Настоящее

      Черная BMW подъезжает к высокому забору с колючей проволокой. Молодой врач выходит из машины, держа в руках записную книжку в кожаном переплёте. Погода, на редкость, приятная, если не считать холодный осенний ветер, но тёплое солнце продолжает бороться с предстоящим морозом. Доктор заходит на территорию через кованные ворота, немного поржавевшие от давления природы и времени. В глаза сразу бросается белое здание в 5 этажей, навевающее тоску душераздирающей боли. В саду гуляют пациенты под пристальным наблюдением медсестёр в белых халатах. Кто-то запускает воздушного зверя, кто-то распивает чай, а кто-то сидит с отречённым взглядом пустых мёртвых глаз. Кажется, что время здесь остановилось.       Врач останавливается на ступенях перед главным входом читая черные буквы на бежевой дощечке: «Больница для душевно-больных им. Святой Марии». Губы молодого доктора слегка поджимаются. Мужчина заходит внутрь, оглядывая большой светлый холл, что полон врачей-надзирателей и пациентов. Играет какая-то старая пластинка Эдит Пиаф, настроенная на расслабление пребывающих там людей. Кто-то играет в шахматы, кто-то ходит кругами, а некоторые разглядывают стену, слегка покачиваясь на ногах. Общая атмосфера давит. - Вы что-то искали? – толстенький охранник вытаскивает из мыслей, заставляя обратить внимание на себя. - Да, я Доктор Ким Намджун, - мило улыбаясь представляется мужчина, поворачиваясь всем телом к охраннику, - меня перевели для лечения одного пациента. - Хорошо, ожидайте в холле, сейчас я сообщу главному, - уже скорее механически поднимает трубку белого телефона сотрудник нехитрой профессии.       Врач подходит к одному из столов, за которым сидит миловидный старичок, сосредоточенно разглядывающий нетронутую шахматную доску. Некоторое время Джун лишь наблюдает, делая пару заметок о состоянии старика в свой блокнот, а после желает уже дотронутся к одной из фигур, но дедок быстро пресекает дерзкую попытку вмешаться, впиваясь пустыми глазами в незваного гостя. - Не помогайте ей, она сама должна додуматься, - выпаливает он, все-таки отпуская руку врача и возвращает свой взор на пустой стул перед собой, - Давай любимая, ходи… «Галлюцинации, после душевной травмы и потери своей жены» - сразу анализирует и переносит в блокнот заключение Ким. - Доктор Ким Намджун! – врач поднимает взгляд, встречаясь глазами с красивым мужчиной в дорогом костюме, что идет ему на встречу, стуча каблуками начищенной до блеска обуви по посеревшей от времени плитке. - Здравствуйте, - улыбается психиатр, закрывая свой блокнот и протягивая ладонь для рукопожатия, - Вы, должно быть… - Ким Сокджин, - мужчина вежливо принимает рукопожатие, приветливо улыбаясь, - Я главный врач и владелец этой клиники. - Рад встречи, - открывая вид на милые ямочки, складывает руки за спиной Наму. - А я рад наконец увидеть вас! – он жестом предлагает Намджуну пройти в более удобное место для разговоров, - Я столько всего слышал о вашем новом способе лечения шизофрении. Я считаю, что это настоящая инновация в исследовании заболевания! - мужчины заходят в железный лифт, поднимаясь на самый верхний этаж - Не думаю, что можно назвать это лечением. Скорее удержанием пациента в стабильном состоянии, - психиатр вновь прижимает к груди свой блокнот, слегка поправляя ворот белой рубашки. - Что ж, буду рад увидеть данную систему в действии. Пройдёмте в мой кабинет, - выйдя на нужном этаже, мужчины уже молча следуют по ярко освещенному коридору. За железными гратками дверей скрываются палаты душевно-больных. Из некоторых слышится тихое пение, в каких-то судорожный шёпот, пускающих по коже мелкий холодок.       Врачи заходят за единственную дверь без решёток на этом этаже, ведущую в кабинет глав-врача. Стены и мебель выполнены в темных спокойных тонах. Будто остров спокойствия и безопасности в сумасшедшем мире, что остался за дверью. - Я вызвал вас для лечения одного очень интересного мне пациента, - сразу переходит к делу Сокджин, присаживаясь в кожаное кресло. - Расскажите мне о нем поподробнее, - Намджун уже держит перед собой блокнот, находясь в "полной боевой готовности". - О, нет, нет… - Мужчина начинает махать рукой, прося своего подопечного отложить ручку, - К сожалению, его диагноз еще точно не установлен. - пожимает плечами он, вполне осознавая всю абсурдность своих слов.       На лице у Намджуна расцветает откровенное негодование, но свои письменные принадлежности он всё-таки откладывает. - Простите, я вас не понимаю… - Да, я знаю, звучит очень странно, - Сокджин перебивает своего юного коллегу и открывает ящик стола, доставая больничное дело и передавая его через стол, - Тут все что нам известно. - Так молод, - вскользь изучает предоставленное личное дело Джун, - Почему вы сами не можете его наблюдать? - Он мне не доверяет, - тихо смеётся Сокджин. - Что с ним произошло? - обращает он к главному свой вопросительный взгляд. - Это предстоит узнать вам, - с улыбкой произносит Сокджин, слегка покачиваясь в своем кресле, - Знаете, он не очень-то и разговорчив.

***

Намджун подходит к одной из железных дверей на четвертом этаже. Холодно, несмотря на теплый свитер и белый больничный халат, который пришлось одеть. Он ненавидит эти халаты. Медсестра - полноватая миловидная женщина с пустыми, как и у всех пациентов глазами, перебирает ключи на связке ища нужный от палаты 437. Наконец, она находит медный ключ, отпирая железную дверь и провожая доктора милой улыбкой. - Откройте через час, - произносит Ким ,поглядывая на наручные часы, и проходит внутрь палаты. Серый линолеум слегка скрипит от каждого шага, тусклый свет неприятно давит на глаза. В палате только необходимый минимум: кровать, письменный стол, стул, раковина и мутное, сильно заляпанное зеркало, в котором даже сложно уловить собственное отражение. Белые стены отражали свет от тусклой лампы и били прямо в непривыкшие глаза. Серый потолок душил, заставляя сжаться. Над кроватью висела полароидная фотография четырёх студентов. Единственная вещь, которая навевала уют юности. На письменном столе были разбросаны листки бумаги и цветные мелки, на чём Джун и остановился. - Красиво? – произнес слегка грубый тихий голос, заставляя юного врача наконец обратить свое внимание на парня, лежащего в кровати и буквально слившегося с общим настроением уныния. - Да, выглядит очень даже хорошо, - улыбчиво ответил он, вновь возвращая свое внимание к рисункам. Аккуратными штрихами на листке был изображен дом, в котором из окон лил разноцветный свет. Сам дом окружали темные образы и парочка машин, а на тропе, что вела ко входу в здание, стоял мотоцикл и единственные цветные силуэты четырех людей, что мило беседовали, держа в руках красные стаканы. У этого парня явный талант к рисованию. - Теперь, вы будете меня лечить? – тихо произносит парень, смотря на спину врача, что ворвался в его спокойствие. - Я сюда пришел не лечить тебя, - ответил Намджун, пододвигая стул на середину комнаты и садясь на него, отложил на пол свою записную книжку. - Ваш халат говорит об обратном, - с долей иронии отвечает пациент, заставляя врача улыбнуться. - Меня заставили его надеть, - Намджун вновь широко улыбается пуская смешок и вновь переводит взгляд на парня, - Ненавижу эти халаты, - врач осматривает себя, чуть дотрагиваясь до грубой белой ткани, а после вновь поднимает взгляд на молодого человека, - Я видел твое личное дело. Не думаю, что ты болен. - Другие так не считают, - отвечает парень добавляя в свою интонацию злобу. - Другие просто глупы, - перебивает его врач и снимает с себя халат, - Ты не против, если я его сниму, он жутко стесняет движения. - Делайте, что хотите, - парень вскидывает руки, садясь в позу лотоса и делает вид, что ему абсолютно все равно на доктора, начиная трепать угол своего одеяла. Намджун вешает халат на спинку стула и внимательно наблюдает за своим подопечным. Парень был довольно молод, на вид ему лет 20, спортивного телосложения, средний рост. Намджун также отметил, что взгляд у мальчишки был другим, нежели у всех остальных пациентов этой клиники. Его взгляд был живой. - Сколько тебе лет? – спрашивает Намджун слегка прикусывая губу. - Вы же видели мое дело, - парень продолжает не обращать на врача никакого внимания. - Ты прав, но я не смотрю на возраст, - и вновь повисла тишина. Парень сложил руки на коленях, переставая перебирать угол своего одеяла и наконец поднял свой взгляд на врача. - Мне 22 года. - Ты занимался спортом? – спрашивает врач кивая на довольно накаченные мышцы младшего. - Если можно считать спортом секс, алкоголь и бег от ментов, то да, - прыскает пациент, облокачиваясь спиной на стену и складывая руки на груди. - Ты был бунтарем, я полагаю? - Большую часть своей жизни. Напряжение слегка нарастает, заставляя врача невольно улыбнуться. Он любит таких ребят. Парень был невероятно занимательным, что не могло не порадовать врача. А его неготовность к разговору только подогревало интерес к его личности. - Кто эти люди на фотографии? – вот она. Жилка, которая беспокоит молодого мужчину. Его зрачки расширились, а тело слегка напряглось. Было видно, что ему очень неприятно и больно говорить на эту тему. Но буквально через секунду парень вновь надел маску безразличия. - Мои друзья. - Очень красивая фотография. Мне нравится, как ты улыбаешься на ней. Видимо, ты был счастлив тогда, - доктор слегка улыбается переводя взгляд на фотографию и складывает руки, переплетая пальцы. - Вы правы, - с грустью говорит младший, а после тоскливо улыбается, - Ключевое слово «был». - Что произошло? – продолжает врач, и напряжение в комнате слегка спадает. - Это долгая и грустная история, - парень прикрывает глаза, запрокидывая голову. - - У нас с тобой много времени, - продолжает напирать врач, не оставляя своих попыток раскусить этот крепкий орешек. - Я не знаю с чего начать, - пациент выпрямляет ноги, опуская руки и начинает теребить край футболки, смотря на свои пальцы взглядом полным боли и грусти. Сейчас по нему видно, что он на самом деле очень беззащитный, а боль, которую он так трепетно скрывает внутри пожирает его разум сводя его душу с ума. Он кажется слишком маленьким для этого огромного мира. - Начни с начала, Чонгук, - произносит Намджун и парень поднимает свой взгляд на врача, который мягко улыбается ему, открывая вид на свои ямочки на щеках.