Усадьба

      Рома со всей дури хлопнул дверью. В голове лишь крутились вопросы один за другим. «Почему же окно не разбилось? Кто сидел за дальним столом? Почему Максим им доверяет? Почему они снова не пытаются сбежать? Что с ногами и шеей?» Снова и снова не находя на них ответов, Рома бесился ещё сильнее. Почему же все так спокойны, что с ними происходит? Или уже произошло… Он медленно подошёл к раковине. Глотка его резко и неподконтрольно сжалась. Обычная керамика, такая же как и у него дома. У нужного ему, как он говорил в детстве «штурвальчика», красовалась бумажка, оповещающая, что горячей воды нет. — Спокойно… Нужно успокоиться. — медленно произнёс он, стараясь избавиться от сбитого эмоциями дыхания. От нечего делать он включил холодную воду, неожиданно обжигающую его руку, но скорее от резкого перепада температуры. Протерев лоб с глазами, он уставился на сухой слив раковины. От потока мыслей его отвлёк стук в дверь. Это Максим. — Ты там как? — Живой. Мыслящий. Ты это, прости. Я сам не свой из-за этого бреда. — Ничего, мне стоит войти? — Не, дай мне время. Всё хорошо. С крана необычайно звонко упала капля, что заставило Рому разозлиться и обернуться. — Хотя знаешь, нет, не всё хорошо. Мы в жопе мира, а ты так спокойно ел их кашу! Мы же видели, что тут мухоморы жрут, откуда ты знаешь, что они их в кашу не добавили? — несколько по-детски начал Рома. — Может, если они и вправду хотели помочь, то были бы честными с самого начала. Несмотря на закрытую дверь, Рома почувствовал, как Максим развернулся и, опираясь спиной на дверь, спустился на пол. — Просто, ну тебя ебнули топором, что мне оставалось делать? Я им доверился, потому что у меня не было другого выбора. И пока у нас с тобой не появится альтернативы, стоит оставаться с ними. Они сказали, что могут нас вытащить. Рома снова отвлёкся на идиотскую каплю, что упала с крана. Вода вроде не шла. Скорее всего, это остаточная в трубах. Но его это так раздражало. — Они могут говорить всё что угодно. Как им верить после их пиздежа, про то, что я их старый друг. Подумай сам, я бы, блять, ни за что не забыл несколько совместных с ними лет своей жизни в школах-интернатах. Я их не знаю. — начал закипать Рома, сам того не замечая впивая ногти в свои ладони. Максим замолчал. Рома сдержался, чтобы не пнуть дверь, чтобы проверить наличие Макса за ней, но и открывать её не хотелось. — То фото-полароид ты тоже не знаешь как получилось, да? — после небольшой задержки, спросил Макс. — Ну ты сравнил, фото, которое делается в одно мгновенье и пять лет жизни. — оправдался Рома. — Ты же в любом случае останешься при своём мнении. — сдался Максим. — Оставим этот разговор на потом. Рома отошёл от двери. В новой попытке успокоиться он начал ходит у кабинок. В голове пронеслась мысль, раз окна не бьются, значит и петли не слетают… — Н-на! — с ноги Рома ударил дверь дальней кабинки. Как он и предполагал, она, поскрипев, вернулась в прежнее положение. — Выкуси! — отлетела новая дверца, только для того, чтобы вернуться. Пару раз проделав такое со всеми дверьми, Рома несколько вспотел, но успокоился. Помахав на себя руками, он пошёл к двери. Но дверная ручка ни на что не реагировала. — Макс? — Чего, ты там всё? — Да, открой дверь. — Так она ж… — Максим с той стороны тоже понял в чём дело. Они теперь оба дёргали ручку двери, но ничего не получалось. — Ром, я за ребятами. Но Рома ничего не успел ответить, Максим уже убежал, более не ограниченный своей астмой. Эта ёбаная капля снова звонко упала с крана. Теперь Рома обратил внимание на кран. Вода точно была выключена. Шаг за шагом он приблизился к раковине. Капля снова почти упала, но Роман успел её поймать. Горячо и сухо. В этот раз решив потянуть ручку горячей воды. Несмотря на предупреждавшую об отсутствии воды бумажку, горячая вода сразу же пошла из крана. Поток воды усилился. Рома тут же попытался выключить воду, но у него не получалось. Воды поступало больше и больше, но теперь она была ржавого цвета. Да и запах ржавчины бил в нос. Роман отошёл на пару шагов, стараясь не усугублять ситуацию, вода уже переливалась через край, заливая грязно-рыжим весь пол. — Блять, блять, блять… Но отойти от раковины не помогло, воды становилось ещё больше. Теперь запах ржавчины сменился на запах гнили. Рома еле сдерживался, чтобы не добавить на пол свою рвоту. С грязно-рыжего вода стала смесью цветов чёрной нефти и крови. Пытаясь избежать попадания этой жидкости на кожу и одежду, Рома перебежал к кабинкам. Забравшись в дальнюю, он запрыгнул на туалет. А вода всё поступала и поступала. Сливов в полу у этой уборной не было, потому вода вскоре добралась и до туалетов. Из своего угла Рома слышал, как дверь в уборную пытались открыть, но пока безуспешно. Кап кап кап… Первая дверца отлетела к стене. Петли, которые выдерживали его гнев, явно не устояли перед чьей-то силой. Кап-кап… Вторая дверца туалета открылась с треском. Кап… Третья дверца со скрипом открылась. С чавкающим звуком кто-то подошёл к четвёртой кабинке. Спустя секунду кто-то учтиво постучался. — Тук-тук. Рома молчал и старался тихо дышать. — Ромка выходи… Рома вжался в стену за туалетом. Единственное, что он чувствовал в этот момент — это животный страх. Всё его тело покрылось холодным липким потом. Голова снова заболела, мелодия помех наполнила комнату, Роме казалось, что из ушей пошла кровь. Покусанные ноги и пришибленная шея зудели. Звук лишь нарастал, но Рома не отключался, как в прошлые разы. Уровень воды начал снижаться, и будто кто-то открыл окошко, мерзкий запах начал выветриваться. Тишина. Роман аккуратно слёз с туалета и открыл дверцу. Никого. Воздух оставался влажным и остатки запаха ржавчины всё ещё оставались в уборной, однако пол сухой. Стоило выйти из зала с кабинками, как Рома обнаружил, что раковина тоже сухая. В дверь до сих пор ломились, но звуки были такими приглушёнными. Он медленно подошёл к раковине, стыдясь своего страха, он заглянул в слив. Но там чисто. Медленно он повернул ручку со студёной водой. Водичка пошла холодненькая и обычная. В этот раз она не обжигала его руки. Набрав немного в ладони, он опять брызнул себе воду на лицо, стараясь растереть её у висков, он будто пытался проснуться. Медленно он поднял взгляд на зеркало, которого избегал с самого начала. Однако по ту сторону также был Роман. Такой же кудрявый, бледный и напуганный. Стараясь поймать отражение на обмане, он отвёл взгляд в сторону двери, но отражение лишь повторило его действия. — Я же не параноик? — Точно нет. — ухмыляясь, произнесло существо за его спиной. Рома не успел обернуться, как оно взяло его за шею, что он отчётливо почувствовал, так как схватились именно за ушибленное и разрубленное место, и приподняло над землёй. — Ну что, готов поговорить? — прорычало оно сзади. Но времени на ответ ему не дали. Его голова стремительно встретилась с отражением. Всё, что он успел сделать, так это закрыть глаза. С дребезгом упали обломки зеркала, но оно всё так же продолжало висеть. Взгляд Ромы был затуманен страхом, но в основном кровавым месивом, которое стекало с его лба. Он всё ещё висел в воздухе. Попытки выбраться тщетны. — Нам нужен только один. Рома снова, не по своему желанию, встретился с побитым зеркалом. — И чем быстрее вы определитесь. Заломив ему руку, Ромино лицо проволокли по покрытому трещинами зеркалу. — Тем быстрее это закончиться. Теперь Ромой целенаправленно ударили раковину. Он уже не чувствовал боли, но продолжал быть в сознании. Романа приподняли. Какая-то тень стряхнула с него грязь и осколки стекла с кусочками раковины. Аккуратно протёрла ему лицо, чтобы он наконец смог что-то видеть. — Надеюсь, мы договорились, Ромка. Слова эхом отражались по уборной. Как только зрение сфокусировалось, он увидел пустое зеркало. В нём отражён другой туалет. Медленно в отражении к нему приблизился он. Роман с шакальей улыбкой. — Надеюсь, мы договорились, Ромка. — злорадствуя, повторил он. Опираясь на раковину Рома, опускаясь, следил за своим отражением, стоило тому открыть дверь отражённого туалета, как в эту уборную ворвались Максим с Марком. Рома медленно отвернулся от зеркала, чтобы посмотреть на Марка, наверное, в первый раз, за всё время в усадьбе. — И моё разбитое лицо…тоже ненастоящее…из-за моей самоуверенности? Кровь снова закрыла обзор. Сил протереть лицо уже не было. Роман обессиленно падал на кафельный пол.