Выздоравливай поскорее

Волшебный грипп… кто бы мог подумать, что такое вообще существует? Но, к огромному несчастью для Гарри Поттера, это оказалось вполне себе реально. Он безвылазно валялся в кровати уже третий день, по уши укутавшись в одеяла и развлекая себя тем, что спал круглыми сутками. Первые несколько дней он провёл в Больничном Крыле, но, как только температура спала, школьная медсестра разрешила ему перебраться к себе в спальню. Первое письмо пришло в тот же вечер. Гарри бездумно наблюдал за тем, как оно влетело через дверь гостиной, порхая бумажными крылышками. Гарри сложил вместе ладони и протянул их вперёд, завороженно наблюдая за тем, как бумажная птичка приземлилась ему в руки и замерла. Он осторожно развернул письмо, чувствуя, как в груди что-то приятно защемило при виде аккуратных завитушек, украшающих всю поверхность бумаги. Поверх каждой стопки заметок был прикреплен небольшой листик с указанием, по какому предмету были конспекты. Это были все лекции за прошедшие три дня… о том, что они проходили на занятиях, но периодически на полях проскакивали небольшие заметки автора, неразборчивые каракули или тщательные зарисовки. Среди конспектов по Травологии нашлись изображения растений, а также заметки о том, как за ними ухаживать, в каких ядах и лекарствах они используются и их магические свойства. В толстой пачке были сложены ещё записи по Трансфигурации, Чарам, Истории Магии и Защите от Тёмных Искусств. Конспекты по Астрономии были почти полностью украшены рисунками звёзд и созвездий, которые аккуратно бежали вдоль скрупулёзно записанной лекции: созвездие Большого Пса с самой яркой звездой Сириус; созвездие Лебедя, Лиры, а в самом конце страницы нашлась небольшая россыпь точек, соединяющаяся в созвездие Дракона. К Зельеварению прилагались детальные заметки, для чего использовалось конкретное зелье и его пошаговая инструкция. В колонках нашлись маленькие изображения ингредиентов: травы, жучки, цветы; всё было нарисовано настолько точно и красиво — даже движущаяся картинка с тем, как взрывается котёл прямо Симусу в лицо. Это происходило ужасно часто, но забавный рисунок всё равно вызвал у Гарри искреннюю улыбку. Он жадно вчитывался в каждую строчку, чувствуя, как улыбка расплывалась всё шире, пока страниц становилось всё меньше. Гарри даже не заметил, как долистал до последнего пергамента, который был практически пустым, за исключением одной строчки. Почти в самом конце страницы красивым элегантным почерком было выведено всего два слова: «Выздоравливай поскорее».

***

На следующий день появилось ещё одно зачарованное письмо, которое на этот раз влетело через окно. Оно приземлилось в подставленные ладони, лениво потянуло сложенными крылышками и послушно замерло. Гарри почувствовал, как сердце сбилось с ритма от нетерпения, и удивлённо осознал, насколько сильно ему хотелось увидеть тот прекрасный почерк снова. Он раскрыл записку, тихо выдохнув от облегчения, когда внутри обнаружилась толстая стопка пергаментов, полностью заполненных витиеватыми узорами чернил. На первых нескольких страницах шла лекция по Травологии, а на полях страниц нашлись прекрасные изображения связки опят и разнообразных вёшенок, которые росли волнистыми рядами по всему стволу дерева, окружённого поганками с яркими шляпками и скоплениями разноцветных мухоморов. Рядом шли заметки о том, какие из грибов были съедобны, а какие — нет. На следующих страницах шли конспекты по Зельям. Гарри внимательно их прочитал и перевернул пергамент, еле сдержав рвущийся наружу смех, когда обнаружил ещё один живой рисунок. Как всегда недовольный Снейп что-то монотонно вещал, а рядом с ним была пририсована небольшая выноска, будто поддразнивая его всего тремя словами: «Бла, бла, бла». Когда Гарри вдоволь насмеялся, он заставил себя сделать глубокий вдох и успокоиться, чтобы дочитать оставшиеся конспекты. И непослушное сердце пропустило удар, когда на последней странице снова обнаружилась аккуратно выведенная фраза: «Выздоравливай поскорее». Гарри ещё какое-то время просто разглядывал красивые завитушки букв перед собой. Наконец, тяжело вздохнув, он положил остальные записи сверху, и потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы достать оттуда свою тетрадь. Он бережно сложил в неё все пергаменты и отложил в сторону — туда, где с ними ничего не сможет случиться.

***

На следующий день Гарри чувствовал себя уже гораздо лучше, а впорхнувшее через окно письмо, плавно спланировавшее ему в ладони, подняло его и без того радостное настроение в два, а то даже и в три раза. Его сердце дрогнуло, когда взгляд упал на давно заученный почерк. Он открыл страницы, привычно перелистывая конспекты. Третье занятие по Травологии на этой неделе было о цветах, поэтому страницы были украшены прекрасными иллюстрациями лилий, жасминов, одуванчиков и боярышника, а рядом значилось, как их можно использовать в целебных зельях. Среди заметок нашёлся небольшой засушенный цветок боярышника. Гарри аккуратно взял его руки, нежно перебирая стебелёк пальцами. Цветок был невероятно красивым и хрупким, а хрустящие белые лепестки завораживали сами по себе. Он осторожно отложил его в сторону и вернулся обратно к письму. Все записи с Зельеварения пестрели глупыми шутками и насмешливыми зарисовками профессора Снейпа. Гарри не мог с собой ничего поделать и лучезарно улыбался, чувствуя, как в груди постепенно растёт что-то светлое и безумно тёплое, пока глаза бегло просматривали ровные строчки. — Чего ты так разулыбался? — спросил Рон, который только вернулся в башню, и расслабленно плюхнулся рядом с Гарри на кровать. — Ничего, — небрежно отмахнулся Гарри. Он вынул одну из страниц и передал её Рону. — Ты случайно не знаешь, чей это почерк? — Нет, — ответил Рон, внимательно изучая лист перед собой и неожиданно громко рассмеялся, когда, перевернув страницу, обнаружил там карикатуру Снейпа. — Но кто бы это ни был, Снейп у них получился просто отменно. Рон передал письмо Невиллу. Невилл весело усмехнулся над изображением, после чего передал пергамент Симусу, который передал его Дину, но вопрос так и остался открытым: никто не знал, кто мог прислать эти заметки. — Кто бы это ни был, он наверняка учится на Рейвенкло, — отметил Симус. — Больше никто не уделяет так много времени учёбе. — Ага, а Гермиона? — фыркнул Рон, потянувшись за ещё одной страницей, которые были разложены на кровати. — Но это не её почерк. — Да неужели? — многозначительно протянул Дин, игриво усмехнувшись и выгнув бровь. — Ой, заткнись. Гарри на это лишь весело улыбнулся, и, собрав все записи обратно, сложил их вместе с остальными пергаментами. Он перевернул письмо на последнюю страницу, где, как и всегда, значилось всего два слова: «Выздоравливай поскорее». Остальные принялись рассказывать, как прошёл их день, но Гарри не слушал; всё его внимание было приковано к засушенному цветку на ладони. Он покрутил боярышник у себя в пальцах, задумчиво к нему обратившись: — Кто ты? Осторожно положив цветок между страниц, он притянул к себе тетрадь и отложил записи к остальным.

***

Спустя несколько дней Гарри наконец достаточно поправился, чтобы присоединиться к занятиям, и даже несмотря на всю ту радость, что переполняла его от возможности выйти из этой осточертелой спальни и снова проводить время с друзьями, в груди отчего-то неприятно тянуло. Мысль о том, что он больше никогда не получит таких ожидаемых писем, заставляла его сердце трещать по швам, грозясь и вовсе разбиться. Тем утром, перед завтраком, Гарри открыл свою тетрадь, где хранил все записки, и достал из неё самый последний пергамент с припиской «Выздоравливай поскорее». Он пробежался глазами по каждому завитку, чувствуя, как сердце привычно затрепыхалось в груди. Сложив письмо аккуратным прямоугольником, Гарри спрятал его во внутренний карман мантии. В течение всего дня Гарри с друзьями сравнивал элегантный почерк из письма с подписями его однокурсников, но ни одна из девичьих заметок не могла сравниться с теми завитушками, что были выведены на пергаменте, зажатым в его дрожащих пальцах. В тот вечер Гарри, Рон и Гермиона собрались вместе в общей гостиной Гриффиндора. Рон вальяжно растянулся на диване возле камина, а Гарри с Гермионой заняли места рядом с ним на полу. Гарри принёс письма, чтобы показать их Гермионе, в надежде, что девушке удастся распознать почерк. — Такое чувство, будто бы… — Гермиона запнулась и, слегка встряхнув головой, коротко добавила: — Не бери в голову. — Что? — загоревшись переспросил Гарри. — Забудь, — повторила Гермиона, передав ему обратно конспект по Зельям. — Гермиона, — взмолился он. — Ну, — тяжело выдохнула девушка, — когда Малфой записывает лекцию по Травологии и Зельям, то иногда делает зарисовки цветов, трав и прочего, помимо пометок. Это очень похоже на его рисунки. — Малфой? — тупо повторил Рон, в голосе которого отчетливо слышалась смесь удивления, неверия и отвращения. — Но я не знаю, как выглядит его почерк, и очень сомневаюсь, что Драко Малфой стал бы отправлять тебе письма. Особенно заканчивая их фразой «Выздоравливай поскорее», — отметила Гермиона. Гарри удручённо выдохнул, переведя унылый взгляд с друзей на пергаменты у себя в руках. — О нет, — протянула подруга. — Я знаю это выражение лица. — Что? — опешил Гарри, встретившись с ней глазами. — Гарри, ты же не можешь сейчас серьезно утверждать, что влюбился в человека, которого даже не знаешь, только из-за того, что тебе присылали все эти письма? Гарри на это лишь тяжело выдохнул, но не стал отрицать её слов. — Гарри, — мягко позвала его Гермиона, но в её голосе начали проскакивать нотки зарождающейся нотации. Внезапно за их спинами раздался громкий удар, словно кто-то свалил на пол огромную стопку бумаги. — Чёрт возьми, — выдохнул Рон, переведя взгляд на братьев. — Это ещё что? — Образцы почерка со всех факультетов, — весело ответил Фред. — Не за что, — лукаво улыбаясь добавил Джордж. — Но как вы… — шокировано выдохнул Гарри, жадно разглядывая пачку пергаментов перед собой. — Сердрику Диггори таким образом пришлось вернуть нам должок, — объяснил Джордж. — Он собрал здесь образцы всех учеников с Хаффлапафа — как девочек, так и мальчиков. — Джинни встретилась с Луной и уговорила её, чтобы она попросила всех своих написать хотя бы пару фраз на пергаменте, — добавил Фред. — Нам пришлось подкупить Панси Паркинсон, чтобы достать экземпляры почерка остальных слизеринцев, — слегка напряжённым голосом продолжил Джордж. — Но как вы узнали, что?.. — То, что ты искал человека, который написал эти письма? — закончил за Гарри Джордж. — Да весь факультет знает. — Весь Хогвартс знает, — насмешливо уточнил Фред. Гарри восхищённо взглянул на возвышающиеся перед ним стопки пергаментов, после чего снова перевёл лучезарный взгляд на близнецов. — Спасибо. — Да не за что, — в унисон ответили они, довольно переглянувшись.

***

К ним присоединились ещё несколько человек, перебирая горы пергаментов, обрывков из записных книжек, клочков бумаги с ничего не значащими словами, и сравнивая все эти каракули с элегантным почерком из писем. Было несколько очень похожих, но всё равно не таких: то наклон был неправильным, то завитушки над буквами «в» или под буквами «у» отличались. Гарри уже собирался было сдаться, когда взял в руки очередной исписанный лист. И его сердце остановилось, а воздух застрял где-то на полпути к горлу. Он медленно поднес страницу к письму. Почерк был абсолютно идентичным. Его глаза медленно скользнули в самый верх страницы. Не говоря ни слова, он протянул пергамент Рону. Тот любопытно взял его, внимательно сверив почерк, после чего его челюсть стремительно поползла вниз, когда он заметил то же, что и Гарри — имя в правом верхнем углу. — Чёрт возьми, — едва слышно выдохнул он. — Что там? — заинтересованно спросила Гермиона. Рон словно в замедленной съемке передал лист Гермионе, но Гарри даже не видел этого. У него перед глазами стояло всего лишь два слова, складывающиеся в давно знакомое имя. Драко Малфой.

***

На следующий день Гарри сидел один в библиотеке. Он наблюдал за тем, как свет, пробивающийся сквозь стрельчатые окна библиотеки, постепенно меркнул, а небо загоралось яркими красками, окрашивая уходящий день алым закатом. Гарри перевёл взгляд обратно на пустой пергамент, который уже слишком давно лежал нетронутым, пока он пытался понять, с чего бы начать это письмо. Он неожиданно подпрыгнул, едва не свалившись со стула, когда совсем рядом — справа от него — стопка книг громко приземлилась на стол. Гарри повернулся, заметив, как Драко отодвигает стул через три сидения от него. Он элегантно сел и открыл одну из громадных книг, принявшись раскладывать перед собой письменные принадлежности. Гарри снова посмотрел вниз на лист бумаги перед собой и решительно схватил перо, написав всего два слова. После чего, слегка помедлив, дорисовал в самом низу небольшого бумажного журавлика. Он отложил перо и отправил записку через весь стол крайне сосредоточенному Малфою. Драко оторвался от своих записей и слегка нахмурился, когда подобрал небольшую записку, внимательно её прочитав. «Спасибо тебе». Драко перевёл озадаченный взгляд на Гарри, а в его серых глазах бушевал шторм различных эмоций и мыслей, но он так ничего и не сказал в ответ. Он лишь снова посмотрел на письмо, бережно дотронувшись одними кончиками пальцев до неаккуратного почерка, пока на губах расцветала лучезарная и такая искренняя улыбка.