~
16 ноября 2020 г., 00:29
Впервые после утомительной тренировки Тэхен перестал зашиваться.
Безусловно, в переносном смысле, однако это слово, услышанное еще в подростковом возрасте в период крайней неосмотрительности, прочно засело в голове. Но возможность прочувствовать весь спектр эмоций, который люди вкладывают в подобные изречения, представилась немногим позже.
Весна. Поступление в престижный универ и до страшного распахнутые невинные глаза, смотрящие на все и всех с неподдельным интересом. Ненавистное кремовое пальто, подаренное родителями на совершеннолетие, и в противовес всему фенечка цвета «вырви глаз». Все его существо пело и летало на крыльях предвкушения и воодушевления.
Конечно же, это продлилось недолго. На всякие наивные глаза найдутся «утешители», которые захотят оказать услугу в виде экстренного спуска.
Ким мог бы целую вечность перечислять качества, которые он рьяно ненавидит в себе и каждый раз стремится подавить. Они будут перечислены в разном порядке, с разными эмоциональными оттенками и в сбивчивом темпе. Но из раза в раз, пожалуй, первыми неизменно становятся «понимание» и «восприимчивость».
Надо же, качества, которыми Тэ гордился всю жизнь, разрушили все стремления и поели всяческое желание идти дальше.
Воодушевленные наивные очи поначалу и видеть ничего не хотели. Стремление к мечте, талант, вовлеченность — это все, чем жил подающий надежды артист.
Первые тычки в спину и ехидные взгляды прошли стороной. После пинков под зад от каждого третьего проходящего становилось неуютно. После жалоб родительского комитета на него из-за жалкой особенности становилось неприятно. Но апогеем стал он. Человек, которого Техен безмерно уважал и ненавидел. Отчаянно любил и в особо тяжкие моменты желал причинить такую же боль.
Чон Чонгук. Золотой мальчик, сын богатых родителей, который добился всего сам. Самый сочувствующий человек и вообще идеал. И Тэ было безмерно отвратительно знать, какой же этот замечательный для всех парень был мразью.
На втором году обучения Ким отдалился окончательно ото всех. Косые взгляды продолжали буравить спину, желание уничтожить и указать на место всем продолжало разъедать глотки.
А Ким Намджун, староста его группы, общался с ним из-за жалости. Давал конфеты, улыбался, пока в глазах сквозило дикое сожаление. А Тэ просто воспитание не позволяло не поблагодарить старшего также. Он приносил парню любимый шоколад, при всех со смущенной улыбкой протягивая угощение. Поначалу даже не понимал, почему хен бледнеет и с извиняющейся улыбкой буквально выхватывает лакомство, тут же уходя прочь. Ну после узнал, что общение с ним — с Тэхеном — попросту подрывает репутацию. Оттого горестнее было встречаться поздним вечером в пустынном парке и слушать веселые истории про друзей Нама, про его команду. В которую, конечно же, вошел и Чонгук.
Поначалу Чон будто и не замечал Тэ. Как и многие вонзал в него прозрачный, безразличный взгляд, мимолетно отмечая, что да, существуют люди с патологиями. Однако вскоре золотой мальчик узнал о тесном общении «ходячей особенности» с наставником, с тем, от кого он совсем этого не ожидал.
Поэтому спустя пару месяцев после начала учебного года затащил Тэхена в закуток под лестницей, бессовестно пихнув туда локтем с такой силой, что Ким едва на ногах удержался, влетев в стену.
— Так нравится портить другим жизнь? — резкие слова ударили под дых.
— Что ты…?
— Ты вообще представляешь, что ты, черт возьми, делаешь? — …вспороли грудную клетку.
— Да о чем ты?
— Если я еще раз увижу тебя около Намджун-хена, тебе прошлая жизнь сказкой покажется, понял? Ты портишь ему жизнь, понимаешь? Позоришь себя, родителей и университет! Одумайся и перестань, наконец, это делать. Честно, отвратительно выглядит, горбатый.
Ким Тэхен всегда был понимающим мальчиком, схватывающим все на лету. В момент произнесения данных по-настоящему правдивых слов картинка в голове сложилась. Словно по голове стукнуло. Ударило. Вынесло мозги.
Тэ стал остерегаться и всячески избегать хена. Нет, ему был абсолютно не страшен Чон Чонгук. Ким действительно стал бояться за уважаемого друга пусть и не на такой долгий срок.
В глубине души парню хотелось быть нужным, любимым, уважаемым. Но Намджун не стал выведывать, что случилось, пытаться поговорить. Он просто перестал быть. Опорой, поддержкой, любимым хеном. Тэ понял, что это конец, когда «прекрасные друзья и хорошие молодые люди» Джуна в столовой подставили подножку и коллективно заржали, пока сам парень барахтался на спине, пытаясь встать. Чтобы в следующую секунду перестать двигаться от взгляда бывшего друга, полного сожаления. Киму хватило сил лишь на то, чтобы улыбнуться и, встав, наконец, с пола, уважительно поклониться присутствующим, извиняясь за поведение. Отвратительно.
Чужое неумение видеть. Отстранение. Пожелание счастья. Последний кивок. Уход.
***
На факультативе по изобразительному искусству они с Чоном сидели бок о бок. На удивление, никто Кима не задевал, позволяя погрузиться в атмосферу удовлетворения и единения с собой наедине с другими.***
И вот сейчас, сидя на полу зала после продолжительной репетиции, он почувствовал себя как никогда свободным. От оков любви и уважения к человеку, которому он сам вовсе не нужен. От угнетения другими из-за пресловутого горба. От ощущения ничтожности и якобы определяющей его как человека ненужности.***
Скрип двери. Мелодия шагов. Рука на плече. Глаза в зеркале.***
Спустя целых четыре года после начала второго курса Тэхен со стопроцентной уверенностью мог заверить, что с ним все отлично. Его дела в порядке. А эмоциональное состояние ограничивается лишь стрессом из-за предстоящей защиты диплома. Это важно.***
И только единожды в местных новостях промелькнет строчка: «Утром сегодняшнего дня был найден труп молодого человека примерно двадцати пяти лет неподалеку от здания бывшего санатория. По предварительной версии это суицид. Родители погибшего покинули город, не оставив контактов. Если Вы что-либо знаете, сообщите нам по номеру…» Кто-то узнает и покачает головой, отвернувшись от экрана и домывая посуду. Кто-то умеет только слушать и не смотреть на экран. И лишь один, пожалуй, проронит слезинку, прикрывая рот едва заметно дрожащей рукой, сидя в столовой и принимая комплименты по поводу новенькой машины.***
Ну, вы знаете… Просто он был слишком хорошим. Слишком чистым. Слишком идеальным. Его хотелось испортить, открыть глаза для его же блага. Вы не понимаете. Это другое. Другое.
