Знаешь, я разочарован.

уютная, на первый взгляд, гостиная вызывает у парня отвращение. старенький диван, обивка которого насквозь провонялась запахом табака, кажется, вот-вот развалится, а скрип, который раздается, стоит на предмет мебели сесть, лишь служит тому подтверждением. кофейный столик, стекло которого при покупке было прозрачным сейчас не отмыть даже самым ядреным моющим, да и, по правде говоря, дешевле купить новый, чем пытаться скрыть созвездия из трещин, которыми усыпана стеклянная поверхность. но зато какие же красивые обои, а главное — почти не отходят от стен. он привык так жить и знает, что на самом деле диван крепкий. в конце концов, столько шлюх выдержал. а столик, если не присматриваться, выглядит, словно дизайнерский предмет декора. а вот обои юноша хотел бы сменить, уж слишком они кажутся ему темными. но, скорее всего, по итогу он просто оставит их в покое, потому что желания делать хоть что-то попросту нет. юноша потерял его неделю назад, выронил на грязный асфальт подворотни возле клуба, в котором всего пару минут назад охмурял очередное пьяное тело, и парень уже не помнит какого оно было пола, да и это было не так важно. главное, что по итогу он всегда получал то, зачем всегда приходил в это заведение, пропахшее алкоголем, дымом, сексом, музыкой, людьми, и джонни каждый раз морщился при первом вдохе, ведь его легкие почему то отвергали эти запахи, эти грязные запахи, запахи, которые так подходили под описание души парня, и он был уверен, что однажды они смирятся и примут природу их владельца который когда-нибудь перестанет морщить нос при вдохах внутри этого клуба. так было и в тот раз, запахи в какой-то момент начали душить джонни, разрывая его грудную клетку на части, давая понять, что ещё немного и он свалится прямо на покрытие танцпола без сознания, и тогда, ярко осознав это, парень решил, что уже пора брать липкую руку тела напротив и вести "знакомиться ближе" — прямо в закоулок за клубом, который джонни почему-то облюбовал под идеальное место для душевных утех. по крайней мере, это он считал, что утехи душевные, пока его партнёр стирал коленки о камушки на разбитом асфальте, цепляясь руками за бёдра парня чтобы иметь больше точек опоры во время по-дешёвому грязного в, моральном понимании, отсоса. джонни нравилась эта грязь, нравилось втаптывать самого себя в неё и корчить из себя плохого парня, кидая своих пассий прямо в той подворотне, даже не сказав им банального "спасибо", однако неделю назад всё вывернулось по-другому. в тот раз кинули его. тело, вразез привычному для джонни сценарию, встало с колен сразу после окончания сеанса прелюбодеяния, бросив через плечо сухое "знаешь, я разочарован", скрылось за дверьми чёрного выхода из клуба. вот именно в тот момент джонни потерял где-то в том закоулке частичку себя, но какую именно, он сам ещё не понял. в который раз за сутки он возвращается мысленно в тот день. да, та персона определенно задела его чувство достоинства, но, самое ужасное, что осознал ёнхо — никакого чертового достоинства у него и не было. и, возможно, стоит уже что-то начать делать с этим всем, пора бы вылезти из той ямы, в которой молодой парень увяз. вместо этого джонни продолжает рыть под себя, чувствуя мерзкую грязь, что застряла под ногтями и холод земли, что с каждым движением ловких рук становилась все более ледяной. делая очередную затяжку и выпуская дым изо рта, пропустив его предварительно через легкие, со решает поднять таки свое тело с этого треклятого дивана и проветриться, тем более, в его пальцах тлела уже последняя сигарета. свою кожанку юноша находит на полу в прихожей, рядом с ботинками, которые выглядели так, словно срослись с комками болота. раньше он бы обязательно начисто протер свою обувь, ведь еще его дедушка рассказывал, что состояние чёбот отражает твой статус в обществе. и в данный момент, джонни уверен, он сам стал грязью на тле общества. круглосуточный магазин слепит своей вывеской, что светит слишком ярко, привлекая всех зевак, которые посреди ночи по каким либо причинам рыскают улицами в поисках продуктового. взор парня мгновенно вылавливает блок сигарет среди кучи разнообразных товаров, и, не глядя на сотрудника универсама за кассой, енхо ищет деньги в карманах своих рванных джинс, что обычно так нравятся девушкам в клубах. — отвратительно, — внезапно выдает кассир, и джона будто прошибает током. этот же голос он слышал в ту ночь, неделю назад. — ....что? — переспрашивает парень, совершенно забыв про деньги, так и замерев с рукой в кармане. он не успевает поднять взгляд, как сразу же получает ответ, который, по правде говоря, был больше похож на плевок желчью прямо в лицо. — что слышал...ли. выглядите даже хуже, чем в нашу прошлую встречу. пакет нужен? — выплюнул продавец, храня на губах с виду милую улыбку, однако, как мгновением позже заметил енхо, глаза парня в форме кассира отражали волны в озере из омерзения, которое плескалось в уголках зрачков. это было первым, что успел заметить джонни после того, как наконец поднял взор на причину своих душевных терзаний. это точно был он, этот голос со вряд ли смог бы спутать, эти сладкие нотки в нём, которые гладят твой слух, пока, на самом деле, слова режут твою плоть без наркоза, впрыскивая в раны едкий яд, отравляя всё на своем пути, включая разум, мысли и даже душу. — нет, спасибо. не нужно, — еле шевеля губами отвечает енхо, всё ещё замерев и вспоминая о деньгах, только когда на лице напротив дернулась наверх бровь, выражая начавшее расти недовольство. достав смятые купюры, он протянул их кассиру и, заметив с каким отвращением тот принял их из рук со, позволили себе усмехнуться. для этого человека он сейчас просто сгусток грязи, тёмной вязкой и вонючей грязи, которую не то что трогать, даже видеть не хочется. джонни это понимает, вновь опустив взгляд в пол забирает свой спасительный блок табачных изделий и, наплевав на сдачу и чек, выходит из здания магазинчика, притворяясь, что не слышал последних слов продавца, которые он кинул ему уже в спину. — отвратной вам ночи, надеюсь вас больше не видеть, — наверное послышалось, когда закрывались автоматические двери и енхо отказывается думать, что тот парень правда так сказал. как открывал первую пачку из блока, доставал сигарету и закуривал со не помнил, да и не пытался запомнить. всё, что сейчас крутилось у него в голове, пока он шагал в сторону своей квартирки с тёмными обоями, иногда потирая глаза, когда их начинало щипать от сигаретного дыма, попавшего на слизистую, был маленький белый бейджик, приколотый к форменной футболке того кассира. того парня, который окончательно втоптал джонии в грязь. того имени, написанном черными буквами по белой бумажке. "джехён" — вот что волновало сейчас енхо. и что будет волновать его ещё долго и очень-очень мучительно. следующая их встреча произошла менее неожиданно, нежели в магазине. тот самый клуб, субботний вечер, и, краем глаза джонни замечает уже знакомый силуэт, что, кажется, вот-вот побьется с каким-то на вид неотесанным мужланом средних лет. — это был мой виски, у тебя бы денег не хватило даже на воду здесь! — надменно утверждал, как запомнил со, джехен, при этом повышая голос с каждым словом все больше. как и ожидалось, изрядно выпивший мужчина после столь оскорбительных слов в свой адрес решил не сдерживаться и дал дже по носу, привлекая внимание охраны. «да пошел ты!» — единственное, что успел выпалить парень перед плевком в лицо ударившему, которого уже под руки тащили секьюрити в сторону выхода. сам не понимая зачем, енхо схватил близь лежащую стопку салфеток и вальяжно подошел к явно растерянному и вероятно не менее пьяному, чем он сам джехёну, который пытался понять почему у него из носа потекли сопли цвета красный краплак и почему он, мать вашу, не может остановить это обильное выделение юшки, пачкающей его светлую рубашку, которую он, кстати, купил совсем недавно. — вытрись, драма квин — пролепетал джон, протягивая салфетки парню напротив. — снова ты? какая встреча, вот уж не ожидал тебя здесь встретить — наигранно сладко, даже можно сказать приторно, сквозь зубы процедил чон, улыбнувшись, позволяя тем самым крови, до этого окрасившую лишь его губы и рукава рубахи, испачкать еще и белоснежные зубы. в этот момент со ловит себя на мысли, что этот джехен не только привлекателен, но еще и чертовски сексуален с этими капельками крови, стекающими с лица по шее, затекая за воротник одежды, окрашивая её изнутри в грязно-бордовый цвет. младший же, несмотря на очевидную неприязнь к высокому юноше, принимает подачку. вытирая, как он уже понял, кровь с лица, чувствует себя невероятно грязным, и речь не о той жидкости, отстирать которую от рубашки уже вряд ли выйдет, вовсе нет. он сам и есть грязь, ни чем не лучше стоящего напротив незнакомца, которому, стоя на коленях в отвратительно пахнущем переулке смачно отсасывал пару недель назад. и ему на самом деле очень даже понравилось, особенно чувствовать семя парня у себя на языке, потом медленно стекающее у него по подбородку. кровь из носу очень напоминает ему то чувство, испытать которое он ни за что не отказался бы снова. нужно только предложить. но, пожалуй у него еще есть остатки гордости, которая давит на его эго, заставляя даже в ситуациях, когда, казалось бы, джехён упал на самое дно, делать вид, будто он король горы. — снимай, — неожиданно говорит енхо вырывая джехена из собственных мыслей и заставляя совершенно обескураженно уставиться на собеседника. — с ума сошёл? — прошипел чон, сразу ловя хмурый взгляд джонни с абсолютно не читаемой эмоцией и тяжелым прищуром. он помнит этот взгляд, так он смотрел на него сверху вниз в тот самый вечер, и сейчас, словив такой же взор, внизу живота предательски заныло возбуждение, но, к счастью чона со быстро отвел глаза в сторону бара и, перекрикивая басы какого-то очередного шедевра клубной музыки, сделал заказ. как-никак, парню разбили нос, и на утро он может порадовать владельца цветением иссине-фиолетового цветка на лице, а портить такое лицо отвратными пятнами не хотелось до дрожи в руках. ожидая свой заказ, джонни в который раз поблагодарил себя за несвойственную обычно заботу о собственном здоровье и стянул до этого завязанную на бёдрах толстовку, которая по изначальному плану должна была быть надета по пути домой, ведь ночи последнее время стали холоднее и, по наблюдению самого со, темнее. — рубашка вся в кровищи, можешь надеть это. или ты решил подцепить тут вампира? — скептически выгнул бровь джон — извини, но кровососы тут не водятся, — стараясь разрядить обстановку енхо решил, что глупые шутки — это лучший способ, и понял, что не прогадал, когда джехен позволил себе на секунду показать легкую улыбку, которую, видимо, случайно не успел сдержать. — жаль, люблю когда у меня сосут — ответил чон, сразу напуская на себя насмешливый вид и закидывая в костёр своих глаз искру высокомерия, — да и сам сосать люблю, тебе ли не знать, — хмыкнул он, меняя пропитанную кровью салфетку на другую, замечая, что терять гемоглобин он стал значительно медленнее, а значит скоро противный привкус метала пропадёт совсем, было бы чем его перебить. енхо же впихивает толстовку в чужие руки, наплевав на протест, и снова возвращается взглядом к бару, где уже был готов его заказ. схватив стакан, доверху наполненный льдом, он поворачивается ровно в ту секунду, когда джехен успевает расстегнуть вторую пуговицу. парню явно неудобно держать одной рукой и салфетку, и чужую кофту, а второй кое-как бороться с непослушными пуговками, и джонни, сам от себя того не ожидая, ставит стакан на пол прямо у ног чона и начинает расстёгивать пуговицы берет инициативу в свои руки. дыхание дже перехватило то ли от удивления, то ли от возмущения и появилось острое, разрывающее мозг на кусочки желание убрать чёртову салфетку и потянуться за поцелуем к сухим губам, которые на вкус как дым ментоловых сигарет, который он помнит ещё с прошлого раза. ему хочется ещё раз услышать как этот парень будет шептать ему на ухо слова о том, как чон прекрасен, хочется ещё раз словить "тот самый взгляд", хочется ощутить на языке тяжесть чужого члена, хочется.... хочется. но он давит новую волну накатывающего тягуче-сладкого ощущения в паху и просто убирает свою руку от рубашки, чтобы не мешать её с себя снимать. хмыкнув с мысли о том, что рубашку с него обычно снимают в более горячих обстановках, джехен неожиданно для себя обжегся об идущую следом мысль о том, что сейчас горячее некуда. и этот ужасный, омерзительный, отвратный человек напротив выглядит чертовски красиво в полутьме клуба, а его глаза отчего-то слишком завораживающе тяжелеют по мере расстёгивания пуговиц. в какой-то момент оба словили себя на мысли о том, что никто из них не хочет, чтобы эти пуговки кончались.