному паркету проходной. Я обязательно найду способ выпотрошить твои внутренности. Вот увидишь, Мальбонте. Вот увидишь.Pov Malbonte
— Что случилось, милочка? Дверь с оглушительным грохотом захлопывается прямо перед носом этого дьявольского отродья, и она вздрагивает так натурально, будто на самом деле боится. Смеюсь, давясь собственной слюной. Мы оба прекрасно знаем: Вики Уокер продала душу самому Дьяволу за свое бесстрашие. Хмурюсь. Разве она не должна бояться одного только моего взгляда? Решаю проверить. Пальцы тонут в копне её черных волос. Сжимаю, немного тяну. Уокер тихо скулит, но не вырывается. Знает ведь, что ей же хуже будет. — Ты решила согласиться на мои условия? Встряхиваю ее пустую голову, и по спине плющом расползается приятный холодок. Уокер делает попытку вырваться, и ее волосы затягиваются петлей вокруг моих пальцев. — Ты готова дать мне свой положительный ответ? Щека спазмирует, дьяволица распахивает свои глаза ещё шире, а я не умею справляться с собственным гневом. Но я научусь, Вики, я уже учусь; смотри, малышка. — Готова? Убаюкиваю, вгрызаясь пальцами в пульсирующую на ее затылке вену. Уокер лепечет что-то про «больно» и «Бонт, умоляю», а мне становится смешно от этого. Дьяволица становится послушной куклой в моих руках. В её глазах тлеет надежда на спасение, моя рука сильнее сжимается вокруг её тоненькой шеи. Она свято верит, что её послушная собачонка в лице сына самого Сатаны ворвется сюда и от этого становится еще смешнее. Он не придет, малышка. Уж слишком занят спасением собственной шкуры, чтобы тратить свое время на тебя. Шипит, сильнее впивается длинными ногтями в мою руку. Вывожу большим пальцем узоры на щеке маленькой бестии, и, кажется, теряю контроль, судя по тому, как морщится дьяволица в ответ на столкновение собственного затылка с косяком двери. Возможно неприятно, но наблюдать за её жалкими попытками выплеснуть яд тоже не райское удовольствие, знаете ли. Темноволосое исчадие Ада глазеет на меня снизу вверх, вжимаясь всем телом в стену, и что-то чёрное и злое внутри меня, цепляясь когтями за рёбра, карабкается вверх. — Сейчас мы спускаемся в школу и ты рассказываешь всем, что вскоре выходишь за меня замуж. Ее кожа тёплая и пахнет кедром и розой. Касаюсь мочки губами. — Ты будешь стоять рядом со мной и не дай Шепфа тебе что-нибудь выкинуть. Поняла? Послушно кивает китайским болванчиком в ответ. — Замечательно.***
Pov Lucifer
— Вики выходит замуж?! В груди холодеет и жжет одновременно. И внутри что-то полыхает, трещит и ломается, что-то хрустит под его ногами, что-то катится кубарем с лестницы до самых пят. — Ребекка! Старшая Уокер появляется в парадной. Бледная от испуга и сжирающего чувства необратимости. Спешит, отпинывая ногами длинное платье из неотбеленного льна. — Это правда? Мой голос – шепот, но почему-то сейчас этот самый шепот оглушает сильнее, чем любой, даже самый сильный крик? Сжимает ладонями мое предплечья и выпрямляется, разрывая короткое объятие. Ее глаза напоминают тихий океан. Самое чистое на свете небо. Светятся и не дают умереть. В глазах затравленный ребенок, спрятавшийся под столом. В моих глазах столько всего намешано, что не вместится ни в один из мировых океанов. Столько павших в одних только глазах, сколько не было ни на одном поле битвы. — Мальбонте? Старшая Уокер нерешительно кивает в ответ. Так я и думал. Вытягиваю шею и закрываю глаза. Пытаюсь дышать, но будто дыхание забрали. — Она не сделает этого. Повторяю сотню раз, словно внушаю самому себе. Не сделает, конечно не сделает. Не после того, что мы пережили.***
Pov Vicky
Героиня или влюбленная? Задумываюсь. Влюбленной быть проще, а героиней – интереснее. Это не Красавица и Чудовище в обработке аксакалов немецкого кинематографа. Содом и Гоморра в чистом виде. Мы влетаем в самую дальнюю комнату в школе, Люцифер вслепую хватается за ручку двери, а я слышу хлопок спустя несколько секунд, но не вздрагиваю. В комнате темно, тепло и пахнет сигаретами, но мне впервые плевать. Медленно тяну вниз молнию на своем платье и винные глаза возлюбленного темнеют от желания. В твоей рубашке я смотрелась бы чуть лучше, милый. А полностью обнаженная была бы просто неотразима. Ты же согласен со мной? Мой демон касается губами шеи, царапает кожу жесткой щетиной, и остатки трезвого ума лопаются от перегруза. Кайф долбит в голову бучардой, и я ловлю свой первый приход. Снимаю платье и остаюсь в одном только белье. Люцифер, даже если и попытается, нежным быть не сможет, но мне тоже это нафиг не нужно. Наши рандеву не слышит, разве что, глухой. Одним рывком срываю с него рубашку и мой личный дьявол прижимается ко мне. Такой горячий. Весь, как один большой комок раскалённого железа. И полностью принадлежит мне. У нас не будет огромной кровати, шелкового постельного прочих клише, как во всех бульварных романах, которые я так любила при жизни. Остатки глифта на губах и бушующий в крови адреналин в который решил все за меня. За нас.***
— Ты уверена, что хочешь этого? Люцифер лениво перебирает мои волосы и я шумно выдыхаю. Не хочу, милый. Должна, но не хочу. Разные вещи, знаешь ли. — А ты знаешь как еще можно победить? Дергает плечами, продолжает прожигать во мне дырку взглядом. Вот и я не знаю, милый. До добровольного заключения под названием «брак» остается чуть больше суток.***
Влетаю пулей в давно изученный кабинет Мальбонте и резко торможу у крохотного диванчика, обитого какой-то совершенно дешевой тканью из искусственной замши. Не слишком ли просто для тебя? — Присядь. Да уж, манеры из этого чудовища даже битой хрен выбьешь. — С места не сдвинусь. Внутри все полыхает от злости и дикого желания ударить по его самодовольной роже. Я действительно считала его своим другом? Поражаюсь собственной тупости и наивности. — Но ведь ты уже пришла. — Короткий смешок в конце. Чудовище выгибает бровь, и на его лице застывает маска победителя. Голыми руками придушу тебя, мерзкое чудовище. Вдох, выдох. Он прекрасный манипулятор, только я на такое не ведусь. — Ты что-то от меня хотел? Голос твердый и четкий. Сердце колотится от страха, но я стараюсь не подавать виду. Чудовище поднялось со своего маленького диванчика и движется в мою сторону. — Тебе, должно быть, не объяснили, что значит быть верным кому-то? Его пальцы гладят мое лицо, а я не отворачиваюсь. Я верна, милый. Верна, но уж точно не тебе. — Объяснить тебе значение слова «верность», невестушка? Я могу. Еще хоть раз увижу рядом с тобой эту собачонку – оторву крылья. Бонт улыбается, но его глаза. Мне хватает нескольких секунд, чтобы понять - он не шутит. Голос застревает костью в горле. — Вот и умничка.***
Я почти у цели. Каждый час боюсь оказаться раскрытой, каждую минуту представляю, как это мерзкое чудовище пробивает мою голову насквозь за предательство. «Ты моя, Вики» — Говорит, и я понимаю. А еще у меня есть мама, друзья и любимый. Не забыл, милый? Совершаю марш-бросок до приспешников Мальбонте, отдаю распоряжения так профессионально, будто я – их чертова королева, а мое чудовище тем временем гаденько улыбается, посылая мне флюиды гордости и одобрения. Знал бы ты, мерзкое чудовище, что я приготовила для тебя - уже давно бы ныкался по углам и спал с открытыми глазами. Но он ничего не подозревает, самоуверенно полагая, что на коне, что опередил всех, заткнул моего героя-мстителя и меня. Думает, что держит все в железном кулаке. Растягиваю губы в улыбке и приседаю в реверансе, достойном самой британской королевы. — Сначала женимся, а затем… Прислоняю палец к его губам. Мерзко, неприятно, но поделать ничего не могу. — Сначала ты объявляешь о перемирии, а уже потом все остальное. Протягиваю чудовищу чашку и внимательно слежу, чтобы он выпил все до самой последней капли. Понимаю, с помощью одного вшивого зелья его не победить, но это и не весь мой план. — Что ты…? Бонт морщится, с трудом связывает слова в предложения. — Что не так, милый? Пожимаю плечами, расплываюсь в самонадеянной улыбке. Черная беснующаяся тварь где-то под ребрами победоносно ликует. — Ты же не думаешь, что способна победить меня так просто? Еле сдерживаю смех. — Нет, но силы твои притупила точно. Смеется, отказывается верить. — Прости, малыш. Кажется, тебя только что уделала Непризнанная. Ади появляется из неоткуда. Я до последнего не хотела втягивать кого-либо в это, но сейчас даже не жалею. Дальше все как в тумане: крики, непонятные мне заклинания, давным-давно мертвые языки и кинжал. Хмурюсь, осматриваю его, пока Ади тратит последние крупицы своих сил на это чудовище. Подарок матери. Ты сама поймешь, когда он тебе пригодится. — Уверяла женщина, а я даже не обратила внимания. Теперь-то я понимаю. Подхожу со спины к своему личному чудовищу. Шепчу что-то несуразное и жмурюсь. Жмурюсь от страха промахнуться. Ты справишься, Уокер. Ну же. Вонзаю кинжал ему в спину и тот проходит почти по самую рукоять. Оглушающий крик и долгожданная свобода. — Война окончена, Мальбонте мертв. Сама не верю в правдивость слов, но черт, я говорю это! Я правда говорю это! Непризнанная победила самого Мальбонте.. Свыкаюсь с мыслью, до конца не верю. Радуюсь. Искренне, неподдельно радуюсь.***
Сжимаю сухую ладонь пальцами. Он рядом. Он. Правитель Ада, мой личный демон. Раньше недосягаемый, теперь на сто процентов мой. Он рядом, а у меня жизнь делится на до и после и, наконец, обретает четкие формы. И я так боюсь, что все может пойти прахом, что ладони потеют совсем как в детстве, а Люцифер подносит мою руку к своим губам и оставляет след тёплых губ на коже. Мне чертовски хорошо.
