Но ты же чирлидер!

«Девочки, которые пьют и развлекаются с мальчиками, не получают хороших оценок». Ты почти не пьёшь — очень-очень редко, и то — самое слабое, что можешь найти. И с мальчиками не развлекаешься — что развлекательного в том, что над тобой, гримасничая, возится очередное сырьё для короля выпускного? Скорее, они развлекаются с тобой, пока ты смотришь на их искривлённые красные лица. Вот только хороших оценок не видно. «Только потому что ты капитан чирлидерской команды», — говорят одни учителя и делают вид, что не замечают половины ошибок. Вторые ничего не говорят, и за ними приходится бегать по всей школе, выпрашивая оценку повыше. Но балл, который был бы удовлетворительным для родителей, не ставит никто. Когда раздают результаты теста, ты с недовольством смотришь на свою оценку — достаточную, но невысокую — и переводишь взгляд на ярко-красное пятно посреди тусклой толпы, склонившей головы над листами. Хэзер Чендлер держит результат своего теста так высоко, чтоб увидели все. Потому что Хэзер Чендлер задаёт стандарт. Потому что лист с красной отметкой A+ только у неё одной. «Девочки, которые пьют и развлекаются с мальчиками, не становятся успешными». Ты с силой сжимаешь кулаки, наблюдая за тем, как Хэзер звонко смеётся, шатается, проливая дешёвое пиво из бумажного стаканчика. Как стоящий рядом парень мигом приносит ей ещё. Как Хэзер улыбается и кивает. Ты не похожа на рыцаря в белых сияющих доспехах, а Хэзер не похожа на даму в беде. Впрочем, парень, подающий Хэзер полный стаканчик, тоже не похож на того, кто подсыпает рогипнол в напитки, но ты можешь поклясться, что видела, как он это сделал. «Это ведь совсем не моё дело, — говоришь ты себе. — Да и Хэзер поднимет меня на смех, если я подойду и скажу ей». Пока мозг отчаянно сопротивляется, ноги шагают вперёд — к Хэзер — пока та не успела отпить. — Можно с тобой поговорить? — Потом, — Хэзер неохотно отворачивается от парня, всё ещё смеясь. — Мистер Спенсер просил передать… — ещё не успевшая сформироваться ложь не выдерживает смертоносного взгляда, и ты забываешь все слова. Но это срабатывает, и Хэзер, трезвея на глазах, хватает тебя под локоть и отводит в сторону. — Ну, чего хотел этот старый козёл? — Это не по поводу мистера Спенсера. — ты делаешь глубокий вдох. — Тот парень что-то подсыпал тебе в пиво. Ярко-красные губы искривляются в ухмылке, и ты готовишься к смерти. — Ты вообще кто? — посмеивается Хэзер. — Хэзер МакНамара. Только когда вы с Хэзер возвращаетесь туда, где её ждёт парень с двумя стаканчиками в руках, до тебя доходит, что это был риторический вопрос. Хэзер щебечет про неотложные дела и наспех прощается, пока ты раз за разом прокручиваешь в голове свой совершенно ненужный ответ и коришь себя за собственную тупость. Ты обещаешь себе горячую ванну по возвращении домой. Может быть, даже полплитки шоколада, чтоб наградить себя за смелость и отпраздновать то, что ситуация разрешилась нормально. «И стоило ли так себя накручивать?» — улыбаешься, шагая чуть ли не вприпрыжку рядом с Хэзер. Машешь ей рукой, пока она открывает машину, и не понимаешь, почему она не уезжает. — Запрыгивай давай! — кричит Хэзер, и ты спешишь к красному автомобилю. «Девочки, которые пьют и развлекаются с мальчиками, еле дотягивают до среднего балла». Ты делаешь намеренную мелкую ошибку в расчётах — иначе тебе просто не поверят — и сдаёшь работу. Это гарантированная B+ или, если очень сильно повезёт, A-. До среднего балла еле дотягивают только те, у кого нет готовых ответов, великодушно подаренных Хэзер Чендлер. Хочется отдавать взамен, но что ты можешь ей предложить? Когда ты спрашиваешь, чего Хэзер хочет больше всего на свете, та некоторое время молчит, и ты успеваешь прогнать все варианты по кругу: уехать из Шервуда, поступить в Йель, стать известной… Потом ты долго думаешь, можешь ли ты ей как-то помочь, что, конечно же, заканчивается разочарованием и смирением со своей никчёмностью. Хэзер отвечает, когда ты уже давно позабыла, о чём спрашивала: — Прямо сейчас хочу, чтобы все заткнулись. И ты не знаешь, следует тебе вскочить и потребовать тишины или молча кивнуть головой, но останавливаешься на втором. В этот же день ты приглашаешь её в торговый центр на шоппинг и прощаешься со всеми деньгами, платя за вас обеих в кафе на первом этаже. А ещё прощаешься со здравым смыслом, когда Хэзер просит зайти в примерочную и помочь застегнуть новое платье. Ты не рискуешь смотреть на Хэзер по дороге домой, поэтому сидишь, вцепившись руками в колени и ждёшь, когда машина остановится у твоего дома. Кажется, стоит поднять голову так, чтоб было видно лицо, и все сразу всё поймут. Будто бы в этот день у тебя на лбу вытатуировали «фрик», и сколько не три — не исчезнет. Один взгляд на Хэзер — и она узнает, и вышвырнет тебя из машины, и расскажет всей школе, и тебя в жизни не пустят в женскую раздевалку, и тогда-… и ты-… — Стой! — выкрикиваешь голосом, который не узнаёшь, и чувствуешь, как кружится голова. — Что не так? — Хэзер очевидно ждёт объяснений. — Мне показалось, что этот пакет — это перебегающий дорогу кот, — неубедительно врёшь в надежде, что Хэзер всё равно. — Может, тебе стоит сходить к офтальмологу, Хэзер. — Да, ты права, Хэзер. Когда Хэзер говорит: «Хорошо, что в этой школе есть ты. Я сошла бы с ума в одиночестве среди всех этих придурков и неудачников», твоё сердце делает бланш и дайв ролл — такие, на которых девочки из твоей чирлидерской команды ломают конечности. И ты умоляешь себя не выдумывать то, чего быть никак не может. «Боже, сделай так, чтоб я не любила Хэзер Чендлер», — нашёптываешь, спрятав лицо в ладонях. Похоже, Бог пытается. Похоже, недостаточно. Пытается — появляется Дюк. Недостаточно — Хэзер всё равно даёт понять, что ценит тебя больше тихони с книгой в руках. Пытается — Хэзер называет тебя бестолковой, когда ты плачешь из-за потери браслета, подаренного самым первым бойфрендом. Недостаточно — она дарит тебе новый на следующий день. В раздевалке смотришь себе под ноги — слишком страшно поднимать глаза на переодевающихся одноклассниц. Ещё страшнее — на Хэзер, стоящую совсем рядом. Когда по всему помещению начинают звучать смешки и перешёптывания, ты отчего-то уверена, что это про тебя. — Что случилось? — собираешься с силами, чтоб не выдать себя. — Знаешь, чего Кортни Мартин переехала, недоучившись четыре месяца до конца года? — А, по-моему, какие-то проблемы с лёгкими или что-то такое, — пожимаешь плечами, вспоминая, что говорили учителя. — Я слышала, что на самом деле она сейчас проходит конверсионную терапию, — отзывается одноклассница. — В следующем году её тоже здесь не будет, это вроде надолго. — Ну и отлично! — хмыкает Хэзер, и ты бессильно обнимаешь свои плечи. — Я бы не хотела, чтоб со мной учились всякие дайки. Ты сутулишься и опять утыкаешься взглядом в пол, слушая про девушек, которые так и норовят подсмотреть за кем-то в раздевалке. Вечером ты закрываешься в комнате и плачешь из-за слов Хэзер. Наутро ты просыпаешься и, чувствуя холод драгоценного металла на запястье и сдавливающую боль в груди, плачешь из-за того, что ничего не поменялось, и ты всё так же не можешь перестать думать о ней. «Девочки, которые пьют и развлекаются с мальчиками, никому не нравятся». Хэзер нравится маме, иначе бы та не говорила: «Тебе нужно брать пример со своей подруги». Хэзер нравится папе, который хвалит её за амбиции. Больше всего, конечно, Хэзер нравится тебе, как бы ты ни пыталась это исправить. Даже твоя канарейка любит её больше, и ты используешь это как предлог, чтоб Хэзер почаще оставалась у тебя дома. — Наверное, ты её как-то успокаиваешь своим присутствием, — говоришь, отпивая ледяной лимонад, от которого сводит зубы. — Неужели это такая тревожная птица? — Хэзер следует твоему примеру, но морщится и тут же отставляет стакан. — Похоже на то. — И если я буду чаще приходить, ей станет лучше? — Наверное, — ты прячешь лицо, неуверенная, действительно ли Хэзер говорит о птице или о тебе, и тут же упрекаешь себя в том, что позволяешь подобным мыслям прийти в голову. — Тогда завтра тебе придётся потерпеть её беспокойство, пока я буду на вечеринке в Ремингтоне, — Хэзер машет канарейке, отвлекая ту от чистки перьев, и улыбается. — Послезавтра обязательно посижу с вами подольше.